LA FAMIGLIA

      Пабло посмотрел на стоявшие на тумбочке часы. Третий час ночи. Но ему никак не спалось. Он повернул голову и улыбнулся: на его плече спала Марисса. Нежность и любовь переполняли его. Он был абсолютно счастлив. И стала непоколебимой уверенность: ничто не может встать между ними! Чтобы ни случилось, он будет рядом. Его место только возле нее, и другого не дано. Вся его жизнь сосредоточилась в одной точке, но его это устраивало. Никогда он не испытывал такого счастья, как с ней. Никогда его жизнь не была столь полной. Марисса стала его миром, и потерять ее было для него равнозначно смерти. Как бы ни сложилась их дальнейшая жизнь, он был уверен, что вместе они преодолеют все.

***

      Мануэлю тяжело было смириться с тем, что он узнал о Мариссе. Путь, который она выбрала, шел в разрез со всеми его принципами. Когда гнев стихнул, Мануэль начал обдумывать сложившуюся ситуацию. Оставить Мию и Джино он не мог: слишком сильно он любил их. Не мог он и понять упорства Мии, ее столь сильной привязанности к Мариссе. Он знал, что все эти годы они были вместе, через многое прошли, но неужели это перевешивает здравый смысл и оправдывает Мариссу в ее глазах? Мануэль предпринял попытку поговорить с женой и убедить поменять решение. Бесполезно. Еще и Пабло встал на сторону Мариссы. Но тут вопросов у него не было: друг безумно любил ее, поэтому простил бы ей все что угодно.       Перед Мануэлем стояла необходимость сделать выбор: Мия или принципы. Однажды он уже погорячился и потерял любимую, допустить это вновь он не желал. Наступив себе на горло, он вернулся в особняк. Он всегда был ужасно принципиальным человеком, но любовь к Мии и страх повторить ошибки прошлого перекрывали все. Если для нее так важно быть рядом с сестрой, он примет это, как бы трудно ему ни было. Начав с этого, Мануэль пошел дальше: чтобы спокойно жить под одной крышей и не обострять ситуацию, он справился с собой и относился к Мариссе более или менее нейтрально.

***

      Пабло еще раз пожал руки солидным мужчинам, ставшим только что партнерами, и проводил их до двери. Попрощавшись с ними, он повернулся и увидел довольного Мануэля. Сделка, которую они так долго готовили, состоялась, и радости обоих не было предела. Подписанный контракт позволял им прочно укрепиться на итальянском рынке.       — Это нужно отметить, — потирая руки, сказал Мануэль.       — Обязательно, — согласился Пабло, — но не сейчас. Я обещал Норе забрать ее сегодня из школы и погулять с ней в парке. — Он улыбнулся при упоминании о дочери. — Отложим это до вечера.       — Договорились. Ну что, тогда иди, папаша, — Мануэль улыбнулся и подмигнул другу. В ответ тот прикусил губу и поднял брови, как бы говоря: «ага».       Пабло счастливый вышел из офисного здания. Они с Мануэлем приложили очень много усилий, чтобы эта сделка состоялась. Пабло был преисполнен гордости и, ему не терпелось поделиться новостью с Мариссой. Не медля ни секунды, он достал мобильный телефон и позвонил ей. Когда с другого конца трубки до него донесся голос любимой, Пабло без предисловий перешел к главному. Он слышал, как она была рада за него, разделяла его гордость и хвалила за успех. Его счастье взлетело до небес. Это было лучшей наградой для него, и сам факт, послуживший тому причиной, уже отошел на второй план. Сказав, как сильно он ее любит, Пабло попрощался с женой до вечера.       