LA FAMIGLIA

      В этот вечер двор Elite Way School был наполнен как никогда веселыми пятикурсниками и их родителями, которые поздравляли своих чад с началом взрослой жизни. Неподалеку виднелась сцена, где устанавливали микрофон, чтобы директор мог произнести свою очередную нудную речь. К счастью, для них она будет последней.       Пабло коротал время, наблюдая за однокурсниками. Неподалеку Томас с довольной улыбкой слушал Пилар, в красках рассказывавшую, как они проведут предстоящие каникулы. Гидо с двумя бокалами шампанского стоял возле стола с едой и напитками и уговаривал Лауру выпить, но та наотрез отказывалась. Фелиситас с упоением набивала рот пирожными. Сзади к ней подошел Лало и обнял. От неожиданности она подавилась. Теперь он выслушивал от жены нравоучения о том, как нехорошо подкрадываться к людям. Вико и Рокко увлеченно целовались, не обращая никакого внимания на окружающих. Пабло даже немного позавидовал им. Однако спустя несколько минут Фуэнтес Эчагуа оторвался от девушки, и внимание парня всецело переключилось на его камеру. Должно же у пятого курса быть эксклюзивное видео их выпускного. Маркос, застенчиво улыбаясь, что-то шептал на ушко Лухан, отчего та заливалась легким румянцем. Поодаль от всех Пабло увидел свою очаровательную подругу, Мию Колуччи, и мексиканского друга, Мануэля Агирре. Первая красавица колледжа, как всегда, поражала своим безупречным внешним видом. Великолепное шифоновое платье кораллового цвета подчеркивало ее красоту, а глубокий вырез добавлял соблазнительности ее образу. Волосы, собранные в высокую прическу, открывали притягательные загорелые плечи. Наверняка, большая часть собравшихся на празднике мужчин уже пускала слюни. Странное дело, вместо того чтобы самозабвенно целоваться или мило ворковать, ведь именно так они обычно себя вели, появляясь вместе, Мия и Мануэль выясняли отношения. Для них это являлось чем-то из ряда вон выходящим. Весь год они буквально боготворили друг друга и ничему не позволяли омрачить их безоблачное счастье. Что же на них нашло?       Пабло закрыл глаза и задумался. Неужели колледж позади? Казалось, что какая-то важная часть жизни ушла безвозвратно. Детство навсегда останется в стенах этого колледжа, который он сегодня покидает навсегда. Сколько же всего произошло за пять лет! Здесь он нашел настоящих друзей, получил столько жизненно важных уроков, избавился от влияния деспотичного отца, и главное, встретил свою любовь. Одно это уже оправдывает существование «славного» колледжа. Она для него - весь мир, и ничего ему не нужно, кроме нее. Во многом благодаря ей он смог измениться в лучшую сторону, пойти против ослепленного властью отца. Что бы ни ждало его впереди, с ней он сумеет преодолеть любые трудности. Раньше Пабло и представить не мог, что умеет так любить. Он улыбнулся и открыл глаза.       К нему шла счастливая Марисса. Для него она всегда была красавицей, но в этот вечер она сразила его наповал. Одна только ее улыбка освещала все вокруг. В глазах мелькал озорной огонек, щеки горели румянцем. Прекраснее лица во всем мире не найти! Вечернее платье в стиле ретро изумрудного цвета с оригинальным узором, собранные на затылке волосы, один выбившийся локон, ниспадающий вдоль шеи, все это выделяло ее среди остальных девушек и делало особенно красивой и желанной.       — Ты прекрасна! — восхищенно произнес Пабло.       — Спасибо, — Марисса смущенно улыбнулась, хотя казалось, смущение ей совершенно несвойственно.       Пабло притянул ее к себе и жадно впился в губы.       — Ну что, пошли к остальным. Покажем им, как нужно веселиться! — воодушевленно сказала Марисса.       Вальяжной походкой Гидо направлялся к Фернанде, которая в очередной раз хвасталась знатностью своего рода перед каким-то смазливым парнем.       — Фер, ты ведь не забыла о нашем споре? — Гидо помахал аттестатом у нее перед носом. — Ты говорила, что я со своими умственными способностями получу аттестат не раньше тридцати лет и то по доброте душевной педагогического состава нашего славного колледжа.       Улыбка сошла с горделивого лица Фернанды.       — Если бы не Лаура, так бы оно и было.       — Это неважно, — Лассен самодовольно улыбнулся. — Главное, я его получил. Ты проспорила, так что гони денежки.       — У меня нет с собой ста долларов. Я тебе потом отдам.       — Ууу… Потом меня не устраивает. Ты можешь как-нибудь по-другому отдать должок, например, станцевать… стриптиз.       Стоявший рядом парень захихикал. Видимо, ему понравился такой поворот событий.       — Придурок озабоченный! — Фернанда залепила Гидо смачную пощечину и, смерив второго парня презрительным взглядом, гордо продефилировала в сторону стола с напитками.       — Драться зачем? Я же пошутил! — крикнул он ей вдогонку.       — Пошутил, значит?!       Неожиданная оплеуха стерла с его лица улыбку.       — Лаурита, ты все слышала? — злой взгляд девушки был ответом. — Я все объясню…       Их однокурсники еще долго могли наблюдать, как Лассен бегал за своей «ягодкой», вымаливая прощение.       Праздник проходил на славу. Ребята вовсю веселились: кто-то пил без остановки, кто-то зажигал на импровизированном танцполе, другие обсуждали выходки уже набравшихся друзей, а некоторые распределились по парочкам и были заняты.       Заиграла медленная музыка, и Пабло закружил Мариссу в танце. Ей казалось все происходящее волшебным сном. Учеба окончена, впереди столько возможностей и полная свобода выбора. Она еще не решила, чем хочет заниматься, но ее это не очень беспокоило. Времени, чтобы определиться, предостаточно. Центром ее жизни сейчас был Пабло. Почти все внимание она уделяла ему. Как бы банально это ни звучало, но она любила без памяти. От одного только его вида сердце начинало биться чаще, дыхание перехватывало, а по телу пробегала приятная дрожь. Время, проведенное в разлуке с ним, было мучительным. С ним Марисса забывала обо всем, ощущая себя самой счастливой на свете. Иногда ее пугали такие сильные чувства к одному человеку. Ведь чем сильнее она любила Пабло, тем страшнее становилось его потерять. Впрочем, бояться этого не стоило. С тех пор как они год назад помирились, все шло превосходно. Мелкие ссоры не в счет, они случались редко и тут же забывались. Главное, Марисса научилась доверять Пабло и идти на компромиссы. В любой сложной ситуации они старались понять друг друга и обсудить возникшую проблему, вместо того чтобы, поддавшись первому порыву, закатить скандал. Они росли, и их отношения становились более зрелыми. Теперь уже ничто не мешало крепнуть их любви.       — Даже не верится, что этот день настал, — зашептал Пабло на ухо Мариссе.       — Знаешь, мне тоже. Грустно как-то. Я буду скучать по колледжу. Каким бы ужасным он не был, здесь произошло столько хорошего.       — Согласен. Я тоже буду скучать. Но чтобы скрасить нашу грусть, я приготовил сюрприз.       Глаза Мариссы тут же заблестели. Ею овладели радостное нетерпение и любопытство.       — Какой? Что ты придумал? Ну, скажи скорее! — тараторила она.       Пабло улыбнулся. Перед ним словно ребенок стоял, которому не терпелось получить свой рождественский подарок.       — Помнится, ты хотела отправиться в кругосветное путешествие. Так вот, на кругосветное я, конечно, пока не заработал, однако на тур по Европе нам хватит.       — Подожди, — Марисса пыталась вникнуть в смысл его слов и убедиться, что это происходит на самом деле. — Мы же решили, что это очень дорого.       — Да, но не зря же я весь этот год работал.       — Аааа..... — крик радости превысил громкость музыки, и Марисса кинулась на шею Пабло.       — Правда, придется немного добавить.       — Ничего, я попрошу у Сони.       — Думаешь, она не будет против того, чтобы мы вдвоем куда-то отправились?       — Ой, — Марисса махнула рукой, — ей сейчас не до меня. У нее хватает забот с Адрианом, — улыбка заиграла на ее лице при упоминании брата. — Знаешь, это так здорово иметь младшего братика! Я его обожаю. Мало того, что он самый очаровательный малыш на свете, так еще и отнимает все внимание Сони. Так что у меня полная свобода.       Пабло довольно улыбнулся и поцеловал любимую.       Внезапно пятикурсники отвлеклись от своих дел и сосредоточили все свое внимание на забавной картине, развернувшейся перед их глазами. Томас, у которого в крови количество алкоголя конкретно зашкаливало, стоял в самом центре площадки и уже несколько минут во все горло орал:       — Гидо! Где Гидо? Мне нужен Гидо! — заметив того, он неровной походкой двинулся в его сторону. Когда цель была достигнута, Томас повис на не менее, а может даже более, нетрезвом друге, отчего они оба чуть не упали, и начал плакать.       — Гидо, брат! На кого ты меня оставляешь? Что я буду делать без тебя? — послышалось всхлипывание. — Я же умру от тоски. Ты ведь мозг! С тобой никогда не соскучишься, у тебя всегда появляются гениальные идеи. Походы в клуб, грандиозные попойки, славные шутки, а чего стоят твои мудрые советы! Не оставляй меня, родной! — четкостью его речь не отличалась, но разобрать его слова было нетрудно.       От столь проникновенной речи Лассен тоже прослезился. Он обнял «брата» и решительно заявил:       — Я тебя никогда не брошу! Мы будем неразлучны, как Чип и Дейл, как Бони и Клайд, как две палочки Twix, наконец. Вместе навсегда!       Заплаканное лицо Томаса просветлело. Крепко обняв брюнета и похлопав его по спине, он радостно крикнул:       — Брат!       — Брат! — вторил ему расчувствовавшийся Лассен.       Так друзья и стояли, обнявшись, и всхлипывали друг у друга на плече.       Смеявшаяся Марисса перевела взгляд на Пабло.       — Ну, и дружки у тебя, должна я сказать. Надеюсь, это не заразно? — с напущенной серьезностью спросила она.       Бустаманте за талию притянул к себе девушку и прошептал ей в губы:       — Не думаю, иначе Пилар и Лаура к ним присоединились бы.       Как можно удержаться, когда желанные губы находятся в такой близости от его собственных? Правильно, никак. Жаркий поцелуй вскружил обоим голову. Марисса нехотя оторвалась от Пабло и, смотря на него горящим взглядом, предложила:       — Давай, поедем к тебе. Все так набрались, что никто даже не заметит нашего отсутствия.       Пабло слегка опешил от столь неожиданного предложения. Он так долго и страстно этого хотел и ждал, что от одной мысли об этом его охватывал сладостный трепет. Ничего не говоря, он взял ее маленькую ладошку в свою большую и повел в сторону выхода.       Открыть дверь Пабло стоило большого труда. Руки дрожали от волнения, он никак не мог попасть ключом в замок. Бустаманте сам не понимал, почему так волнуется, ведь это у него не в первый раз. Может, все дело в Мариссе? От предвкушения близости с ней его бросало в жар. Никого он не хотел так, как ее, никогда он не испытывал настолько сильной потребности не только в физической, но и в духовной близости. Это не просто секс с очередной девушкой. Он испытывал нечто новое для себя, отчего все происходящее обретало особую значимость. И даже если она сейчас передумает, он готов ждать еще и еще. Столько, сколько понадобится. Он чувствовал: то, что может дать ему она, больше никто не сможет.       Справившись, наконец, с замком, Пабло пропустил Мариссу вперед и зашел следом. Они очутились в кромешной тьме. Едва ли можно было различить в этом мраке очертания предметов.       — Хочешь чего-нибудь? — дрожащим голосом спросил Пабло, пытаясь нащупать выключатель. Ему показалось, что он это прокричал – так тихо было вокруг, отчего они оба испытали легкую напряженность и неловкость.       Марисса перехватила его руку, не дав включить свет.       — Да, — встав на цыпочки, прошептала она ему в губы и, закрыв глаза, поцеловала. Несмотря на неловкость, которая овладела каждым из них, поцелуй вышел нежным и чувственным.       Пабло хотел убедиться, что она уверена в своем намерении. Он с трудом оторвался от ее губ, собираясь задать волновавший его вопрос, и посмотрел в манящие карие глаза. Их взгляды встретились, и сомнения тут же исчезли. Пабло снова поцеловал Мариссу, на этот раз жгуче и страстно. Внутри поднялась буря, в ушах зазвенело. Безумное желание наполнило каждую клеточку его тела. Не отрываясь от ее губ, Пабло повел ее на второй этаж.       Особо не волновавшаяся до этого Марисса почувствовала, как в груди что-то сжалось, когда она увидела аккуратно застеленную кровать. Поначалу ее даже забавляло, что Пабло волнуется больше, чем она. Но сейчас… Марисса занервничала. Вдруг она не оправдает его ожиданий? Ведь у него такой опыт, а она ничего не умеет. У нее есть только смутное представление о том, что будет происходить дальше. Однако когда Марисса почувствовала губы Пабло на своей шее, страх куда-то ушел, ее накрыла волна абсолютно других эмоций. Мышцы живота напряглись, дыхание перехватило, по телу пробежали мурашки. Его губы изучали ее шею, опускаясь ниже, руки ласкали спину. Перебирая пальцами его кудряшки, она жадно ждала новых ощущений. Послышался звук молнии, и изумрудного цвета материя скользнула вниз, задержавшись на бедрах. Все его внимание было сосредоточено на изгибах ее тела, в лунном свете выглядевших еще изящнее и соблазнительнее. Пристальным взглядом он медленно провел сверху вниз, затем проделал тот же путь руками. Его горячие руки с шеи легли на грудь, скользнули на стройную талию, остановились на бедрах и вместе с платьем двинулись по ногам вниз. Щеки Мариссы покрылись густым румянцем.       — Ты меня стесняешься? — хриплым шепотом удивленно спросил Пабло.       Она опустила глаза и, собравшись с духом, произнесла:       — Учитывая, что я в первый раз стою перед парнем обнаженная, то да, я стесняюсь.       Несколько секунд Бустаманте переваривал полученную информацию. За это время его лицо дважды поменяло выражение. Из крайне удивленного оно стало необыкновенно радостным и нежным. Умилительно улыбнувшись, он взял ее за подбородок, таким образом заставив посмотреть ему в глаза.       — Я люблю тебя! — Марисса точно не поняла, услышала она эти слова или прочитала в его глазах, сияние которых пленило ее. Никогда она еще не видела в них столько нежности и любви. Внутри что-то дрогнуло и теплом разлилось по телу. Поддавшись порыву, она потянулась к его губам. Эмоциональное напряжение нарастало, одних поцелуев становилось недостаточно, хотелось большего. Каждой клеточкой своего тела она жаждала отдаться ему без остатка, дарить удовольствие и любовь. Такого сильного и жгучего желания она никогда не испытывала. Сделав несколько шагов вправо, они опустились на кровать. Его тяжелое и частое дыхание обжигало кожу. От нежных прикосновений его горячих рук бросало в дрожь. Такая близость сводила ее с ума. Сердце билось с невероятной скоростью, перед глазами все плыло. Возникла неосознанная потребность отдать ему всю свою любовь, страсть, ласку и нежность, которые она испытывала в тот момент. Марисса не могла произнести ни слова, да они были не к чему: прикосновения и поцелуи их прекрасно заменяли.       Целуя миллиметр за миллиметром ее тело, изучая изгиб за изгибом, Пабло испытывал необыкновенное удовольствие. Прежде его не охватывали настолько сильные ощущения, как в ту ночь. Он буквально упивался ее близостью. Хотелось снова и снова ласкать нежную кожу молочного цвета. Запах ее тела сводил с ума. От ее прикосновений по телу пробегали мурашки, заставляя огонь страсти пылать сильнее. Изнутри его жгло неописуемое желание доставить ей удовольствие.       Когда его губы достигли груди, она прогнулась в спине, зажимая в пальцах простынь, а из груди вырвался стон. Ее реакция раззадорила его еще сильнее, он не жалел ни ласк, ни поцелуев. Желание бешено пульсировало во всем теле, Марисса была не в силах сдерживать буйство чувств внутри себя. Снова прогнувшись в спине, она обхватила ногами его бедра и прижалась к нему еще сильней. Их лица оказались на одном уровне, пальцы переплелись. Крепко поцеловав, он вошел в нее и почувствовал, как она напряглась. Сдерживая себя, он старался двигаться медленно, постоянно целуя ее, чтобы отвлечь от неприятных ощущений. Заметив, что Марисса расслабилась, а его действия начали приносить ей удовольствие, он ускорил темп. Она начала двигаться ему навстречу. Из горла вырывались стоны вперемешку с его именем. Пальцы тянули простынь вверх, а стоны становились громче, пока не перешли в крик. Марисса растворилась в его страсти, испытав ни с чем несравнимое наслаждение, когда эмоциональное напряжение достигло своего апогея.       Пабло посмотрел ей в глаза и оцепенел. В них было столько любви, такая безграничная преданность и нежность, что счастье буквально переполняло его, ведь теперь все это принадлежит ему, только ему одному. Любуясь ее бездонными глазами, он вздрогнул. Внезапно его охватил леденящий душу страх. Что, если больше никогда она не будет так близко, никогда он не сможет ласкать ее атласную кожу, целовать эти нежные губы? Что, если больше никогда она не будет принадлежать ему? А вдруг он больше не увидит ее, не сможет быть рядом и прикоснуться? Что если он ее потеряет… Мысли, от которых выступал холодный пот, и сердце уходило в пятки, проносились со скоростью света, вселяя в него панику. Неожиданно Марисса улыбнулась и прошептала:       — Я словно в раю побывала, хотя, наверное, даже там мне не было бы так хорошо. Никогда не думала, что можно испытать нечто подобное. Хочу повторения.       Пабло тоже улыбнулся, чувствуя, как по телу пробежали мурашки, а сердце начало биться быстрее. Все мысли испарились, чувства снова захлестнули его.       — Ты даже представить не можешь, как сильно я тебя люблю! — выдохнул он.       Марисса хотела ответить, но не смогла вымолвить ни слова. Из груди вырвался только протяжный выдох. Она притянула его за голову и жадно поцеловала…       Утро выдалось прекрасным. За окном слышалось пение птиц, возвещающих о начале нового дня. Лучи летнего солнца пробивались в комнату, заливая ее золотом. Легкий ветерок проникал сквозь открытую форточку, отчего воздух в помещении становился свежим и прохладным. Пабло открыл глаза, и лучезарная улыбка появилась на его губах. Рядом на животе спала Марисса, обняв его одной рукой. Ее лицо, обычно такое живое и выразительное, сейчас было ангельски спокойным. Вдруг ее очаровательный носик сморщился, губки надулись, и она тяжело вздохнула. Однако в следующую секунду ее лицо снова стало безмятежным, а губы расплылись в детской улыбке. Пабло не мог оторвать взгляд от столь умилительной картины. В тот момент она походила больше на наивную беззащитную девочку, чем на энергичную жизнерадостную Мариссу Пиа Спирито, которую он знал. Разбудить это прекрасное создание, которое так сладко спало, казалось ему преступлением, поэтому он осторожно встал и тихо спустился вниз.       