LA FAMIGLIA

      С какой невероятной скоростью мчится время, когда ты счастлив! Оглядываясь назад, мы с удивлением отмечаем, что радостные мгновения, которые казалось только что переживали, теперь живут в памяти светлыми воспоминания. Подсчет времени тоже обнаруживает свое коварство. Нам кажется, что то или иное событие произошло вчера, в крайнем случае, на прошлой неделе. В действительности оказывается, что пролетел уже ни одни месяц. Но к чему нам считать время? Эта привычка — особенность нашего века, в котором мы вечно куда-то торопимся, спешим успеть дела в срок и за этой ширмой постоянной занятости не умеем наслаждаться моментом настоящего. В этом мире гораздо больше счастливых людей, чем мы привыкли думать. Жалко, что они не находят времени заметить свое счастье.       Поженившись, Мия и Мануэль отправились в небольшое свадебное путешествие, на котором настоял Мануэль. Пабло мечтал о таком путешествии с Мариссой, и даже чуть не поругался с Мануэлем, решая чья очередь будет первой, так как уехать одновременно они не могли из-за детей. Но Марисса быстро прекратила этот спор, сказав, что в ближайшее время никуда не поедет из-за работы. Пабло не оставалось ничего, кроме как капитулировать. Однако он был не намерен позволить обстоятельствам лишить их медового месяца. Пабло окружил Мариссу постоянной заботой, вниманием и нежностью. Такого трогательного отношения к себе она даже в самых смелых мечтах не могла представить.       Все свободное время они проводили вместе: днем — с детьми, вечером — наедине. Их совместная жизнь была многогранной. Они напоминали то хороших друзей, без умолку обсуждая самые разные темы — от личных до философских, то влюбленных подростков, которые не могли надышаться друг другом, то прожившую много лет вместе семейную пару, когда сидели в обнимку и молча думали каждый о своем, не подозревая, что мысли их часто были схожи. Но особое удовольствие им приносили долгие страстные ночи, когда никто не мешал сполна проявлять свою любовь.       Поначалу Пабло было непросто. Несмотря на то, что они с Мариссой оставили все обиды позади, он понимал, что прошлое никуда не деть и мало одного решения забыть его, нужно было перечеркнуть его счастливым настоящим, которое показало бы, что у них началась по-настоящему новая жизнь, которая не имеет ничего общего со старыми ранами.       Второй его задачей было наладить отношения с дочерью. Если быть хорошим мужем помогала ему безграничная любовь к Мариссе, то быть хорошим отцом составляло определенные трудности. Ведь его никто не учил этому. Он ничего не знал о детях, о том, как их воспитывать, как правильно вести себя с ними и как заслужить их доверие. Возможно, если бы он с самого ее рождения был рядом, для него не составляло такой сложности быть папой, но в его случае приходилось все схватывать на лету. Шутка ли познакомиться с десятилетней девочкой и стать ей отцом. И почему-то голос крови не давал ему подсказок. Однако Пабло ответственно подошел к данной задаче, и у него весьма неплохо получалось справляться с ней.       Их первая встреча навсегда запечатлелась в его памяти. На следующее утро после потрясающей первой брачной ночи Пабло тщетно уговаривал жену отложить дела и провести этот день с ним. Однако Марисса обрадовала его, что он не останется один. Значение этой фразы он понял несколько минут спустя, когда они спускались из спальни в гостиную, и он увидел ее. Марисса сразу же познакомила их, объяснила Норе, что Пабло ее папа, по очереди поцеловала их и поспешила на встречу, на которую опаздывала.       Пабло испытал тогда целый калейдоскоп эмоций: страх, умиление, смятение, счастье… В какой-то момент ему казалось, что все это сон, и он действительно хотел чтобы так оно и было: слишком большая ответственность на него ложилась, слишком велик был страх подвести это прелестное создание и Мариссу. Но шли минуты, а он не просыпался. Маленькая девочка с милым личиком в обрамлении рыжих кудрей, с очаровательным вздернутым носиком и родинкой над аккуратной линией губ смотрела на него большими голубыми глазами полными любопытства. Она обошла его, внимательно изучая. В сильном эмоциональном потрясении Пабло сел на ступеньку лестницы, Нора — рядом. И когда она открыла свой милый ротик, из него посыпался шквал вопросов. Пабло растерялся.       На некоторые вопросы он просто не знал, как ответить. Например: «Где ты был?» Пабло выкручивался, как мог. Он честно отвечал на то, что мог ответить. Нора явно была не из робкого десятка, она ни секунды не стеснялась, когда хотела что-то сказать или узнать у него. Более того, рот у нее не закрывался весь день. Тяжело было представить себе более болтливого ребенка, чем она. Но это очень помогло Пабло. Ощущение, что они только что знакомы довольно быстро прошло. К вечеру он знал практически все о жизни Норы, а также Джино, Мариссы и Мии.       К удивлению Мариссы, Нора очень скоро приняла Пабло, хотя ее дочь не была человеком, который с первой минуты доверял и открывался незнакомым людям, несмотря на свою крайнюю общительность. Возможно, это был голос крови, а может, ей просто не хватало отца, и когда он наконец появился, она полностью погрузилась в это событие.       Марисса помнила то время, когда Нора постоянно спрашивала о папе, но она никогда не давала четкого ответа: не хотела врать дочери, выдумывая какую-нибудь более или менее правдоподобную историю, но и правду сказать не решалась, поэтому всегда переводила тему. И Нора перестала спрашивать. Однако Марисса видела, что эта тема продолжала волновать дочь, хотя бы потому что она очень много говорила о том, какой замечательный папа у той или иной одноклассницы.       Сердце болезненно сжималось от осознания, что здесь она ничем не могла помочь дочери. Но теперь Марисса была спокойна. Проблема, мучавшая их последние годы, решилась таким неожиданным образом. Она не сомневалась в том, что из Пабло получится хороший отец. И эта вера всегда помогала Пабло, когда ему казалось, что он плохо справляется.