Прежде, чем ехать за Норой, он зашел в супермаркет и купил бутылку шампанского, чтобы за ужином всей семьей отметить это событие. Заметив на выходе, цветочный магазин он заглянул и туда. Ему очень хотелось порадовать Мариссу букетом.       Довольный собой Пабло направился к машине. Держа в руках цветы и шампанское, он изловчился и достал ключ из кармана пиджака. Не успел он вставить его в дверцу машины, как вдруг раздался жуткий грохот, и яркая вспышка ослепила его, а дальше темнота…       Марисса попрощалась с управляющим и, покинув фабрику, куда ездила проверить, как была решена проблема с установкой нового оборудования, радостно улыбнулась: Пабло сообщил ей прекрасную новость, и ей не терпелось лично поздравить его и Мануэля. От радужных мыслей ее отвлек мобильный телефон, настырно звонящий у нее в сумочке. Она ответила. На том конце рыдающая Мия пыталась ей что-то сообщить, но из-за постоянных всхлипываний она не могла разобрать, что именно говорила сестра. Уже понимая, что случилось нечто страшное, она почувствовала, как приступ тошноты подступает к горлу. Прикрикнув на сестру, чтобы та немного успокоилась и внятно объяснила, что произошло, Марисса достигла результата. Однако сама она уже ничего не ответила. Телефон выскользнул у нее из рук. Ей понадобилась пара секунд, чтобы осознать услышанное, после чего она ринулась к машине.       Приехав в больницу, Марисса бросилась к стойке регистрации и спросила, где находится Пабло Бустаманте. Привыкшая к таким сценам медсестра спокойно нашла в компьютере нужною информацию и сообщила, что он в реанимации, и вход туда запрещен. Она объяснила Мариссе, где можно подождать врача, и, привстав, показала куда идти.       Достигнув пункта назначения, Марисса увидела Мануэля, который обнимал и успокаивал Мию. Когда та заметила Мариссу, она тут же бросилась к сестре. Мануэль отвернулся.

***

      Нино нашел Габриэллу в гостиной. Она сидела за учебником и не заметила, как он вошел.       Нино кашлянул, чтобы привлечь ее внимание.       — Синьорина Габриэлла, донья Марисса прислала меня с просьбой, чтобы вы забрали детей из школы.       Ни тени веселости на его лице. Чересчур серьезный для него тон. Габриэлла насторожилась.       — Что-то случилось?       — Сеньор Бустаманте в больнице.       Габриэлла побледнела. Дрожащим голосом она спросила:       — Что с ним?       — Его машина взорвалась.       Габриэлла в ужасе закрыла лицо руками.       — Он же выживет? — вопрос звучал скорее как мольба. Когда она убрала руки от лица, оно было все в слезах.       — Я очень надеюсь на это. Сейчас он в реанимации.       Габриэлла не в силах сдержать эмоции кинулась к Нино и зарыдала у него на плече. Он обнял ее, давая возможность выплеснуть свою боль.       — Я должна поехать туда, — шмыгнув носом, прошептала ему в плечо Габриэлла.       Нино провел руками по ее волосам, успокаивая.       — Там и так много людей. Кто-то должен быть с детьми.       — О боже! Нора… как она… — Габриэлла заплакала еще сильнее.       — Все будет хорошо! Слышишь меня? — Нино, слегка потряс ее за плечи, — даже не смей думать иначе!       Она подняла на него красные от слез глаза. Повисла тишина. Они стояли и смотрели друг на друга. Никто из них не смел нарушить этот момент. Нино наклонился и нежно поцеловал ее. Оторвавшись от его губ, Габриэлла снова уткнулась в его плечо и крепко обняла. Так они и стояли посреди гостиной, не желая больше отпускать друг друга. Слова были не нужны. Между ними было все решено.