Пабло крутился на кухне, соображая, что бы приготовить на завтрак. В холодильнике, как назло, мышь повесилась. Хлеб давно покрылся плесенью. Слава богу, хоть кофе есть. Ну что же, вместо завтрака будет кофе в постель. Тоже неплохо… Он насыпал кофе в турку, когда раздался телефонный звонок. Сразу же бросив свое занятие, Пабло бросился к телефону, который мог разбудить любимую…       Марисса перевернулась на спину и, потянувшись, открыла глаза. Рядом никого не было, однако снизу доносился звон чашек и запах кофе. Улыбнувшись, Марисса закрыла глаза. Воспоминания о прошедшей ночи вспыхнули молниеносно, отчего по телу прошла сладкая дрожь. Еще недавно она думала, что любить сильнее, чем она любила Пабло, невозможно. Сейчас она поняла, что ошибалась. Любовь наполнила все ее существо. Эмоции захлестывали и искали выхода. Ей хотелось кричать, петь и говорить, о том, как сильно она любит своего супермена. Хотелось, чтобы все знали, как она счастлива. Все, о чем она теперь могла мечтать, это вот так вот каждое утро просыпаться в его постели, а ночью, сгорая от страсти, принадлежать ему. Ему одному…       Резко открыв глаза, Марисса села в кровати. Ее охватило странное чувство. Словно что-то изменилось. Она пыталась понять, что именно. Вдруг Марисса осознала: перемена произошла в ней самой. Она смутно начинала ощущать, что уже ничего не будет, как прежде, и она уже не будет прежней. Она, как будто стала взрослее, однако ей с трудом верилось, что можно повзрослеть за одну ночь. Но перемена произошла не только в ней. Марисса почувствовала, что ее подростковая любовь стала нечто большим, а их с Пабло отношения гораздо серьезнее. Все это испугало ее, но решив оставить возникшие мысли на потом, она продолжила думать о Пабло, и сердце забилось чаще. Хотелось поскорее его увидеть, поцеловать, сказать, что теперь она любит его еще сильнее.       Бустаманте стоял перед плитой и смотрел на закипающую коричневую жидкость. Похоже, этот процесс его занимал мало, потому что мыслями он находился далеко. И вряд ли они были радужными, так как его лицо еще недавно такое счастливое, отчего-то помрачнело, а в глазах уже не читалась та беззаботная мальчишеская радость, которую он испытывал, когда проснулся.       — Доброе утро, Паблито! — услышал он за своей спиной хрипловатый голос. Повернувшись, Бустаманте замер. Она была прекрасна! Несколько растепленных прядей падали ей на лицо, глазах искрились озорством и нежностью, игривая улыбка не сходила с губ, голова была слегка наклонена набок, а красивое и желанное тело прикрывала простыня, которую так и хотелось сорвать…       — Ты язык проглотил? — улыбка стала еще шире. — Я соскучилась, — уже в миллиметре от его губ произнесла Марисса. Последовал долгожданный поцелуй.       Внезапно Пабло отстранился и отошел на несколько шагов. Марисса непонимающе посмотрела на него.       — Что-то случилось?       Пабло раздраженно провел руками по лицу, пытаясь собраться с мыслями, но они, как назло, расползались, словно тараканы при включенном свете.       — Ничего… ничего не случилось.       — Тогда… — Марисса снова улыбнулась и хотела подойти, но он остановил ее жестом. Улыбка опять сменилась непониманием. Отчего-то вдруг дыхание перехватило, а сердце ушло в пятки. Противный липкий страх начал охватывать ее, хотя она изо всех сил старалась гнать его от себя.       Пабло молчал, а Марисса терпеливо ждала, когда он что-нибудь скажет. Страх все усиливался, причем, она никак не могла понять, чего так боится. Прошла всего минута, прежде чем он заговорил, а ей показалось – вечность.       — Я хочу, чтобы ты ушла, — резко отчеканил Бустаманте.       Непонимание стало еще больше, страх мешал рассуждать здраво. Буквально заставив себя говорить, Марисса произнесла:       — Не понимаю…       — Что тут непонятного? Я хочу, чтобы ты оделась и очистила помещение. Отныне ты мне неинтересна. Все, что я хотел, я получил – ты оказалась в моей постели, больше не смею тебя задерживать. Где находится дверь, ты знаешь.       Марисса смотрела ему прямо в глаза и не могла поверить в то, что слышала. Все это походило скорее на низкосортную мелодраму, чем на реальность. Ее Пабло не мог такого сказать, ей послышалось или она еще спит. Спирито поборола желание ущипнуть себя за руку. Его взгляд был таким холодным, лицо надменным, а голос грубым, что она не знала, что думать.       — Я не верю… — сипло произнесла Марисса и словно для убедительности покачала головой. — Ты не способен на такое. Если это шутка, то самая отвратительная из всех, которую только можно придумать. — Она молящим взглядом уставилась на него, ожидая, что все это действительно окажется идиотской шуткой.       Пабло рассмеялся.       — Неужели ты поверила в этот сопливый бред про любовь до гроба? — он засмеялся еще громче. — Вот уж не думал, что ты такая наивная, Спирито. Сама же говорила, что мозги у меня находятся между ног. Так что нечего теперь строить из себя жертву. Если тебя это немного порадует, могу сказать, что еще ни одну девушку я не добивался так долго. Столько времени и сил ушло на то, чтобы затащить тебя в постель. Хотя надо отдать тебе должное – оно того стоило, — Пабло похотливо облизнул губы и ухмыльнулся.       В глазах Мариссы заблестели слезы, но она пообещала себе, что не даст воли чувствам, только не при нем. Марисса словно в каком-то вакууме оказалась. В ушах звенело, перед глазами стояла пелена, тело охватила противная слабость, она не могла пошевелиться. Сил не было даже на то, чтобы дать ему пощечину. Каждым своим словом Бустаманте медленно убивал ее. Она отчаянно желала, чтобы он заткнулся, но он все говорил и говорил. Когда же Пабло наконец-таки замолчал, Марисса собрав всю свою волю, начала поднимать одежду. Хотелось сказать, какая он тварь и ничтожество, но она боялась произнести что-либо, потому что вместе со словами, хлынули бы и слезы. Спирито оделась прямо на его глазах. Не было ни сил, ни смысла стесняться. Она ушла тихо, не глядя в его сторону, и даже не хлопнула дверью напоследок. Однако через минуту вернулась и срывающимся, но уверенным голосом сказала:       — Только попробуй хоть раз попасться мне на глаза, я уничтожу тебя, Бустаманте, сотру с лица земли, как губительную заразу, как мерзкого паразита! Запомни эти слова, потому что я не перед чем не остановлюсь! — дверь жалобно скрипнула, возвестив хозяина квартиры, что сеньорита Спирито ушла. В этот раз навсегда…       Пабло поднял руки к лицу и медленно осел на пол. Стало тяжело дышать. Немой крик застрял где-то в области гортани. Боль захлестнула его. Перед глазами до сих пор стояло ее лицо, искаженное страданием и … ненавистью. Он добился, чего хотел – она его ненавидит. Пабло сделал глубокий вдох, но воздуха по-прежнему не хватало. Почувствовав, как к глазам подступают слезы, он задрал голову и пару раз моргнул. Но это не помогло, по лицу тонкой струйкой скользнула слеза, за ней еще одна. Бустаманте вспомнил недавний телефонный разговор.       Звонили из больницы и просили как можно скорее подъехать. Недавно Мора, беспокоящаяся о здоровье сына, попросила его пройти полное обследование. Он сдал все возможные анализы и этим утром получил ответ. Анализ на ВИЧ оказался положительным. У него СПИД. Он не понимал как такое возможно, ведь он всегда был осторожен. Пабло до сих пор не верилось, что это правда. Ему всего восемнадцать, а он уже получил смертный приговор! Почему именно сейчас? Его жизнь только начала налаживаться. Он избавился от тирании отца, привыкал к самостоятельности, а главное, с Мариссой у них все было превосходно.       Марисса… Мысль о ней болью отдалась во всем теле. Он все разрушил, проявив при этом невероятную жестокость. Но лучше пусть она его будет ненавидеть, чем страдать, видя, как он постепенно умирает. Представляя, какой ужас ожидает его впереди, он ни за что не допустит, чтобы Марисса проходила его вместе с ним. Отныне у них нет будущего. Ничего кроме боли и страдания он ей не принес бы. Со временем любовь превратилась бы в жалость, а чувство долга не позволило бы ей оставить его. От такой перспективы Бустаманте передернуло. Для него уже все кончено, а у нее вся жизнь впереди. Она забудет его, встретит другого и будет счастлива. Он определенно поступил правильно, оттолкнув ее от себя, только вот боль от потери все равно не утихала.       Странно, но за всеми этими мыслями ему даже в голову не пришло, что этой ночью она могла заразиться…       Марисса не заметила, как добралась до дома. Она не помнила, как оказалась в своей комнате, как переоделась и упала в постель без сил. В голове была каша, мысли путались. Мозг отказывался работать. Единственное, что она отчетливо осознавала – этим утром она умерла. Ее больше нет. Осталась только видимость, оболочка, а внутри - леденящая пустота… Могла ли она обмануться больше? Конечно же, нет. Могла ли оказаться большей дурой? Опять ответ отрицательный. Сильнее ранить, унизить, растоптать ее никто не мог. Такое под силу только Бустаманте. А ведь она верила… верила в это чертову «любовь до гроба», верила в их будущее, черт возьми, она верила ему… Напрасно! Ведь отлично же знала, что Бустаманте - это ходячее пособие по вранью и предательству. Ничему ее жизнь не учит!       