Suffer the Children

Драко шел по Косой аллее, стараясь ни с кем не столкнуться и размышляя о том, что за все в жизни надо платить. И за сомнительное удовольствие быть сыном своего отца тоже. Малфои никогда не пользовались особенной популярностью, а уж после окончания войны тем более. И Драко вдвойне был благодарен гению Джорджа Уизли. Когда он прочитал с помпой разрекламированные и изданные мемуары Грейнджер под названием «Хоркруксы и Смерть: как Гарри Поттер победил лорда Волдеморта» и узнал, что дары Смерти реальны, то испугался. Обладание тремя артефактами сделало бы любого повелителем Смерти. Им не может быть один человек, и что бы там ни говорили, такой власти не должно быть даже у Золотого мальчика. После того, как Поттер официально заявил обеспокоенной общественности, что у него больше нет ни Философского камня, ни Старшей палочки, ажиотаж приутих. Но у него оставалась мантия-невидимка, и из-за того, что он всегда был близок с семьей Рона, Джордж Уизли получил возможность изучить вещицу с благословения и разрешения хозяина. Конечно, сделать второй такой плащ было невозможно, но оставшийся в живых близнец Уизли был исключительно одаренным человеком. Путем проб, ошибок и прочего антинаучного тыка, он сумел создать отличную действующую копию плаща Поттера. Ткань была тяжелее, и невидимость обеспечивало наложенное на нее заклинание, но в ней можно было свободно передвигаться. При условии разумной осторожности, конечно. Разумеется, Министерство тут же потребовало, чтобы изобретение было запатентовано, а обладание им немедленно обросло кучей бюрократической чепухи. Не дай бог, какой-нибудь недобитый Пожиратель купит такой же! Власти сделали все, чтобы получить такой плащ в собственность было очень сложно. Его цена была непомерно высокой – двадцать пять тысяч галеонов за сам артефакт и тысяча за лицензию вне зависимости от твоих заслуг перед обществом, чина или должности. Однако Министерство не приняло во внимание тот факт, что Блейз Забини в войне не участвовал и темного прошлого не имел. Зато имел сумму, достаточную для приобретения и регистрации мантии-невидимки. И, уж конечно, он не собирался информировать чиновников о том, что сразу же передал плащ своему деловому партнеру, который использовал артефакт по назначению. Блейз занимался бумажной стороной дела - от такого количества бумажек и справок Драко бы моментально осатанел, а Малфой предпочитал вынюхивать чужие секреты и копаться в грязном белье. Наличие мантии-невидимки увлекательнее этот процесс не сделало, но тот стал гораздо безопаснее. Свою ценность за последние несколько месяцев вещица доказала много раз. Но никогда она не была настолько полезна как теперь, когда Драко собирался посетить самое сердце Департамента защиты. Он уже бывал в Министерстве под защитой плаща, но ночью, а не в разгар рабочего дня, когда везде ходят люди. Его ладони стали влажными, еще когда он проходил через Гринготтс и направлялся к задней двери «Дырявого котла», чтобы выйти к проходу, ведущему в маггловский Лондон. Вход в Министерство по-прежнему находился в безлюдном переулке около черного входа заброшенного магазина. По крайней мере, Драко не грозит опасность быть пойманным в Главном Атриуме. После войны Министерство, что никогда не скрывалось, фиксировало вход всех бывших Пожирателей, и это было очень унизительно. Два волшебника как раз прошли между двумя мусорными баками, чтобы войти в пустой магазин. Летом пройти рядом с ними можно было, только зажав нос платком, но наиболее привередливые корчили гримасы круглый год. Ходили даже слухи, что чиновники высокого ранга требовали сделать для них отдельный ход. Но Драко даже не наморщил нос. Он пробрался в Атриум довольно легко, проскользнув вслед за двумя волшебниками, которые так увлеклись обсуждением квиддича, что не обратили внимания на то, что дверь за ними закрылась не так быстро, как обычно. Дальше было просто – надо было держаться рядом со стенами, чтобы не столкнуться с посетителями. Попасть в лифт было сложнее, но Малфою повезло – ведьма, ожидающая лифт, была так увлечена свежим номером «Ежедневного пророка», что он успел войти первым и прижаться к дальней стенке. Ведьма, не отрывая глаз от страницы, подняла руку, чтобы нажать на кнопку. Она стояла так близко, что Драко увидел фото в статье. Это было изображение красивого неулыбчивого брюнета со спутанными волосами и круглыми очками на носу. «Мальчик-который-выжил пропал пять лет назад», - гласил заголовок. «Многие опасаются, что его давно нет в живых. Министерство отказывается комментировать его исчезновение», - было напечатано ниже более мелким шрифтом. Драко с болезненным любопытством разглядывал знакомое лицо, квадратную челюсть, прямой нос и широкие черные брови. Знаменитый шрам был спрятан под челкой, казалось, она упала естественно, но Малфой знал, что это не так. Он хорошо