***

      Втроем они молча сидели в ожидании врача. Марисса не шевелясь смотрела в одну точку, стараясь думать о чем угодно только не о том, что вот-вот может сказать врач. Она не могла позволить себе расслабиться и дать чувствам одержать верх, иначе она сломается. Нужно было сохранять рассудок, как бы трудно это ни было. Время тянулось болезненно долго. Марисса уже изучила все неровности стены, места, где потрескалась краска, а также отправила Нино домой, чтобы они с Габриэллой забрали детей, и затем позвонила Донато, приказав немедленно выяснить подробности произошедшего, после чего продолжила сверлить взглядом стену.       Никто не хотел нарушать висевшую, как тяжелый дым, тишину. Каждый был занят своими мыслями. Однако это сделал врач, который вышел из реанимации. Он сообщил, что Пабло жив. Он пока находился без сознания, но главное, его состояние стабилизировано. Ему несказанно повезло, что произошедший на автостоянке взрыв, оказался несильным, иначе врачи уже не смогли бы помочь ему.       Марисса сидела возле Пабло. Он еще не пришел в сознание, но врач обещал, что к утру он очнется. Самые разные мысли проносились в ее голове. Но не на одной она не могла сосредоточиться. Она благодарила небеса за то, что он жив. Как ни уговаривали ее врач и Мия поехать домой отдохнуть, все было бесполезно. Ей словно жизненно необходимо было находиться рядом с ним.       Донато уже сообщил ей, что взрыв устроили люди Тольятти. Чудом было, что бомба взорвалась раньше времени и не полностью. Если бы Пабло успел сесть в машину, то его уже не было бы на этом свете. Все чувства смешались, Марисса понимала, что теряла контроль над собой. Она открыла окно, вдохнула свежий воздух и заставила взять себя в руки. От того, как она сейчас будет соображать, как поведет себя, зависели жизни ее любимых людей, да и ее собственная. Марисса вернулась на прежнее место, взяла Пабло за руку и принялась думать…       Под утро Пабло пришел в себя. Марисса облегченно вздохнула, сжала его руку и улыбнулась.       — Привет, родной.       Он туманным взглядом осмотрелся и спросил:       — Что случилось?       Марисса сглотнула подступивший к горлу ком и ответила:       — Твоя машина была взорвана.       Пелена сна сошла окончательно, и реальность достигла сознания. Он разглядел бледное лицо жены с синяками под глазами. Она выглядела спокойной, но в ее больших карих глазах он видел невыносимую печаль.       — Я жив, милая, все будет хорошо! — Пабло слабо улыбнулся и сжал руку Мариссы. Она поцеловала его ладонь и прижалась к ней щекой, изо всех сил сдерживая подступившие слезы. — Ты от меня так просто не отделаешься, — смеясь, добавил он.       Марисса тоже рассмеялась:       — Глупый!       Они услышали тихий стук в дверь, и мгновение спустя в палате оказались Мия и Мануэль. Последний, не глядя на Мариссу, спросил:       — Ну как ты, друг?       — Как видишь, бодр и весел. Можно прямо сейчас выписывать.       Все засмеялись.       — Я предпочел бы оставить это решение за врачом, — ответил Мануэль.       — Они все жуткие перестраховщики.       — И тем не менее.       Мия присоединилась:       — Я согласна с Мануэлем. Лучше перестраховаться.       — Ладно-ладно, — Пабло поднял руки в знак того, что сдается, — тяжелой артиллерией на меня пошли.       Вошел врач и попросил всех посетителей покинуть палату, чтобы он мог сделать осмотр, а потом дать возможность отдохнуть пациенту.       Марисса поцеловала мужа и сказала, что скоро вернется. Пабло проводил ее нежным взглядом.       Когда Марисса вышла, Мануэль ждал ее в коридоре.       — Это твоя вина! Он мог умереть из-за тебя!       — Мануэль! — воскликнула Мия, — ты с ума сошел, что ты говоришь?       