***

      Пабло осторожно, чтобы она не споткнулась, вел за руку жену. Когда они, наконец, пришли Пабло снял повязку с ее глаз. Марисса удивленно оглянулась: они были в самом отдаленном углу саду, располагавшимся за их домом. На траве было расстелено покрывало, на котором стояла корзина с фруктами и бутылка красного вина. Вокруг было темно, и только полная луна освещала сад.       — Думаю, мы заслужили романтический вечер наедине.       Пабло потянул Мариссу на покрывало. Она устроилась поудобнее у него на плече. Он обнял ее, и так они лежали, устремив взгляд на усыпанное звездами ночное небо.       — Сколько звезд, и кажется, что они светят только для нас! — заворожено сказал Пабло.       — Да, — так же восхищенно произнесла Марисса, — здесь очень красивое небо, особенно, ночью. Я люблю иногда выходить в сад и смотреть на него. Оно, словно забирает все проблемы и дарит чувство легкости и свободы.       Пабло перевел взгляд на Мариссу.       — И какие у тебя проблемы?       — Сейчас никаких. Наоборот, мне очень хорошо. — Марисса сильнее прижалась к Пабло, наслаждаясь близостью любимого человека.       — Знаешь, я самый счастливый человек на свете, как бы банально это ни звучало. И все это я чувствую благодаря тебе! Судьба сделала мне самый лучший подарок, вернув мне тебя. Сейчас я понимаю, что у меня ничего в жизни не было, нет, и не будет лучше тебя. Ты даешь мне силы, чтобы жить! Ты — воздух, которым я дышу, солнце, которое освещает день, музыка, которую я пишу, ты — моя жизнь, и чтобы ни случилось, я не повторю своей ошибки, не отпущу тебя никуда от себя, всегда буду рядом.       — Не говори так, ведь ты не знаешь, что может произойти.       — Чтобы ни произошло, я не отрекусь от своих слов. Я слишком хорошо понял, что значит быть без тебя, и ни за что на свете не согласился бы пройти через это вновь. Я люблю тебя всем сердцем! Каждая частичка моей души принадлежит тебе. И я ничего не могу с этим поделать.       Марисса смотрела на небо, мысли унеслись куда-то высоко к звездам, остались только чувства и эмоции. Где-то в глубине подсознания она не верила этим словам, вернее, верила не до конца, потому что жизнь показала ей, что слова — это лишь слова. Они так же непостоянны, как ветер, которым завтра их сдует, и человек даже не вспомнит о них. Где-то в глубине сознания она это знала, но в тот момент не хотела думать об этом, да и зачем портить такое прекрасное мгновение правдой жизни, когда можно наслаждаться тем, что чувствуешь.       — Я люблю тебя, — прошептала Марисса и поцеловала Пабло.       Чем больше чувств они вкладывали в поцелуй, тем более страстным он становился. Хотелось выразить все, что они испытывали, и такой способ Мариссе нравился гораздо больше словесного. Страсть в поцелуях, нежность в прикосновения, доверие в обнаженности. Ни с чем несравнимое наслаждение ощущать ласковые руки любимого человека на своем теле, каждая частичка которого мгновенно реагирует, даря миллион незабываемых ощущений, побуждающих тебя вернуть их любимому с еще большей силой. Именно в этот момент каждый вздох, каждый стон, каждая эмоция, каждая частичка принадлежит любимому человеку.       Марисса и Пабло наслаждались друг другом, пока светлеющее небо и утренняя прохлада не развеяли романтическое очарование ночи и не напомнили им, что они не одни в этом мире, и что новый день требует от них исполнения своих обязанностей.