помнил, как его обладатель небрежными жестами пытался растрепать волосы так, чтобы прикрыть шрам-молнию. Как будто мерзавец станет без него неузнаваемым. Как будто, однажды заглянув в его глаза, кто-то сможет их забыть: огромные, сочного зеленого цвета, затененные ресницами. Горло у Драко перехватило, и стало трудно дышать. Малфой оторвал взгляд от страницы и решительно уставился на мигающие циферки этажей. Ведьма сошла на первом подземном уровне, дав возможность Драко в одиночестве спуститься еще на пять этажей - до самого Департамента магического правопорядка и Отдела по защите жертв насилия в семье. Когда двери открылись в вымощенный черной плиткой коридор, ведущий в Зал заседаний и офисы, Драко осторожно выглянул, чтобы убедиться в том, что может выйти без опасности с кем-то столкнуться. Волшебники и ведьмы в серых форменных одеждах сновали туда-сюда, но никто из них не подходил близко к лифту. Малфой тихо прокрался к двери с табличкой «Гермиона Грейнджер-Уизли, начальник Департамента по защите ведьм и детей» в надежде, что она внутри. Он хотел дождаться посетителя и вместе с ним пройти в кабинет. Даже в волшебном мире двери, открывающиеся сами по себе, вызывали недоумение, так что ему больше ничего не оставалось. Но Грейнджер не было в кабинете. Драко услышал ее голос прежде, чем увидел женщину, и неосознанно затаил дыхание. Что-то с ней не так, и всегда было! Если Поттер в школьные годы вызывал слепую ярость из-за незаслуженного, как считал Драко, поклонения, то Грейнджер его всегда пугала до чертиков. Его это злило, он был высокомерен и спесив и никогда не снисходил до любезности с низшими, тем более, с грязнокровками. Малфой до сих пор с трудом мог взять себя в руки, а уж в юности и вовсе плохо себя контролировал. С возрастом Драко научился держать лицо, но звук ее голоса, резкого и властного, и сейчас заставил его подобраться. Женщина была в сером форменном костюме, вьющиеся волосы заколоты французским узлом на затылке. "А она похорошела", - бесстрастно отметил Драко. Исчезли отвратительные выступающие передние зубы и растрепанные волосы, портившие ее в юности. Теперь это была очаровательная женщина с высокими скулами, персиковой кожей и умными карими глазами. - Бернис, доклад мне нужен к четырем, - говорила она молоденькой ведьме, одетой в черную униформу стажеров Министерства. Та преданно смотрела на нее, как на ожившего идола. - Да, миссис Уизли, - сказал она. - Мне сделать копию для Министра? - Нет, я же его еще не читала, - мягко ответила Гренджер, и стажерка покраснела. – Но как только я его одобрю, сделайте две, для него и Главного аврора. "Которым является ее муж", - кисло подумал Драко. Который никогда не занял эту должность, если бы не Поттер... Малфой с внутренней дрожью прогнал эту мысль. Не сегодня, он не будет об этом думать сегодня. Драко отошел от стены, вытирая влажные ладони о мантию-невидимку, пока Грейнджер открывала дверь в кабинет. - Принесите мне его сразу же, как закончите, - бодро продолжила она. – Я хочу получить самую свежую информацию, - добавила миссис Уизли, понизив голос и кидая стажерке многозначительный взгляд. Помощница кивнула, заговорщицки сощурив глаза, и пошла прочь по коридору. Грейнджер посмотрела ей вслед, вздохнула и вошла в кабинет. Драко быстро и бесшумно, как только мог, пошел за ней, приблизившись настолько близко, настолько посмел, и скользнул вслед за той в помещение. Он думал, что успеет, но дверь мягко поддала ему под зад. Малфой затаился у стены, подозревая, что такая, как Грейнджер, может расслышать и такой тихий звук. На секунду ему показалось, что она напряглась и повернула голову в его сторону. Но женщина продолжила движение, подошла к столу и изящно села на стул. Драко позволил себе тихий облегченный выдох. Кабинет Грейнджер был огромен, гораздо больше, чем те, в которых Драко доводилось подсматривать и подслушивать раньше. В отличие от других руководителей Департаментов, которые обожали чудовищных размеров черные металлические столы, письменный стол Гермионы был большим, но элегантным - бюро вишневого дерева в стиле королевы Анны. На углу стояла фотография мужа с детьми, и Драко закатил глаза. Они могут быть умны как мать, но цвет их волос всегда будет напоминать об их идиоте-отце. Едва взглянув на них, Шляпа во весь голос закричит: «Гриффиндор!» Драко отвел глаза от фото и быстро огляделся. Цвет ковра его удивил - он был темно-зеленым. Но затем Малфой сообразил: Грейнджер, которая всегда говорила, что нельзя судить людей по их факультетам, на красном ковре выглядела бы лгуньей. На стенах висело несколько пейзажей, которые привели его в восторг. Было также зачарованное окно, выходившее на большое поле, граничившее с лесом и залитое очень убедительными лучами утреннего солнца. Драко всегда недолюбливал такие окна, на его вкус они всегда отдавали фальшивкой. Но