Не глядя, в сторону жены, он продолжил:       — Правду, я говорю правду, — он смотрел в упор на Мариссу, и его глаза пылали гневом. — Ты уверяла, что нам нечего опасаться. Это, по-твоему, так мы в безопасности?! — Мануэль ткнул пальцев в сторону палаты, где лежал Пабло.       — Хватит! — Мия схватила за руку мужа, — прекрати! — повернувшись к Мариссе, она просила: — Не слушай его, это бред!       — Бред? — Мануэль уже говорил с женой, — ты действительно не понимаешь, что происходит, или делаешь вид? Ты защищаешь ее, а между тем, твоя жизнь, моя жизнь, в конце концов, жизнь нашего сына в опасности! Завтра мы можем оказаться здесь или, того хуже, на кладбище.       Марисса не собиралась продолжать выслушивать завязавшийся спор и покинула больницу. Она так ничего и не сказала. Не хотела тратить силы на бессмысленный разговор, которых после всех переживаний и бессонной ночи и так почти не осталось. Но главное, ей нечего было сказать, кроме того, что Мануэль был прав. Только она и без него все это знала.       Марисса попросила приготовить ей кофе и, получив его, заперлась в кабинете. Она знала, что не сможет уснуть. Голова гудела от эмоциональных потрясений прошлого дня и нерешенных нынешних проблем. Марисса сделала несколько осторожных глотков горячего напитка и вскоре почувствовала, что ей немного полегчало. У нее не было много времени на размышления.       Пойдя на такой шаг, Тольятти дал явно понять, что объявил ей вендетту. Это значит, что он не успокоится, пока не убьет ее и, возможно, всех ее близких. Она должна убить его раньше.       Как она от всего этого устала: кровная месть, которая тянется уже десятилетие, и не факт, что закончится убийством Тольятти, ведь у него есть братья, которые захотят отомстить за его смерть; (мафиозная) семья, во главе которой она стоит, и которая вынуждает ее ежедневно думать, как сохранить свой авторитет, расширить сферу влияния, убрать врагов, и о том, что если она проявит слабость, ее просто убьют главы других семейств, чтобы занять ее место. Преступный мир таков. И единственный способ покинуть его — смерть.       Марисса вспомнила о Пабло и впервые за долгие годы заплакала. Она чуть его не потеряла, так же как когда-то потеряла маму, брата, Франко, дедушку. Сколько еще потерь ей предстоит пережить? А если следующей будет ее дочь, или Джино, или Мия? И что было бы сейчас с ней, если бы Пабло умер?       Мануэль сказал абсолютную правду: это ее вина. Но она сама это чувствовала. И если еще кто-то из них пострадает, это тоже будет ее вина. Ее дело, в итоге, заберет у нее всех, кого она любит. И главное, ради чего оно ей? Ни власть, ни деньги ее никогда не интересовали. Просто когда-то она очень сильно хотела отомстить за родных. Но она даже представить не могла, что за это ей придется положить всю свою жизнь на алтарь мафии.       Марисса резким движением вытерла ладонями слезы. Она еще может спасти жизни своих близких. И есть только один выход. Еще раз все обдумав, Марисса приняла решение. Обратного пути нет.       Теперь она была спокойна. Марисса позвонила Донато Карузо и попросила прийти вечером. Ей предстояло много дел, но они могли немного подождать. В тот момент она хотела быть рядом с Пабло. Приняв душ и собрав мужу необходимые вещи, Марисса поехала в больницу.       В день, когда Пабло выписали, в доме был устроен самый настоящий праздничный ужин. Вся семья собралась за большим столом. Был там и Нино на правах жениха Габриэллы. Нескончаемые разговоры, звонкий смех не затихали ни на секунду, счастливые улыбки не сходили с лиц. Все разногласия и недомолвки были оставлены позади. По крайней мере на этот вечер. Счастье витало в воздухе. И даже горничные и кухарка не могли сдержать радостных улыбок при виде этой умилительной картины.       