***

      В доме было тихо. Лучи утреннего солнца еще несмело пробивались сквозь завесу уходящей ночи. Марисса спустилась вниз. Мия уже была там и ждала ее, чтобы отправиться на пробежку. Обычно было наоборот: первой вставала Марисса и ждала сестру.       — Доброе утро! Ты сегодня рано, — с улыбкой сказала Марисса.       Мия ответила рассеяно:       — Доброе утро! Да… я почти не спала.       Мия и Мануэль недавно вернулись из свадебного путешествия, и все это время Мия светилась от счастья. Было странно видеть ее серьезной.       — Что случилось?       — Пойдем, я тебе все расскажу. Сестры вышли из дома и отправились на пробежку. Дом находился за городом, рядом с лесом. Обычно они бежали вдоль леса несколько километров. Останавливались на небольшой поляне, делали зарядку и потом бежали обратно. И вот, они остановились, чтобы выполнить несколько упражнений. Мия с грустью начала говорить:       — Мануэль хочет, чтобы мы переехали. Он считает, что мы должны жить отдельно.       — Я его понимаю… — задумчиво сказала Марисса. — В чем же проблема?       — Я очень люблю Мануэля и согласна, что он в чем-то прав, но ты и Нора — моя семья. Я не готова, да и не хочу вас оставлять.       — Ты нас не оставляешь. Просто вы будете жить не с нами, — произнеся это, Марисса почувствовала, как сердце предательски сжалось.       — Я понимаю это, но я не хочу так… — Мия запнулась. — Может, ты хочешь, чтобы мы переехали? Я совсем об этом не подумала…       — Ну что ты такое говоришь! Конечно, я этого не хочу. Ты моя сестра, Джино — все равно, что сын. Как я могу хотеть подобного? К тому же, у нас достаточно большой дом, чтобы не чувствовать себя стесненными.       — Что же мне делать?       — Поговори с Мануэлем, объясни ему все то, что сейчас рассказала мне. Возможно, его не обрадует твое решение, но он тебя поймет. А еще можешь предложить, чтобы его сестра переехала к нам. Я думаю, что этот вопрос его тоже волнует с тех пор, как она решила остаться в Риме. Вряд ли он допустит, чтобы она жила отдельно.       — Об этом я тоже не подумала. Спасибо тебе, сестренка! — Мия крепко обняла сестру, чувствуя, что на душе стало легче.       Закончив зарядку, сестры побежали обратно и вернулись домой в прекрасном расположении духа.

***

      Череда будних дней, превратившихся в ежеминутное счастье, сгладили бушующие эмоции от резких перемен и вернули жизнь в обычное русло. Наши герои потихоньку привыкли к изменившимся обстоятельствам в их жизнях. Они учились понимать своих половинок, идти на компромиссы, когда это было необходимо, а мужчины еще и старались быть не только хорошими мужьями, но и хорошими отцами.       Теперь их семья стала гораздо больше: помимо Пабло и Мануэля, в ней также появилась сестра Мануэля — Габриэлла. Мануэль неохотно принял решение Мии остаться в доме Мариссы, но смирился, не считая себя вправе настаивать, так как для него самого даже обсуждению не подлежало, что его сестра будет жить с ними. Он был не готов отпустить ее «в свободное плавание» в чужом городе, в который, к слову, она перебралась из-за него. К тому же дом действительно был очень большой, и места хватало всем с лихвой.       Страдала только его мужская гордость, кричавшая ему, что это задача мужчины обеспечить свою семью собственным домом. Однако со временем они все стали одной большой семьей и находили особую прелесть в совместных завтраках и ужинах, в том, что могут вот так просто собраться и побыть вместе в любое время.       Пабло подошел к Мариссе, нежно обнял и поцеловал. Продолжая стоять обнявшись, напоминая двух воркующих голубков, они о чем-то мило разговаривали. В их идиллию вмешалась Нора, которая до этого бегала по саду вместе с Джино. Но заметив родителей, она стремглав понеслась к ним. И снова возникла идиллия — теперь уже семейная. Все трое весело смеялись, играя в игру, которую придумала Нора.       Габриэлла отпустила занавеску и отстранилась от окна в глубокой задумчивости. Она уже жалела о том, что поселилась в этом доме. Правда, у нее не было выбора, Мануэль поставил ее перед фактом. Стоило ли вообще оставаться в Риме, поступать здесь в университет? Она всего лишь хотела быть ближе к… брату. Конечно к нему! Все остальное не более чем наивные девичьи фантазии, мечты о несбыточном. Она знала это. Была ли она влюблена? Она упрямо убеждала себя, что нет. Но только в какой-то момент в сердце появилась надежда, что он забудет, былые раны затянутся, рано или поздно он наконец оглянется по сторонам и увидит ее — ту, которая всегда была рядом, которая выросла на его глазах. И все изменится… Все действительно изменилось, но не так, как ожидала она. И надо же было поселиться здесь! Безусловно, она была очень рада видеть его счастливым после стольких лет страданий и мытарств, но она, к сожалению, счастливее от этого не стала…       Все эти мысли бились в ее голове, и, занятая ими, Габриэлла перестала замечать, что происходит вокруг. Она не видела, как в гостиную вошел молодой мужчина среднего роста и остановился, разглядывая ее. В конце концов, он нарушил царившую тишину фразой, пролетевшей и поразившей так же, как выпущенная из лука стрела:       — Синьорина, подглядывать — нехорошо, — добродушная улыбка сгладила откровенную бестактность замечания.       Габриэлла вздрогнула и отпрыгнула от окна, словно пойманный на месте преступления вор.       — С чего вы взяли, что я подглядывала? Я просто задумалась о том, какой здесь красивый сад. Хотя это, конечно, не ваше дело. Я даже вас не знаю.       — Прошу прощения, мы не были представлены. Меня зовут Нино, я шофер. А вы, должно быть, Габриэлла, сестра сеньора Агирре.       — Да, верно.       — Тогда я к вашим услугам. Донья Марисса просила помочь вам пока вы не освоитесь в нашем городе.       — Спасибо, конечно, но я вполне могу сама справиться.       — Без знания языка… не сомневаюсь, — едва заметно ухмыльнулся Нино, — однако просьбы доньи Мариссы не обсуждаются. На какое-то время вам придется смириться с моим присутствием.       Габриэлла была вне себя от такой наглости. Мало того, что ее не спросили, хочет ли она жить в этом доме, так вдобавок ей нужно терпеть рядом с собой этого самодовольного пижона!       — Это мы еще посмотрим, — гордо подняв подбородок, бросила она и стремительной походкой покинула гостиную.       Нино лишь пожал плечами. Его не прельщала перспектива быть нянькой этой девчонке, но просьбы доньи Мариссы действительно не осуждались. Тем более такое поручение было знаком большого доверия. Также он понимал, что большую роль в этом решение сыграло то, что он хоть и немного, но говорил на испанском. И все благодаря тому, что прежде работал на аргентинцев, которые незадолго до этого вернулись на родину своих предков, покинувших Италию в период иммиграции.