это, он вынужден был признать, выглядело отменно. Драко снова посмотрел на Грейнджер, которая водрузила на кончик хорошенького носа очки и просматривала отчет. Сделав пару осторожных шагов вперед (и благословив зачарованную на бесшумность обувь), Малфой вытянул шею, чтобы прочитать столько, сколько сможет. Но это был всего лишь ежемесячный отчет о бюджете какого-то незначительного комитета. Он тихо вздохнул - интересно, сколько ему придется здесь сидеть? Как выяснилось, довольно долго. Так долго, что опершийся от усталости на стену Драко начал зевать. Работа Грейнджер была чертовски скучна, решил он наконец. Казалось, что она с искренней любовь изучает каждый счет-фактуру на своем столе. Драко бы мгновенно сошел с ума от такого чтива. Ноги гудели, и он уже решил, что зря сюда пришел, когда из стола Грейнджер раздался мягкий гудящий звук. Малфой навострил уши, когда она вытащила ключ, висевший на шее на цепочке и спрятанный плотной тканью формы. Гермиона сняла его с себя и открыла второй ящик снизу. Достала сотовый телефон, открыла его и поднесла к уху. - Да, - очень мягко произнесла женщина и замолчала, слушая собеседника. – Хорошо, - с облегчением сказа она. – Я так волновалась. "Что-то незаметно было", - ехидно констатировал Драко, хотя и не был уверен, что может считать по ее лицу эмоции. Грейнджер обладала наилучшей выдержкой, которую он когда-либо видел. - Теперь все в порядке? Конечно, они испуганы, они бросили все, что у них было, свой дом, но им будет безопаснее там, где они сейчас оказались, - женщина снова замолчала. - Да, она у меня под рукой, - Грейнджер снова открыла тот же ящик и достала папку с документами. – Теперь их зовут Дебора и Бенджи Стоверс, мы считаем, что это наиболее похожий вариант имени мальчика, чтобы он не запутался. Он такой маленький. Ему всего три года, и он не понимает, что происходит. Драко почувствовал, что сердце быстро забилось – она говорила о Дезире и Брайтоне Ставедиш, он это точно знал! - Их документы прибудут к вам сегодня вечером, вместе с международным портключом. Перемещение должно состояться завтра утром в шесть часов. Они окажутся на берегу озера Монах, где их встретит преподобный. Наверное, надо уложить ребенка спать пораньше, его будет легче разбудить. А потом отец Тим встретит ее и поможет доехать в бенедиктинский монастырь. Скажи им одеться потеплее, там очень холодно. Если что-то понадобится, я буду на связи. Заблокируй все сегодня и завтра утром, из-за этого все сорвалось в прошлый раз. И мы оба не хотим повторения. Теперь Драко был совершенно уверен, что она говорила о пропавших Ставендишах, матери и ребенке. Когда он купил информацию о них у крота из отдела Грейнджер, тот ему сказал, что их собирались переместить следующим утром, и ему стоит поторопиться. Ведь Драко никогда не сообщал информацию о местонахождении семье, пока сам не убеждался в наличии объекта собственными глазами. Он знал, что пока жив, никогда их не забудет – прекрасную Серу Себастьян в цветастой юбке и бледно-розовой кофточке, державшую за руку маленького Блейка, когда они шли вверх по холму около дома в Дорсете. Ребенок держал букет полевых цветов в пухлом кулачке, а солнечный лучик играл в его белокурых волосах. Малфой тогда аппарировал обратно к Блейзу, и они связались с Себастьяном. Сорок восемь часов спустя мать была мертва, а ребенок пропал без вести. Драко быстро моргнул, отгоняя болезненные воспоминания. У него нет на них времени, он должен выбраться из кабинета Грейнджер. Малфой не знал, где были Ставендиши, но запомнил озеро под название «Монах», и что рядом был бенедиктинский монастырь. Как быстро удастся найти это место? Грейнджер закончила разговор и вернула телефон в ящик стола, тщательно его заперев. Драко в это время ломал голову, как бы ему уйти отсюда незамеченным? Но Гермиона ему помогла. Она нажала кнопку селектора. - Шарлотта, вы не могли бы ко мне зайти? Спустя несколько минут дверь распахнулась, и вошла та ведьма, которая разговаривала с Грейнджер перед дверью. - Да, миссис Уизли? - Мне нужно, чтобы вы включили эти документы в отчет, - ответил Гермиона, протягивая девушке пачку счетов, которые просматривала, пока Драко томился около стенки. Малфой замер, ожидая согласного кивка стажерки, и быстро последовал за ней на выход. Всю дорогу к лифтам он жевал губы, пытаясь вспомнить, слышал ли он когда-нибудь об озере под названием Монах? ~ ~ ~ Гермиона Грейнджер-Уизли подождала несколько минут после того, как с тихим щелчком закрылась дверь ее кабинета. Затем снова вынула ключ из-под одежды, сняла его, открыла ящик стола и достала мобильный. Она открыла его, набрала номер и поднесла к уху, ожидая ответа абонента. Когда Гермиона услышала знакомый глубокий голос, то откинулась на спинку кресла. - Я сделала, как ты велел, - бодро сказала она, - надеюсь, что ты, черт подери, знаешь, что делаешь!