После ужина дети отправились спать, Мия и Мануэль, держась за руки, ушли к себе.       — Может, и мы пойдем? — обнимая жену за талию, спросил Пабло и поцеловал ее в шею.       На лице Мариссы появилась блаженная улыбка.       — Ты иди, я скоро поднимусь, — поцеловав мужа в губы, ответила она.       Пабло скрылся на втором этаже. Марисса проводила его взглядом и позвала Нино. Ее лицо вмиг стало серьезным.       — Донья Марисса, вы что-то хотели.       — Да, пойдем со мной.       Достигнув кабинета, Марисса достала из верхнего ящика стола конверт и протянула его Нино.       — Мне нужно, чтобы ты доставил этот конверт. Прямо сейчас.       — Конечно, донья Марисса, но кому?       Марисса назвала адресата. Нино кивнул и, попрощавшись, скрылся за дверью. Марисса подняла глаза на портрет бабушки. У нее возникло ощущение, что она словно в зеркало своей юности смотрела. И на душе вдруг стало легко. Она, наконец, сделала все правильно. Улыбнувшись, Марисса пошла к Пабло.       Эта ночь была волшебной. Они любили друг друга как никогда. И страсть, и нежность, и безумная любовь, переходящая в обожание, заполнили спальню. Они не могли оторваться друг от друга, желая продолжить общение их душ посредством прикосновений, ласк, поцелуев и близости.       Марисса услышала ровное дыхание и посмотрела на Пабло. Он уснул. Она аккуратно, так, чтобы не разбудить, убрала упавшую ему на лоб прядь, и легонько поцеловала. Небо начинало светлеть. Она встала и пошла в душ. Одевшись в черный костюм, Марисса еще раз взглянула на мужа и покинула спальню. Она зашла сначала к Джино, поцеловала его в лоб и пошла к Норе. В ее комнате она задержалась. Марисса не могла отвести взгляд от сладко спящей дочери. Как же мило она морщила носик во сне! И как же сильно Марисса любила ее! Она подошла к кровати дочери поправила одеяло и так же, как и Джино, поцеловала ее в лоб. Времени уже не оставалось, и она, чтобы не было искушения задержаться еще, спешно покинула комнату.       Марисса спустилась вниз, и случайно ее взгляд упал на фотографию дедушки. Она взяла ее в руки и вздохнула: «Надеюсь, ты меня простишь». Поставив рамку на место, Марисса вышла из дома и направилась к машине.       Она ехала недолго. Хорошо знакомый ей пустырь, который кончался обрывом, находился в пятнадцати минутах езды. Выйдя из машины, она подошла к краю и посмотрела на чистое голубое небо. Показались первые лучи. Она наблюдала за восходящим солнцем, и почему-то этот рассвет ей показался особенно красивым.       Марисса услышала звук двигателя и обернулась. Подъехала еще одна машина. Минуту спустя открылась дверь, и она увидела невысокого привлекательного мужчину с черными, как смоль волосами, и того же цвета глазами. Он приблизился, и на его лице показалась ухмылка, которая превратилась в вежливую улыбку, когда он начал говорить.       — Вот мы и встретились, донья Спирито. Я никоим образом не мог проигнорировать ваше приглашение. Сильвио Тольятти собственной персоной. Рад, наконец-то, познакомиться с вами лично, раньше вы не удостаивали меня такой чести.       — Не могу сказать того же, — от ненависти к этому человеку кипела кровь, но Марисса заставила себя сохранять хладнокровие.       — Предлагаю перейти к делу, вы же позвали меня не любезностями обмениваться.       — Замечено верно, не за этим. Я предлагаю разрешить, наконец, нашу проблему.       — Вы же понимаете, что есть только один способ сделать это.       — Понимаю, — Марисса как бы невзначай отодвинула край пиджака. На поясе показалась кобура. — Между нами все будет решено здесь и сейчас. На этом история будет окончена. Мои близкие должны быть оставлены в покое.       — А если кто-нибудь из них захочет отомстить?       — Этого не будет. Никто из них не имеет отношения к делам семьи.       — Ай-яй-яй, донья Спирито, врете и не краснеете. Я слышал про вашу сестру иное.       — Вы плохо слышали, либо вам соврали. Она никогда не занималась делами семьи.       — Скажу вам так: я буду считать вендетту оконченной, когда вы встретитесь со своим дедушкой, — на этих словах Сильвио Тольятти показал пальцем на небо, — но это только в том случае, если мне не будет объявлена новая вендетта.       — Этого не будет, — безаппеляционным тоном сказала Марисса.       — Время покажет, но мое слово вы получили.       Марисса кивнула и достала пистолет из кобуры.       — Тогда предлагаю не терять времени на дальнейшую болтовню.       Сильвио Тольятти поддержал предложение и последовал ее примеру. Отойдя на достаточное расстояние, они направили пистолеты друг на друга. Прозвучал выстрел. Облако дыма повисло в воздухе. По выжженной солнцем земле потекла алая струя крови.       Пабло в прекрасном настроении спустился вниз. Он всегда просыпался один, так как Марисса вставала сильно раньше него, поэтому ничего необычного в этом дне для него не было. Они с Мариссой встречались за завтраком. Не обнаружив ее за столом, он удивился и спросил Мию:       — Где Марисса?       Мия удивленно вскинула бровь.       — Она не пошла сегодня на пробежку, поэтому я думала, что она спит.       — С чего вдруг? Ведь вы никогда не пропускаете пробежку, к тому же, когда я проснулся, ее не было.       В задумчивости Мия закусила губу. Ей все это очень не нравилось. И как назло плохое предчувствие, с которым она проснулась, напомнило о себе.       В дверь позвонили, и Мия подорвалась, чтобы открыть. На пороге стоял Донато Карузо. Обычно серьезное лицо было хмурым и бледным. Глаза блестели. Мия никогда не видела его таким. Она невольно сделал шаг назад и почувствовала, как колени предательски затряслись.       — Здравствуйте, сеньора Мия, — тихо произнес он, проходя внутрь.       — Что случилось? — дрожащим голосом спросила она, уставившись на него полными ужаса глазами. Она до паники боялась услышать то, о чем уже успела подумать, и молила небеса, чтобы его ответ был иным.       Донато сглотнул засевший в горле ком. Ему казалось невозможным произнести то, что он собирался сказать. Наконец, он выдавил из себя:       — Сегодня утром донью Мариссу нашли мертвой на дне обрыва.       Мия несколько раз хлопнула глазами, пока смысл сказанного доходил до ее сознания. И когда это случилось, она упала на колени и закричала:       — НЕЕЕТ! — Мия согнулась пополам и пронзительно зарыдала.       На крик прибежали Мануэль и Пабло. Мануэль сразу же бросился к жене.       Донато Карузо объяснил, что произошло. Мануэль в ужасе посмотрел сначала на него, потом на Мию и принялся ее успокаивать. Пабло оперся на стену и закрыл глаза. Он был уверен, что спит. Сейчас он откроет глаза и убедится в том, что это самый страшный сон в его жизни. Но минуты неумолимо шли вперед, а он все не просыпался. Слезы потекли по его щекам, но он этого не чувствовал. Реальность кричала ему: «Ее больше нет», а он не верил. Не мог. Если он это сделает, то сам умрет в ту же секунду. Уставившись в одну точку, он ждал. Ждал, что сейчас появится Марисса и остановит весь этот абсурд. Ну почему же она не появляется?! Пабло опустился на пол и, спрятав лицо в коленях, схватился за голову. Осознание произошедшего ядовитыми когтями впивалось в мозг, причиняя нестерпимую боль. Ее больше нет…