***

      На небе еще не появились первые лучи утренней зари, когда Марисса открыла глаза и потянулась, отгоняя от себя остатки сна. Привыкшему просыпаться в такое время организму уже не нужен был будильник. Марисса повернулась и, заворожено смотря на мужа, погрузилась в размышления. Счастье, которое она теперь постоянно испытывала, было настолько непривычным для нее, что порой ее пугала мысль, что рано или поздно это закончится. Она боялась доверять этому чувству, так как знала, что жизнь любит преподносить неприятные сюрпризы.       И вместе с тем, она не понимала, как могла жить раньше. Любовь к Пабло наполняла ее, давала неисчерпаемые силы и энергию. Как бы глупо не звучало, но порой ей казалось, что мир как будто стал светлее, обрел новые, яркие краски. Какое ни с чем несравнимое удовольствие было просыпаться каждое утро рядом с любимым, целовать, обнимать его, говорить с ним и просто знать, что он здесь, любит ее и заботится! И какой скучной и серой казалась прежняя жизнь. Словно до этого все время была зима, и вот, наконец, пришла весна! Запели птицы, распустились цветы, пьянящие своим ароматом, также как любовь — нежностью. Безумное счастье. И она наслаждалась им, позволив себе не думать о том, что оно может пройти.       Мануэль отложил контракт, который ему нужно было изучить. Мысли были далеко от юридических вопросов предстоящего сотрудничества с крупной итальянской компанией. В последнее время его не покидало странное ощущение. Он чувствовал: что-то происходит прямо у него под носом, но он никак не мог понять что именно.       Эйфория от головокружительных перемен начала уступать место разуму и вместе с ним природной наблюдательности, которая не позволяла игнорировать странности, происходящие в особняке Спирито. Мануэль быстро понял, что главная здесь Марисса — логично, принимая во внимание тот факт, что дом принадлежал ей. Вот только, и Мануэль явно чувствовал это, ее влияние не ограничивалось стенами особняка.       Мимо него не прошло то, что кабинет Мариссы постоянно посещали разные люди, и благоговение, с каким они к ней обращались, вводило его в ступор. Не говоря уже о том, что внешний вид некоторых посетителей не внушал никакого доверия. Чего стоил только этот Донато Карузо. Конечно, с первого взгляда он казался респектабельным человеком, но его поведение не соответствовало простому помощнику в делах, как его представила Марисса. И было еще много мелочей, которые настораживали Мануэля.       Сначала, как и свойственно его натуре, он хотел напрямую обсудить все с подругой юности, но, видя изменения, произошедшие с ней за эти годы, он понял, что она уже не та открытая девочка, и он уже не сможет поговорить с ней по душам, как десять лет назад. Нужно было искать другие способы докопаться до правды. И хотя ему это не нравилось, он решил, так сказать, провести расследование, иными словами, навести справки.

