Suffer the Children

- Ну что? Что он сказал? Драко вышел из камина в гостиной Блейза и остановился, чтобы стряхнуть с мантии несуществующее пятно. Он достаточно давно освоил этот вид перемещения и никогда не пачкался в саже. - Почему он хотел тебя видеть? – Блейз с тревогой подался вперед из кресла. Драко, наконец, поднял голову и уставился на него раздраженным взглядом. Забини был одет в пиджак бордового бархата и темные брюки и, как всегда, выглядел самовлюбленным хлыщом. - Именно по той причине, которую мы предполагали, - ответил Малфой. - И если ты джентльмен, то должен предложить мне чертову выпивку. - Брини! – позвал Блейз, и рядом с ним материализовался домовик в бледно-голубом полотенце, его огромные уши дрожали, а зеленые глаза испуганно перебегали от хозяина к гостю. – Огневиски мне и мистеру Малфою! - Бренди, - пренебрежительно поправил Драко. - Подогретый. Эльф вежливо кивнул и исчез. - Так как все прошло? – спросил Блейз, указывая на соседнее кресло. Драко подошел к нему и сел. Его губы скривились от отвращения. - Ты желаешь знать, хочется ли мне отмыться? Блейз фыркнул и изящно уселся в кресло напротив собеседника. - Так плохо, да? Драко вздрогнул. - Поистине, этот человек ужасен. Он уродлив и мерзок, но это не самое плохое. В его глазах нет ни тепла, ни души, – Малфой покачал головой. – Он держится на заклинаниях и зельях, и единственное, что его интересует, это ненависть и желание отомстить. - Боже мой! – ухмыльнулся Забини. – Драко Малфой стал поэтом! - Заткнись, чучело! – буркнул Драко. Брини вернулся с подносом и предложил мужчинам два бокала со спиртным, прежде чем исчезнуть. Драко сделал глоток и вздохнул, благородный напиток скользнул по горлу и растопил тошнотворный клубок в желудке. В самом деле, во время разговора со Ставендишем его все время тошнило. - Другими словами, - Блейз дождался, пока Драко сделает еще один глоток, катая свой бокал в ладонях, - ты хочешь сообщить мне о подробностях? Малфой осторожно поставил бренди на столик. - Ставендиш, старый вурдалак, - ответил он, переплетая пальцы на колене, - решил воспользоваться нашими услугами после разговора со своим дорогим и уважаемым другом Антиохом Себастьяном. Он нахмурился. - Не то чтобы такой рекомендацией можно было гордиться. - Себастьян очень хорошо заплатил нам, Драко, - напомнил Блейз. – Мы честно сделали свою работу, выполнив именно то, для чего он нас нанял. Забини мягко продолжил. - То, что произошло потом, не имеет к нам никакого отношения. Драко поднял на него глаза. - Так вот что ты говоришь себе, чтобы спать по ночам, Блейз? Потому что я без зелья уснуть не могу. Забини бесстрастно посмотрел на него. - Ты принимаешь это слишком близко к сердцу, - голос его был таким же равнодушным, как и его слова. – Он нанял нас, мы заказ выполнили. Конец истории. Драко смотрел на него и гадал, когда же Блейз потерял способность чувствовать угрызения совести? Наверное, именно в тот момент, когда Малфой обнаружил у себя ее наличие. Это прискорбное открытие стало прямым следствием контракта с Антиохом Матиасом Себастьяном. Начать свое дело ему предложил Блейз. На зарплату ученика аптекаря Драко едва мог расплачиваться за еду и крышу над головой. Для того, чтобы открыть бизнес, им с Забини, как последним нюхлерам, пришлось собирать все грязные сплетни колдовского мира. За стакан хереса и толику откровенной лести Скитер была только рада рассказать все, что знала. А Панси поделилась той информацией, которую не знала Рита. Драко согласился на временное сотрудничество с тем условием, что бросит аптеку, если они получат прибыль. Первые заказы были мелкими: ведьма, которая наняла их следить за неверным мужем, или поиски бухгалтера, обвиненного в растрате. Это было просто, компаньоны уяснили стратегию и занялись сыском вплотную. Блейз находил клиентов и общался с ними, Драко работал в поле – следил и шпионил. Супруги неверных волшебников передавали их из рук в руки, создав устойчивую репутацию. Девяносто процентов дел они успешно закрывали, так успешно, что Антиох Себастьян связался со своим «другом» Люциусом Малфоем. А тот, в свою очередь, с сыном. Их наняли, чтобы