***

      Мия, одетая в черное, спустилась в гостиную и ждала остальных. Донато Карузо был уже там. Она подошла к нему и спросила:       — Ты все выяснил? — ей необходимо было услышать ответ. Не для того, чтобы узнать: она и так знала, кто виноват в смерти сестры, а для того, чтобы это было произнесено вслух, и она имела полное право отомстить.       — Да, это дело рук Сильвио Тольятти.       Глаза Мии загорелись нездоровым блеском, она вцепилась в черную рубашку Донато и прошипела:       — Я убью этого ублюдка! Лично приставлю пистолет к его голове и выстрелю! А потом еще раз, и еще раз… — она трясла его, держа за рубашку. В тот момент она выглядела страшно. Донато Карузо многое повидал за свою насыщенную разными ужасными картинами жизнь, но он не мог не признать, что более жуткого зрелища ему не приходилось видеть. Он осторожно взял ее за руки и опустил их. После чего ровным голосом, вкладывая всю убедительность, на которую был способен, попросил:       — Сеньора Мия, предоставьте это мне. Он сполна заплатит за смерть доньи Мариссы.       — Нет! Он заплатит лично мне!       Донато положил руки ей на плечи. Неизвестно какие именно он подобрал слова, что именно сказал, но после разговора с ним, она пришла в себя. Полностью овладев собой, Мия спокойно произнесла:       — Тем не менее, я сама этим займусь.       Донато кивнул.       В гостиную вошли Пабло и Мануэль. Теперь не хватало только Габриэллы. Пабло, мертвенно бледный с синяками под впавшими глазами, оперся о косяк и уставился в одну точку. Последние несколько дней он был полностью отрешен от реальности, не вникая, что происходило вокруг. Он ни с кем не говорил, не ел, не выходил из их с Мариссой спальни. Мануэль разрывался между ним и Мией, он стал их единственной поддержкой. Мануэль был очень благодарен Донато Карузо, что тот взял на себя организацию похорон, и таким образом позволил ему посвятить все свое время безутешным жене и другу.       Мия резко обернулась. Работающий телевизор, до которого никому не было дело, вдруг привлек сначала ее внимание, а потом и всех остальных. Симпатичная брюнетка с ничего не выражающим лицом передавала новости. И вдруг с ее уст сорвалось имя Сильвио Тольятти, это-то и заставило присутствующих уставиться в экран. Ведущая сообщила, что Сильвио Тольятти был найден мертвым с простреленной головой в офисе его фирмы. «Обстоятельства смерти и личность убийцы неизвестны…» — дальше ее уже никто не слушал.       Мия зло посмотрела на Донато. Пабло и Мануэль тоже не сводили с него глаз.       — Не смотрите на меня, я здесь не причем. Клянусь! Мне самому очень интересно, кто совершил такую благость.       — Пусть горит в аду! — она плюнула в сторону телевизора и, заметив спускающуюся Габриэллу, направилась к выходу. За ней последовали остальные.       Похороны были пышные. Прошли они тяжело, но спокойно. Собралось много людей. Ни Пабло, ни Мануэль никого из них не знали. Мия видела несколько знакомых лиц. Некоторых она знала лично. Остальных просто встречала когда-то. Однако многих она видела впервые.       Мануэль подумал, что решение не брать сюда детей было верным. Слишком все это было тяжело. Он смотрел на закрытый гроб. Слезы подступали к глазам, но он не давал эмоциям возможности вырваться наружу. Он держался ради жены и друга. Мануэль только теперь в полной мере осознал, что произошло. Все разногласия и обиды были забыты. И только горечь от потери отзывалась внутри. Он повернулся к жене и обнял ее.       Мия не могла поверить, что прощается с сестрой. Сильная, смелая, могущественная Марисса всегда держала все под контролем. Она была непобедимой. Она была ее опорой и поддержкой. Она спасала ее, когда ей казалось, что мир рухнул, и нет смысла жить дальше. Она всегда была рядом! Нет, Мия не могла поверить в происходящее. Это просто невозможно! Слезы градом катились по ее щекам, от сдавившей боли грудь Мия едва могла дышать. Да будь проклята эта Италия и весь этот мир, который забрал у нее сестру!       