Слезы потоком хлынули по бледному лицу. От боли, которая наконец нашла выход, Марисса согнулась пополам, из горла вырвался сдавленный крик. Она с трудом могла дышать, содрогаясь в надрывных рыданиях и даже не пытаясь успокоиться. В груди так давило, что ей казалось, что она действительно сейчас умрет. Похоже, память решила сыграть с ней очень злую шутку, потому что перед глазами то и дело проносились воспоминания, которые самым садистским образом добивали. Их первый поцелуй, его признание, еще поцелуй, их ночь… Марисса крепко сжала голову, страстно желая, чтобы эти картинки перестали мелькать. Она резко перекатилась на спину, и отчаянный крик разнесся по комнате. Мариссе казалось, что от волны захлестнувших ее мучительных чувств она сойдет с ума. Счастливые воспоминания продолжили вереницей сменять друг друга. Особенно настойчивым оказалось воспоминание о проведенной вмести ночи. Именно оно причиняло самую сильную боль. Она все сильнее сжимала голову, но мозг не собирался проявлять сочувствие, снова и снова в деталях прокручивая произошедшее.       Постепенно истерика сошла на нет, слезы иссякли, и Марисса, абсолютно опустошенная, лежала, уставившись невидящим взглядом в потолок. Она пыталась решить, как ей жить дальше, но в голове, как и в сердце, было пусто. Будущее стало безразлично и виделось в сером свете. Она ничего не хотела, а главное, она не хотела жить… вернее, влачить жалкое существование того, что от нее осталось. Она закрыла глаза. Слезы тоненькими струйками снова побежали по щекам. Все ее идеалы разрушены, смысл жизни потерян. Она уже никогда не сможет доверять людям. Вокруг одна ложь и предательство. Краски померкли, и прежняя жизнь казалась иллюзией, сном, от которого она очнулась. Реальность представлялась мрачной и жестокой. Отчаяние полностью овладело ей.       Повернувшись на бок и прижав колени к груди, Марисса упрямо попыталась решить, что делать дальше. Но из этого по-прежнему ничего не выходило. Неожиданно на нее навалилась жуткая усталость. Веки начали закрываться, все тело ломило. Но заснуть она так и не смогла. Перед глазами стояла жестокое лицо Пабло, который выгоняет ее, говоря, что просто воспользовался ею. От этого в сердце больно щемило, кровь начинала бегать быстрее, разнося по телу болезненное ощущение. Однако усталость взяла верх, и она провалилась в тревожный сон…       Марисса проснулась, когда за окном уже стемнело. Она не знала, сколько проспала, но отдохнувшей себя не чувствовала. Голова гудела, жутко хотелось пить. Возвращаясь с кухни в комнату, Марисса услышала всхлипывания, доносившиеся из комнаты Мии, дверь в которую была приоткрыта. Картина, представшая перед ее глазами, поразила Мариссу. Между кроватью и шкафом валялся раскрытый чемодан, а Колуччи стояла над ним и рыдала. Странно, но она не слышала, чтобы сводная сестра куда-то собиралась. Но занимало ее мысли, конечно же, не это.       — Мия, что случилось? — вообще увидеть Мию, плачущую над шмотками, было в порядке вещей, но что-то подсказывало Мариссе, что дело не в одежде.       — Я… — всхлипывание, — а он… — снова всхлипывание, — в общем, мы… — дальше кроме рева ничего нельзя было разобрать. Мия упала на кровать и, уткнувшись лицом в подушку, содрогалась в рыданиях.       У Мариссы сжалось сердце. Она никогда не видела, чтобы Мия так отчаянно плакала. Осторожно присев на край кровати, Марисса нежно, едва ощутимо провела по светлым растрепавшимся волосам. Хотелось узнать, что же такое страшное произошло, что ее сестренка так безутешно плачет, но к горлу подступил ком, и она не могла ни звука выдавить из себя. Так, в полном молчании Марисса гладила ее по волосам, а Мия заливала подушку слезами. Немного успокоившись, Колуччи наконец выдавила из себя:       — Почему? Почему он так поступил?       Мия смотрела на нее таким затравленным взглядом, полным боли и отчаяния, что Марисса сразу же догадалась, что речь идет о Мануэле. У нее самой, наверное, был такой же взгляд несколько часов назад.       — Как, дорогая? — осторожно спросила Спирито.       Глаза Мии снова наполнились слезами. Подавив новую волну истерики, сдавленным голосом Колуччи начала рассказывать, периодически всхлипывая.       — Несколько месяцев назад мама Мануэля потеряла работу. Она и его сестренка оказались в стесненном положении. Все деньги, которые Мануэль зарабатывал, он отсылала семье, но этого было недостаточно. Тогда я решила объяснить ситуацию папе и попросить, чтобы он поднял ему зарплату. Папа уже обо всем знал и заверил, что беспокоиться не о чем. Он помогал матери Мануэля, высылая им деньги. Я очень обрадовалась, мой папочка гений и такой добрый. Он попросил ничего не говорить Мануэлю, зная наперед, что его гордость не позволит ему принять помощь. Я согласилась молчать, хоть мне это не очень понравилось. И все шло хорошо до недавнего времени. Месяц назад Консепсьон попала в больницу с микро инфарктом. Об этом знал только папа, так как она просила не говорить Мануэлю, чтобы не беспокоить его. Сейчас с ней все хорошо, она давно уже дома. Однако вчера Мануэль обо всем узнал. Таким