***

      Пабло вошел в кабинет. Марисса сидела за большим столом из красного дерева, на котором был идеальный порядок, не считая нескольких бумаг, склонившись над которыми, подперев голову правой рукой, сидела Марисса и читала. Услышав, что дверь открылась, она резко подняла голову и посмотрела на вошедшего. Пабло улыбнулся жене и огляделся, после чего задумчиво сказал:       — Удивительно, я уже столько времени в этом доме, а у тебя в кабинете впервые.       — Ничего удивительного. Это место, где я работаю, и я не люблю, когда сюда приходят не по делу.       Пабло сел в кресло напротив Мариссы и ласково произнес:       — Но для меня ты сделаешь исключение?       Марисса улыбнулась, но когда она заговорила, ее голос был тверд и решителен:       — Извини, никаких исключений. Это одно из правил этого дома. Равно как и то, что сюда нельзя входить без стука.       — Ого, как все серьезно! Оказывается, у меня очень деловая жена, которая даже мужа не хочет впускать в свой кабинет.       — Я привыкла разделять личную жизнь и работу. Здесь работа, за пределами этого кабинета — все остальное. Так уж повелось.       — Ладно, раз ты непреклонна, я не буду настаивать.       Пабло собирался уже выйти, но вдруг заметил висевший над дверью портрет. Его поразили красота девушки, до боли похожей на Мариссу, и то с какой живостью она изображена.       — Прекрасная картина! Это ты?       — Нет, это моя бабушка, — не поднимая головы, ответила она.       Пабло удивленно посмотрел на Мариссу, потом снова на портрет.       — Вы с ней невероятно похожи! Теперь понятно в кого ты.       — Да… — задумчиво сказала Марисса. Она тоже взглянула на портрет. В голове зазвучал приятный низкий голос дедушки, рассказывающего об Антонии. Марисса резко покрутила головой, отгоняя воспоминания, и снова вернулась к документам, прибавив: — по крайней мере, внешностью.       Марисса полностью сосредоточилась на бумагах, и Пабло вышел из кабинета, находясь под впечатлением от портрета.

***

      — Синьорина Габиреэлла, не понимаю, чем вы не довольны. Я спас вас от приставшего к вам попрошайки, — правый уголок губ приподнялся в самодовольную ухмылку, когда Нино вспомнил щуплого паренька, крутившегося возле нее.       — Он не попрошайка! Этот милый молодой человек хотел со мной познакомиться, — Габриэлла едва сдерживалась, чтобы не закричать на этого идиота.       Казалось, Нино был ничуть не смущен.       — Тем более! Мало ли чего он на самом деле хотел от вас.       В возмущении Габриэлла открывала и закрывала рот, не подбирая подходящих слов, чтобы сказать все, что она о нем думала.       Нино опустил голову и принялся рассматривать свои ботинки — не от стыда, как подумала Габриэлла, а чтобы не рассмеяться. Его ужасно забавляло, когда эта с виду спокойная и немного скромная девчонка, начинала злиться.       — Тебя просили помогать, а не быть моим телохранителем! — наконец, она нашлась, что сказать, и чтобы ее слова звучали весомее, подняла вверх указательный палец.       — Для меня это одно и то же, — Нино поднял на нее глаза и пожал плечами.       — А для меня нет. Мне не нужен телохранитель, нянька, или кем ты еще себя там возомнил. ТЫ мне не нужен! — на последних словах ее возмущение достигло пика. Считая, что разговор окончен, она поспешила уйти в свою комнату.       Нино улыбнулся ей вслед. И в этот раз в его улыбке не было ни самодовольства, ни ехидства.       Габриэлла закрыла дверь и рухнула на кровать. Она с трудом сдерживала слезы. Слишком большая честь этому придурку плакать из-за него. Она никогда в жизни не испытывала такого раздражения к человеку. Вот ведь бесячий тип! Он всегда доводил ее до подобного состояния, и явно был этим доволен. От этого она злилась еще сильнее.       Сколько раз она зарекалась, что больше не доставит ему такого удовольствия! И все равно, каждая их встреча заканчивалась именно так. Как она ни старалась игнорировать его, у нее не получалось. Утешало то, что ей тоже иногда удавалось выводить его из себя. И эти моменты были очень забавными, так как, когда он начинал ругаться, он делал это на итальянском, и она, естественно, не понимала его. Ситуация становилась еще более забавной от того, что он тоже не понимал ее, когда доведенная до белого каления она начинала бранить его на испанском.       И из всего этого больше всего ее бесило то, что ей начало это нравиться. Каждое утро, как только просыпалась, она уже мысленно готовилась к очередной стычке с этим несносным типом. Габриэлла не заметила, как это стало для нее чем-то необходимым.