Тем временем Пабло стоял в стороне, не желая ни с кем делить свое горе. Глаза застилала пелена из слез. С Мариссой ушло все. Мир казался бесцветным, люди — обезличенными фигурами, снующими туда-сюда. Но все это абсолютно не интересовало его. Внутри были всепоглощающая бездна и постоянная жгучая боль, которая заполняла все его бытие и не давала ему ни думать о чем-то другом, кроме Мариссы, ни делать что-либо. Каждый вдох только усиливал эту боль. Каждая мысль била его, как молот по наковальне. Каждое воспоминание о ней причиняло столь невыносимые страдания, что смерть стала бы ему сладкой наградой. И если бы не Нора, которую ему теперь в одиночку нужно вырастить, он подался бы ее искушению…       Совершенно разбитые Пабло, Мия и Мануэль вернулись домой. Донато поехал к себе. А Габриэллу увел немного прогуляться Нино, чтобы отвлечься от последних событий. Солнце раздражительно ярко светило. Оно словно тем самым насмехалось над их скорбью.       Мия направилась к кабинету Мариссы, желая забыться, погрузившись в воспоминания. Там ей казалось, что она никуда не ушла, что вот-вот войдет и отчитает ее за то, что находится в ее кабинете. Мануэль последовал за женой, не желая оставлять ее одну. Пабло, поколебавшись, тоже пошел за ними.       Троица вошла внутрь и оцепенела. Каждый из них решил, что на почве горя у них съехала крыша. Так они некоторое время стояли, боясь пошевельнуться и произнести хоть слово. Страх, что они сошли с ума в прямом смысле слова, полностью их сковал. А иначе, как сумасшествием, объяснить представшую перед ними картину они не могли.       В кресле, как обычно, сложив на столе руки в замок, сидела Марисса. При виде вошедших она улыбнулась.       — Вы как будто приведение увидели, — разрушила она затянувшееся молчание.       — Может, это от того, что мы только что вернулись с твоих похорон! — возмущенно воскликнул Мануэль, начинавший понимать, что происходит, и что сидящая перед ними Марисса вовсе не галлюцинация.       Марисса пожала плечами и виновато закусила нижнюю губу.       — Простите. У меня не было другого выхода.       — Это все, что ты можешь сказать?! — в не себя от такой непосредственности крикнул Мануэль.       Мия начала выходить из транса и, продолжая смотреть на Мариссу, ткнула пальцем Мануэля, спросив:       — Мне, что, это не кажется?       Мануэль повернулся к ней и ответил:       — Нет, любимая, это твоя долбанутая сестра собственной персоной. Живее всех живых!       Мия заплакала, но в этот раз от счастья, и бросилась обнимать сестру.       — Марисса, ты… я… — из-за слез она так и не смогла ничего сказать внятно.       Марисса крепко обняла сестру. И посмотрела на Пабло. В этот момент ей захотелось на самом деле умереть. Весь его вид говорил о такой безнадежной тоске, что его было невыносимо жалко.       — Марисса, ты жива! — наконец обрела дар речи Мия.       — Нет, Марисса Пиа Спирито мертва. Перед тобой сидит сеньора Бустаманте.       — Значит, все кончено? — к Мие вернулась способность соображать, и она начала осознавать что к чему.       — Да, сестренка, все кончено.       — Что же будет…       — Меня это больше не касается. Я завещала фабрику Донато Карузо.       — А он знает, что ты жива?       — Нет, кроме вас, никто не знает.       — И что теперь?       — Не знаю, но я ужасно соскучилась по Буэнос-Айресу.       Марисса снова посмотрела на Пабло. Он стоял, опершись о косяк, слегка наклонив голову. Когда их взгляды встретились, он улыбнулся. Итак, у них начинается новая жизнь…