найти его молодую жену, сбежавшую вместе с пятилетним сыном. И предложили заплатить сто пятьдесят тысяч галеонов. С самого начала это задание вызывало у Драко неосознанное беспокойство. Его настораживало участие отца и совершенно неприличная сумма гонорара. Ходили слухи, что мальчик был сквибом, а Себастьян, как представитель старой чистокровной семьи, мог расценивать это как позор. Драко вырос в такой семье, знал, что когда такие дети появляются в аристократических родах, о них не принято говорить в приличном обществе. Через некоторое время сквибы просто исчезали, и он никогда не задумывался, куда. Мысль о том, что за возращение сквиба, пусть даже вместе с матерью, кто-то будет платить такие деньги, отдавала чем-то зловещим. А потом Драко увидел фотографию Серафины Тиммонс-Себастьян. Даже отсутствие его интереса к женщинам не помешало ему оценить ее очарование – двадцать пять лет, светлые вьющиеся волосы, обрамляющие личико сердечком, идеальная кожа цвета слоновой кости, огромные голубые глаза и точеная фигурка. Сама мысль о том, что с ней спит старик, заставила Драко содрогнуться. Он понял, почему Себастьян хотел вернуть ее. И почему она этого не хотела. Это был трудный случай. Они четыре месяца искали хоть какой-нибудь след. И вышли на жертв домашнего насилия, которым помогала служба Департамента защиты от жестокости в Министерстве магии. Стало известно, что Сера Себастьян и ее сын Блейк находятся на тайной квартире в Дорсете и ждут, пока Департамент найдет им семью на континенте, которая их примет. Драко никогда не слышал, чтобы жертвы домашних тиранов раньше жаловались в Департамент. В волшебном мире, как и о сквибах, об этом никогда не говорили. Но по окончании второй войны на свет выплыло много подобных вещей. И все они были связаны с быстрой карьерой Гермионы Грейнджер в офисе Департамента защиты. Не удовольствовавшись существующими законами, она предложила ряд поправок, направленных на защиту прав драконов, кентавров, домовых эльфов и начала свой личный крестовый поход против всех видов домашнего насилия, от которого страдали жены и дети волшебников. Ей пришлось очень трудно. Не принимая во внимание ее статус лучшей подруги «Золотого мальчика», старая гвардия Визенгамота ставила ей палки в колеса на каждом шагу. Они утверждали, что волшебники и так заботятся о своих семьях, и им не нужны законы, чтобы защищать женщин и детей от мужей и отцов. Сначала Драко был с ними согласен. Он знал, по крайней мере, одного драчуна, которого поставили на место частным порядком, без суда. Но сейчас, оглядываясь назад, Малфой понимал, что невыносимая всезнайка была права. Недовольная темпом преобразований и жесткими рамками Министерства, Грейнджер разработала программу «подземной железной дороги», предназначенной для женщин и детей, которые бежали от агрессивных мужчин. Дом, в котором скрывались Сера и Блейк, был частью этой сети, растянутой на всю Англию и используемой, чтобы прятать беглецов до тех пор, пока они не смогут покинуть страну. Эту информацию Драко и Блейз получили от платного информатора в Департаменте. Они сообщили об этом Антиоху Себастьяну и его головорезам за половину гонорара, остальное компаньоны должны были получить после поимки женщины и ребенка. Драко как никогда был рад умыть руки. Старик был требователен и неприятен, почти каждый час подсылая своих бандитов за новостями. Все это оставило неприятный осадок. Ему уже даже не нужны были эти семьдесят пять тысяч галеонов, ему хотелось, чтобы все это закончилось. И вот он увидел статью в «Ежедневном пророке» - тело Серфины Тиммонс-Себастьян, с перерезанным от уха до уха горлом, было выловлено в Темзе. Сообщалось, что ребенка не нашли, но считают, что он тоже пал жертвой злодеев. Материал был написан как назидание женщинам, которые убегают от своих мужей, связываются с плохими людьми и, в конечном итоге, гибнут. Драко содрогнулся от ужаса и отвращения, когда на счет Блейза поступили деньги с запиской: «Я знаю, излишне говорить вам, что вы ничего не знаете. Антиох Себастьян». Драко не спал две недели. Перед ним стояло ангельское личико Блейка Себастьяна, опухшее, помертвелое, как