***

      Марисса сидела на подоконнике и наблюдала за последними лучами уходящего солнца. В открытое окно проникала вечерняя прохлада, дарящая неописуемое наслаждение после знойного дня. Марисса поняла, почему именно эта часть дома была выбрана в качестве кабинета. На закате помещение всегда наполнялось золотисто-багровым светом, который создавал атмосферу полуяви-полусна, что невольно заставляло отвлечься от всех проблем, унестись в мир грез, либо задуматься о чудесах природы и ее явлениях — вечных и поистине прекрасных. Такие мысли в тот вечер ей навевало плавное движение кранного диска в сторону запада.       Стук в дверь разрушил созерцательное настроение, и Марисса вернулась в реальность.       — Войдите, — произнесла она, садясь в свое кресло.       Убедившись, что в кабинете никого не было, и она не помешала, Мия устало опустилась в кресло напротив сестры.       — Я была в школе. Учителя опять жаловались на поведение детей. Нора в очередной раз подралась, Джино, естественно, не смог остаться в стороне — старая история. И, конечно же, не обошлось без причитаний на тему нескончаемых выходок обоих. Нора — вылитая ты в колледже, — обреченно вздохнула Мия.       Марисса пожала плечами, и легкая улыбка тронула уголки губ.       — Лучше так, чем быть пай девочкой, которая не умеет ни постоять за себя, ни дать отпор.       — Да, но как я должна объяснить это учителям?! — Мия грустно усмехнулась, понимая всю бессмысленность постоянных жалоб из школы.       Она отлично знала Нору и Джино. Тяга к приключениям, необходимость постоянно лезть на рожон, чрезмерная активность были у них в крови, их натурой, и даже если бы ей очень хотелось, она была не в силах это изменить. Все, что они могли с Мариссой, — держать их в рамках дозволенного, чем они и занимались. Мие казалось это таким очевидным, что придирки учителей выводили ее из себя. Как профессионалы, которые обучались воспитанию детей в институтах, могли этого не понимать?! Почему нужно обязательно менять тех, кто выбивается из общей массы, стремясь их сделать такими же, как другие? Хотя чему она удивляется? Сама она знала только одного учителя, который видел в каждом ребенке личность и пытался сломать укоренившеюся в образовании систему, — Сантьяго Мансилья, их учитель философии в колледже.       — Хочешь, в следующий раз пойду я?       Мия с сомнением посмотрела на сестру.       — Либо можно вообще не ходить. Если им так невтерпеж вылить поток желчи, пускай звонят, — пожав плечами, равнодушно сказала Марисса.       Мие как добросовестной матери, которой она всегда была, эта идея казалась недопустимой. Однако она не могла не признать, что в словах сестры есть смысл. В конце концов, Мия решила, что проблема не стоит столь долгого обсуждения и, чтобы поставить точку, спросила:       — Но ты все же поговоришь с ними для профилактики? У меня совершенно не получается быть с ними строгой, а тебя они всегда слушают.       Марисса кивнула. Она прекрасно знала, как раньше этот факт раздражал сестру. Ведь именно Мия проводила большую часть времени с ними. Но смерившись, она начала даже находить плюсы в сложившемся положении дел. Таким образом, получалось, что Мия всегда была добрым полицейским, а Марисса — злым. Посмотрев на ситуацию с такой стороны, она успокоилась.       — Хотя, — Мия задумчиво приложила указательный палец к губе, — с Джино мог бы поговорить и Мануэль… Ну да ладно, разберемся. Давай лучше обсудим другую тему, — Мия сложила руки на коленях и горящими энтузиазмом глазами посмотрела на Мариссу. — Давненько мы не говорили по душам.       — Тогда бутылка красного вина будет весьма кстати, — Марисса подмигнула сестре. Предложение было принято с воодушевлением, и Марисса встала достать из шкафа бутылку и бокалы, но стук в дверь отвлек ее от планов. — Войдите.       Перед сестрами предстали их мужья.       — Мы не помешаем? — спросил Пабло, садясь на диван у стены.       Марисса заняла свое прежнее место. Хмурое лицо Мануэля, продолжавшего стоять возле двери, заставило насторожиться.       — Что случилось?       Пабло пожал плечами.       — Мануэль сказал, что у него есть важное дело, которое нужно обсудить нам всем, так что вы как нельзя кстати обе тут, — Пабло улыбнулся жене и перевел взгляд на Мануэля.       Марисса показала рукой на свободное кресло, но Мануэль покачал головой.       — Я постою.       — Видимо, дело совсем серьезное, — засмеялась Мия, но заметив суровый взгляд Мануэля, сразу же притихла.       — Не буду ходить вокруг да около, но прежде спрошу, — Мануэль в упор смотрел на Мариссу, бросив на стол находившуюся у него в руках папку, — может, ты сама хочешь рассказать, чем на самом деле занимаешься?       Марисса взяла папку и пробежалась глазами по лежавшим в ней листам, затем отложила ее в сторону и равнодушным тоном произнесла:       — Мне нечего сказать, кроме того, что я не люблю, когда лезут в мои дела.       — То есть ты не считаешь нужным посвятить нас в то, что твоя макаронная фабрика — это просто прикрытие, что твой дед был мафиози, что ты продолжаешь его дело, да к тому же втянула в это Мию?! — с каждым словом повышая тон, выпалил Мануэль.       Пабло непонимающе переводил взгляд с Мануэля на Мариссу и обратно. Повисшую паузу быстро прервала Мия, возмущенно воскликнув:       — Меня никто ни во что не втягивал! Что за обвинения?       Марисса дотронулась до лежавшей на столе ладони сестры, тем самым призывая ее успокоиться и давая понять, что дальше поведет беседу сама.       — Отрицать ничего не буду. Но должна сказать, — Марисса указала пальцем на папку, — это не больше, чем фантики, доказать что-либо этими бумагами ты не сможешь.       