взбешенным я его никогда не видела. Он словно с цепи сорвался. И, что самое главное, он во всем обвинил меня, хотя я узнала о его матери за день до него и умоляла папу все рассказать. Однако Мануэль орал, что виновата я, что от меня все его беды. Якобы я уговорила отца содержать его семью, я убедила ничего не говорить о болезни Консепсьон. Я пыталась ему все объяснить, просила спокойно разобраться во всем, выслушать меня, но он уперся и ничего не хотел слышать, решив, что таким образом я решила привязать его к себе. Он постоянно чувствовал бы себя обязанным моей семье и не мог меня бросить. Мануэль кричал, что я законченная эгоистка, набитая дура и ему противно даже стоять рядом со мной. В конце он заявил, что ничего у меня не выйдет – он ближайшим рейсом вылетит в Мексику, и больше я его не увижу.       После этих слов послышался новый поток рыданий. По ходу рассказа глаза Мариссы становились все шире и шире. Она не могла поверить в услышанное. Внутри все кипело. Ей казалось, она знала друга. Спирито верила, что он не способен так поступить с Мией. Весь год Мануэль буквально носил ее на руках, исполнял все прихоти. Колуччи была его божеством. И что она слышит? Конечно, Агирре всегда отличался чрезмерной гордостью, но не до такой же степени! Как можно было все свалить на нее? Как вообще он мог так обойтись «с любовью всей его жизни»? У Мариссы в голове это не укладывалось, словно ей только что рассказали о другом Мануэле, которого она знать не знает.       Спирито с сочувствием смотрела на Мию, отлично понимая, что та сейчас испытывает. Эта боль знакома ей не понаслышке. Поскольку любые слова сейчас были бесполезны, Марисса решила отвлечь сестру от мыслей о мексиканце.       — Зачем тебе чемодан?       Мия села на кровати и вытерла слезы. Затем уверенным голосом сказала:       — Я уезжаю!       Глаза Мариссы снова расширились от удивления.       — Позволь узнать, куда ты собралась?       — В Италию. Я уже забронировала билет до Рима. Вообще-то я хотела лететь в Милан, но туда ближайший рейс только завтра.       — Ты спятила?! Что ты там будешь делать одна?       — Не знаю. Да это и не важно. Мне главное, как можно скорее уехать отсюда, иначе я сойду с ума! Здесь все напоминает о нем. Я так не могу, мне нужно разобраться в себе, привести мысли в порядок. А если я на каждом углу буду вспоминать его, у меня ничего не выйдет. Понимаешь?       Марисса понимала! Даже лучше, чем Мия могла себе представить. Похожие чувства испытывала она сама. Колуччи могла видеть, как напряглось лицо сестры: брови были нахмурены, губы поджаты, а взгляд устремлен в одну точку. О чем она так серьезно задумалась?       Внезапно Марисса произнесла:       — Одна ты никуда не поедешь!       — Но…       — Я не договорила! Я полечу с тобой.       Аккуратно выщипанные брови Мии взметнулись вверх, и она открыла рот в немом вопросе.       — Ты хочешь ехать со мной? А как же Пабло? — обретя дар речи, спросила она. Заметив, как лицо сестры исказилось гримасой боли, Мия почувствовала, что задела ее за живое. Она явно что-то пропустила. — Я чего-то не знаю? — Мия внимательно смотрела на Мариссу в ожидании ответа. Та лишь отвернулась, пытаясь сдержать подступившие слезы.       — Давай не сейчас, хорошо? — наконец выдавила она.       — Как скажешь… — Мия задумчиво уставилась в одну точку, гадая, что же могло у них произойти.       — Забронируй еще один билет, а я пойду соберу вещи.       Через полчаса поспешных сборов сестры крались по темному коридору, таща за собой по чемодану. Внезапно Марисса остановилась, отчего Мия уперлась в ее спину.       — Тише ты! — шикнула на нее Спирито.       — А ты чего тормозишь? — возмущенным шепотом спросила Мия.       Однако по взгляду, устремленному на дверь синего цвета, она поняла причину остановки. Все также бесшумно они зашли в детскую. Адрианито мирно спал в своей кроватке, посасывая большой палец. Крошечное невинное создание, он даже не подозревает, какой жестокий мир его поджидает за пределами этой комнаты. Счастливый! Девушки еще раз взглянули на братика. Они будут по нему скучать…       Закрыв за собой дверь, Марисса и Мия облегченно вздохнули. Им удалось выбраться из дома незамеченными. Как раз вовремя – к дому только что подъехало такси. В аэропорт они приехали за несколько минут до начала регистрации. Спирито огляделась. Полупустое здание, уставшие люди, сновавшие туда-сюда. Увидев стойку регистрации, Марисса потащила Мию туда. Быстрой уверенной походкой сестры подошли к улыбающейся девушке и назвали номер брони.       Они даже не представляли, как круто меняют свою судьбу, покидая Аргентину и оставляя свою прежнюю жизнь. Отныне все будет иначе. Детство кончилось, впереди реальная жизнь.