у утопленника. Он мог думать только о том, что его поступок стоил жизни женщине и ребенку. Блейз, конечно, не соглашался: «Это не мы их убили». Сумма гонорара произвела неизгладимое впечатление на одноклассника Драко. Прагматик до мозга костей, Забини обналичил чек и взялся за следующее дело. Дракo было сложнее. Гораздо. Дело Себастьяна никак не сказалось на Блейзе. А вот Малфой из-за участия в убийстве и исчезновении Серы и ее сына потерял нечто, имеющее для него большое значение. Вечером того дня, когда появилась статья в «Пророке», он нашел свой дом темным и пустым и понял, что все кончено. Исчезла зубная щетка из стеклянного стаканчика в ванной и черные волосы, на присутствие которых на наволочках египетского льна он все время жаловался. Ему не надо было смотреть в шкаф, чтобы обнаружить, что в нем больше нет кое-какой одежды, которая висела там последние месяцы. Хуже всего было то, что он даже не мог об этом поговорить: ни с Блейзом, ни с Панси, ни с кем. Они договорились об этом с самого начала, их окружение не сможет принять подобные отношения, значит, они должны оставаться тайной. Драко должен был жить так, словно ничего не случилось, будто это не у него вырвали из груди сердце. Чтобы скрыть ото всех свою боль и потерю, ведь показать ее было немыслимо. Малфои просто не могут испытывать таких чувств. И он не мог подставить того, другого человека. Чтобы пережить самый тяжелый момент своей жизни, он взял себя в руки, каждый день и ночь пил зелья и гасил эмоции. Драко в этом преуспел и с тех пор старался не вспоминать ни об этой истории, ни об ее последствиях, в том числе, лично для него. Он потребовал, чтобы только Блейз общался с его отцом и его «друзьями», и что у него всегда было право отказаться. И он хотел отказать Максвеллу Ставендишу, у него болела челюсть, так сильно он сжимал зубы, чтобы решительно не сказать «нет». Но не теперь, когда он согласился взять деньги. - То есть, - озабоченный молчанием партнера, Блейз вернул Драко к реальности, - оставив в стороне ту историю, я полагаю, что Ставендиш хочет нанять нас для того, чтобы найти своих жену и сына? Статья об исчезновении Дезире Ставендиш и трехлетнего Брайтона появилась в «Пророке» неделей раньше, и Драко замутило, когда он ее прочитал. - Да, - ответил Малфой, скривив губы. – Мы это оба знали с момента появления совы. - Ты имеешь право отказаться, - осторожно сказал Блейз. Драко поморщился. - Я знаю, - сказал он, - но не знаю, как. - Почему? - Когда старый ублюдок сказал мне, чего хочет, и спросил, сколько это будет стоить, я назвал наиболее возмутительную сумму, которую мог представить. Я не сомневался, что он откажется. - Но он согласился, - темные глаза Блейз начали светиться. - Да, - устало кивнул Драко. - Насколько возмутительна была сумма? Драко, поколебавшись мгновение, косо взглянул на друга. - Полмиллиона галеонов, - ответил он, и ему впервые со дня знакомства показалось, что он лишил Забини дара речи. Блейз застыл, изумленно разинув рот. - Ты шутишь, - хрипло выдавил он. - Хотелось бы, - ответил Драко, - тогда мы могли сказать, что пошутили. Но за полмиллиона… Он не был жаден, воспринимал богатство само собой разумеющимся. И сейчас мог точно сказать, что поступает так не из-за денег. Хоть какое-то утешение. Лучше, чем никакого. - Скажи мне, что мы это сделаем, - горячо начал Блейз. - Пожалуйста, скажи мне, что ты согласился и мы берем заказ! Драко посмотрел на него, чувствуя, как ему неприятно говорить то, что он собирался сказать. - Я согласился. Мы в деле. Блейз закричал, его красивое лицо светилось удовольствием. - Честно говоря, я готов поцеловать тебя сейчас, - заявил он, потирая руки. Драко хмыкнул. - Я не твой тип, приятель, - протянул он. - У меня есть член, и тебе нравятся девушки, помнишь? - И, тем не менее, - карие глаза Блейза сияли, - я более раскован, чем ты думаешь. Он подошел к столу, сел рядом с Драко, достал кожаную записную книжку и начал ее листать. - Ладно, с чего мы начнем? Малфой на мгновение задумался. - Где же еще? – осведомился он, выгибая бровь. Они посмотрели в глаза друг другу, прежде чем сказать в унисон: - Грейнждер!