Пабло ошарашено смотрел на жену, пытаясь понять, что происходит, но в его голове никак не укладывалось то, что он слышал.       — Я не собираюсь ничего доказывать, мне нужна была только правда, которую ты не соизволила сказать с самого начала!       — Я, действительно, не сочла нужным это обсуждать, — пожав плечами, ответила Марисса. — Мои дела касаются только меня.       — Ты не сочла нужным! Ладно я, но ты даже мужу своему ничего не сказала, — Мануэль ткнул пальцем на друга. — Но это еще полбеды в сравнении с тем, какой опасности ты нас всех подвергаешь! О моральной стороне вопроса я вообще молчу. Поверить не могу, что ты опустилась до такого!       — Можешь на этот счет не переживать, с безопасностью у нас все в порядке.       — Ну конечно, ее, наверное, обеспечивают твои прихвостни — отпетые бандиты!       — Это моя проблема, кто занимается безопасностью моей семьи.       Мануэль смотрел на бывшую подругу, и у него было только одно желание — ударить ее чем-нибудь побольнее. Его сжигало чувство разочарования и предательства. Никогда, НИКОГДА он не мог даже мысли допустить, что Марисса способна на все то, что он о ней узнал. Да еще и скрывать все столько времени!       — Я все понял. В твою семью я лезть не собираюсь, но МОЯ семья здесь ни на секунду не останется! Мия пойдем, — Мануэль взял жену за руку и потянул к двери. Но Мия вырвала свою руку и опустила глаза, собираясь с силами, чтобы сказать то, что хотела.       — Я остаюсь. Мы все одна семья. Так было, есть и будет. Если, — Мия сглотнула подступивший ком, — ты отказываешься от нее, то и от меня ты тоже отказываешься.       Мануэль ничего не ответил. Громко хлопнув дверью, он покинул кабинет, а потом и дом. Следом за ним, так и не произнеся ни слова, ушел Пабло. Их с Мариссой глаза встретились только на секунду, но этого было достаточно, чтобы она успела в них увидеть боль и разочарование.       Давящая тишина заполнила пространство. Осознание произошедшего, словно едкий дым, проникало в сознание, но Мия сопротивлялась, цепляясь за надежду, как утопающий хватается за соломинку. Если она признает, что это конец, она сломается. Слишком реальным, слишком ощутимым было долгожданное счастье, чтобы вот так в одночасье потерять его. Мия взглянула на сестру, неподвижно смотрящую в одну точку. Марисса всегда так делала, когда что-то обдумывала. Мия решила оставить ее одну.       Чувствуя, что возрастающая боль отнимала силы, Марисса всячески старалась ни о чем не думать. Но мысли назойливо лезли в голову. Как она хотела в тот момент, подобно Скарлетт О’Хара сказать: «Я подумаю об этом завтра», и чтобы это сработало. Но так не получалось, и, чтобы немного успокоить воспаленный мозг, Марисса достала стакан и налила виски. Сев на подоконник, она подставила лицо приятному ветерку. Уже стемнело. Небесное полотно украшало множество звезд, рассыпавшихся вокруг ночной царицы — луны.       В ее жизни всегда было так: только все наладится, как судьба ставила подножку. Полностью посвятив себя делу деда, которое вынуждена была продолжать, она оградила себя от любви, которая, по ее мнению, в конечном счете причиняла только боль и страдания. Марисса решила, что без нее можно неплохо прожить. Но встретился Бустаманте, и выстраиваемая столько лет крепостная стена рухнула. На какое-то мгновение ей показалась, что она ошиблась, что есть в этом мире счастье и для нее. Но ни черта она не ошиблась! Снова боль. Но в этот раз пенять на судьбу она не смела. Мануэль прав: нужно было рассказать все с самого начала. Почему она не сделала этого? Она просто не смогла. Марисса вспоминала, как началась их семейная жизнь с Пабло. Счастье распростерло ей свои объятия, и она не хотела все разрушить. На что она рассчитывала? Ведь это был вопрос времени… Однако в глубине души теплилась надежда, что он не узнает, или если вдруг все-таки узнает, сможет понять. На Мануэля она не могла злиться. Марисса прекрасно отдавала себе отчет в том, что на его месте сделала бы все то же самое. От этого не легче, просто голый факт. И возрастающее чувство вины. Она повела себя эгоистично, несправедливо. А ведь справедливость и правда всегда были для нее на первом месте. Но в ее жизни уже давно все определяли обстоятельства. Пабло в них не вписывался — она потеряла Пабло. Наверное, так будет лучше для него, а для нее… впрочем, это тоже давно не имело значения.       Первые лучи солнца пробивались сквозь окна дома. Марисса посмотрела на часы, и в это же мгновение услышала шаги. Мия спустилась и поздоровалась с сестрой. По красным опухшим глазам Марисса поняла, что не только она провела ночь без сна. Ежедневная утренняя пробежка помогла немного развеется и снять напряжение прошедшего дня.       — Мия, не глупи. Поговори с Мануэлем, и живите счастливо вместе.       — Марисса, я действительно считаю, что семья — это главное, и мы должны быть вместе. Это то, чему я научилась у дона Спирито. Теперь я просто не умею жить иначе. Хоть мы и не кровные сестры, ты для меня самый близкий человек. И я никогда не забуду все, что ты сделала ради меня и Джино. Я очень люблю Мануэля, но если он не может принять тебя, значит, у нас нет с ним будущего.       — Мия, я не хочу, чтобы потом ты глубоко пожалела об этом решении.       — Марисса, я уже взрослая, и отдаю себе отчет в том, что делаю.       — Ладно, — Марисса подняла руки вверх в знак того, что она сдается, — я поняла тебя.       — А ты сама не хочешь поговорить с Пабло. Возможно… Марисса не дала ей закончить и покачала головой.       — Давай закроем тему.       Мия понимающе кивнула.

