Blackmail and affection

      Я стоял в трамвае, рука крепко сжимала поручень. Все, как требуют правила безопасности. Не стой на выходе, не мешай тем, кому пора выходить — и я занял место в дальнем углу вагона. Сумку держи так, чтобы в случае аварии она стала дополнительной защитой — и я крепко прижимал ее к животу. Всю свою жизнь я следовал всем правилам, которые только знал: начиная с тех, что заложил в меня отец, и заканчивая записью, которую прокручивали сотни раз на дню в маршруте общественного транспорта. При этом диктора, который лет десять назад записал этот текст, я представлял своим отцом — кто же ещё может мне всё диктовать так детально и предостерегать от тех или иных действий?       Выйдя на нужной остановке, я побежал домой. Позади блестел синий пластик маленькой беседки, поставленной для удобства ожидающих пассажиров. Я любил это место и этот город куда больше остальных. Тех, в которых мне пришлось побывать из-за отчима. Мы нередко переезжали, поскольку Блэку нужно было быть известным во многих городах, иметь в каждом из них знакомых и быть значимым. В первый раз переезжать было очень сложно. Я разом лишался всего — друзей, знакомых, был вынужден расстаться с девушкой… Да, тогда ещё девушкой. Так вот, всё это осталось за бортом, я безвозвратно потерял всё, что у меня было — отчим даже не потрудился собрать мне чемоданчик с вещами, а я тогда еще был слишком мал для таких ответственных дел, как сборы в дорогу. Как сейчас помню: матери было сказано, что я потерял багаж в аэропорту, а мои руки и ноги долго покрывали синяки тёплых оттенков, будто бы у художника был приступ эпилепсии, а все краски с палитры пятнами ложились на моё тело.       Дома я сразу забежал на террасу — отчим постарался, выкупил мне нехилый такой домишко, обеспечил мне безопасность, окружил фальшивой заботой и всяческими проявлениями отцовских инстинктов — всё лишь для того, чтобы, когда у Блэка вновь зачешутся кулаки, ему бы не пришлось долго раздумывать над местом, в котором он мог бы воспользоваться мною. Я удивляюсь, как мать живёт с этим человеком: неужели он бьёт и её, держит самую дорогую и любимую для меня женщину в страхе? Но зачем ей это скрывать и, самое главное — от кого?       На террасе меня встретил всё ещё работающий ноутбук — забыл выключить. Кейт так внезапно позвонила и так настойчиво позвала меня к шефу на прием, что я рванул, позабыв всё на свете: удивляюсь, как это я не забыл выключить плиту или утюг, ведь, по канонам нелепости, я должен был спалить этот дом.       Пальцы дрожали, но я все-таки сумел в конце концов вбить имя с визитки. Макрус Нэйл, так… Гугл, чёрт возьми, не подведи, ты всегда помогал мне с экзаменами, верный друг, ну же! Чёрт! Отчим отрубил интернет, догадливая сволочь. Я стукнул по столу кулаком от злости, но тут же пожалел об этом: боль, неприятно пульсируя, будто электрический ток вмиг прошлась от кулака по всей руке.       Но хотя бы прилично выглядеть я обязан, пусть и не найду ни крохи информации о нём. Строгий костюм? Свободные джинсы? Пляжные шорты с пальмами? Поразмыслив, я остановился на светлых джинсах и многообещающей футболке «No girlfriend, no problem». То, что нужно.       Глупый ты анорексик, поешь хотя бы! О да, обожаю эти разговоры с самим собой, которые начинаются, обычно, на нервной почве. Когда же я смирюсь с тем, что отчим, пока не умрёт (а учитывая его желания пережить меня и не простудится на моих похоронах — на веки вечные), будет использовать меня, как подстилку, коврик, подставку для чая? Как можно заставить себя перестать нервничать? Это всего лишь встреча, может, этот Марк окажется и не таким уж ублюдком… Хотя, о чём это я, ведь он коллега моего отца, а я так люблю судить о людях по самым гнусным примерам.       С этими «светлыми» мыслями я и отправился в уже знакомый специализированный клуб.