***

      Марисса отложила бумаги в сторону. Голова гудела, и сосредоточиться было крайне сложно. Она уже несколько дней работала практически без отдыха. Это спасало от навязчивых мыслей о Пабло. Понимая, что плохо соображает, и сделать уже ничего не получится, Марисса спустилась и вышла в сад. Сев на свою любимую скамейку, скрывавшуюся за лимонными деревьями, она закрыла глаза и вдохнула свежий вечерний воздух. Не можешь изменить ситуацию — поменяй к ней свое отношение. Хороший девиз. Почему бы не последовать ему?       Отпустить Пабло казалось ей единственным верным решением. А значит, размышлять о том, что было бы если… — бессмысленно. Их отношения всегда были непростыми. Всегда в них было какое-нибудь «но». Было крайне трудно и вместе с тем просто необходимо смириться с тем фактом, что им не суждено быть вместе. Ну вот опять она думает о Бустаманте! Марисса решила сменить направление мыслей.       Были проблемы и поважнее, чем ее любовные переживания. Вопрос с Тольятти не решен, а между тем он уже пытался похитить детей. Теперь он постоянно старался ставить ей палки в колеса. Ему удавалось подкупать некоторых ее людей. Все это беспокоило Мариссу, но если безопасность своей семьи ей удалось обеспечить, то предательство в ее рядах все еще продолжалось. Она была крайне беспощадна. Все изменники платились жизнью. И она не успокоится, пока не будет уничтожена каждая крыса. Это была первостепенная задача Донато выявить и расправиться с каждым предателем. Иначе им не одолеть Тольятти.       Марисса насторожилась, услышав чьи-то шаги. Она вгляделась в темноту. Замеченный силуэт, при дальнейшем приближении, принял знакомые очертания. Удивлению Мариссы не было предела.       — Привет! Мия сказала, что ты здесь, — сказал Пабло и сел рядом.       Марисса кивнула.       — Какими судьбами?       — Я пришел поговорить. — Пабло собрался с силами и перешел сразу к главному: — Марисса, я искренне пытался понять тебя. Думал, как все это могло произойти. Как ты… у меня в голове не укладывается… Помоги мне. Я же знаю тебя. По крайней мере, мне так казалось. Ты никогда не пошла бы на такое. Мне важно знать, что произошло.       Марисса долго молчала, взвешивая все за и против. Она не собиралась оправдываться. Это ее жизнь, ее ошибки. Она могла просто рассказать свою историю. Поймет ли он ее? Она не была уверена, но решилась довериться ему. Воспоминания десятилетней давности волной обрушились на нее. Приезд в Италию, знакомство с дедом, убийство Сони, Франко и ее маленького брата, съедающая жажда мести, ставшая для нее роковой. Она говорила и говорила. Пабло не перебивал ее.       Когда Марисса закончила, пришла очередь Пабло впасть в задумчивость. Он был шокирован услышанным. Ее история была жуткой и вместе с тем невероятной. Противоречивые чувства обуревали его. Последние несколько дней он был сам не свой. Открытие Мануэля стало ударом в спину. Его Марисса — мафиози. Это было абсурдом. И тем не менее горькая правда такова. Тогда его огромная любовь к ней требовала понять, оправдать ее. Но он не находил доводов. Однако они вдруг оказались не нужны: он уже чувствовал, что ничто не сможет изменить его отношения к Мариссе. Ему просто важно было понять ее. Для этого ему нужна была вся правда, и он ее получил. Пабло посмотрел в глаза Мариссе и, наконец, сказал:       — Марисса, я безумно люблю тебя. Любил всегда. Жизнь без тебя была адом. Я не хочу в него возвращаться. Когда мы были в церкви, я сказал, что никогда не пожалею, что женился на тебе. Так оно и есть. Чтобы ни случилось, я всегда выберу тебя. Твоя жизнь — моя жизнь, какая бы она ни была.       — Ты, видимо, плохо понимаешь, о чем идет речь…       — Я все хорошо понимаю и уверен, что вместе мы преодолеем все.       Впервые в жизни Марисса не нашлась что ответить. Она крепко обняла Пабло, уткнувшись ему в плечо, не веря, что судьба сделала ей столь восхитительный подарок, послав такого замечательного мужа.       Пабло и Марисса еще долго сидели, обнявшись. Самое главное — они были вместе. И в тот момент они, как никогда, научились ценить это.