Я от себя хотел отгородиться

Это было грандиозное зрелище. Огромное полотно, в котором были преимущественно "агрессивные" цвета, - красный, чёрный, грязно-бежевый, - ужасало и восхищало одновременно. Эта паника, этот испуг и массовая истерия. А размер самой картины? У меня в голове не укладывалось, как можно написать подобное. И сколько времени ушло у Карла Брюллова на это детище? Остается лишь гадать и удивляться. Я любила Русский музей именно из-за этой тишины и спокойствия. Кажется, это просто кладезь самых красивых и завораживающих картин и скульптур. Я любила Питер. Этот город, где я родилась и жила, - да и до сих пор живу, - был моим олицетворением. Как же я любила эти старые, но красивые здания, во дворах которых была обычная разруха. Я любила каналы, эту прохладную и свежую погоду. Постройки и церкви, соборы, парки, музеи. Всё здесь было пропитано чем-то исконно питерским. Я ходила по городу и думала - сколько увидели эти здания? Что творится там, внутри? Что творится в коммунальных квартирах? Это, кстати, тоже одна из "достопримечательностей" Санкт-Петербурга, о которой, почему-то, умалчивают. Здесь живут все. Практически все. Даже я живу в коммуналке. Это совсем не то, о чём можно мечтать или даже думать. Противно. Не люблю свою коммуналку, но я к ней уже привыкла, да и деваться мне некуда. Поэтому я постоянно на улице, как беспризорный ребёнок. Но мне уже поздновато называть себя ребёнком - девятнадцать в этом году исполнилось. Я села на красное бархатное сидение напротив картины и достала из сумки свой маленький альбом и фотокамеру моментальной печати. Маленьким пастельным мелком бурого цвета стала делать наброски. Конечно, до Брюллова мне как пешком до Луны, но я стараюсь. Правда. Стараюсь самосовершенствоваться, изучать живопись, когда находится свободное время, новых художников и их стили. Ещё я люблю делать фотографии, мне просто нравятся пленочные фотографии. Чуть размытые, с приглушенными цветами. Они намного красивее и привлекательнее профессиональных снимков, их хочется разглядывать, они уютные и живые. Я фотографирую всё подряд. По настроению. Если мне понравится человек, то я не постесняюсь сфотографировать его. Я могу остановиться на улице, на пешеходном переходе, чтобы запечатлеть на снимке понравившиеся мне здание. Весь мир такой красивый, даже в разрухе есть что-то прекрасное и непонятное обычному человеку. Мне нравятся здания, покрытые граффити. Мне нравятся ржавые качели с деревянными сиденьями. Мне нравится запрокидывать голову в дворах-колодцах и видеть кусочек голубого неба. От этого кружится голова и немного темнеет в глазах. Я люблю ходить ночью по городу, разглядывая цветные окошки сталинских построек. Я люблю сидеть поздно вечером на кухне и подкармливать воробьёв крошками батона. Я люблю подобные мелочи. Нет ничего более милого, чем что-то простое и общедоступное. Нет ничего изысканного и вдохновляющего в недостижимой богеме. Вдохновлять должно что-то близкое. Я аккуратно достала фотоаппарат и сделала два кадра. Первый - сама картина. Я вглядывалась в фотографию несколько минут, настолько мне понравилось творение Карла Брюллова. В углу стоял парень, он оглядывал зал, и взгляд у него был немного испуганный, словно он - маленький ребёнок, потерявший маму. Вокруг сновали люди, что-то тихо обсуждали между собой, а он осматривал полотна и теребил краешек кофты. При его высоком росте это стеснение выглядело довольно забавно и мило, хоть и странно. Второй кадр - огромный зал, ходящие туда-сюда люди, и этот стесненный парень, немного втянувший голову в плечи. Он осмотрел "Последний день Помпеи" и подошёл к "Девятому валу". Я же продолжала наблюдать за реакцией парня. Для меня картины имели огромное значение в моей жизни, и знакомить человека, к примеру, с творчеством Айвазовского - значит, окунать человека в морскую пучину, водоворот. Это красиво и опасно одновременно, именно этим и вдохновляет Айвазовский - он видит море лучше, чем другие. Он преподносит его как чудного неукротимого зверя, величаво-спокойного, но при этом резкого. А дальше - Врубель. О, как же я люблю Врубеля. Его картины - это сказки-самоцветы. Они словно сделаны из хрусталя и драгоценных камней. И когда я не вижу такого же восторга у своего собеседника, мне становится немного стыдно за свою эмоциональность и грустно за то, что человек не видит этого чуда. Как с помощью красок создают шедевры с мелкими деталями и сказочными сюжетами. Но молодой человек заинтересованно и с чуть приоткрытым ртом разглядывает творчество известного мариниста. Я улыбаюсь одним уголком губ и откидываюсь на спинку кресла. Он всё так же скромно стоит чуть сбоку от полотна и переминается с ноги на ногу. Позже, минут через пять, он устало запрокидывает голову и прикасается к шее руками. Видимо, затекла. Я же сидела и просматривала содержимое своей сумки. Складывала свои фотографии по карманам, проверяла новости "ВКонтакте", искала жетон на обратную дорогу. Ничего не замечала, в общем, сконцентрировавшись на своих вещах и мыслях. На коленях лежали все мои фотографии. Они - моё сокровище. Тут фотографии старых книг из маленького книжного магазинчика, который находится в моём дворе. Тут и фото с крыши, вид на "Дом книги" и Невский проспект. Фото с концерта "Валентина Стрыкало", размытое и цветное. Я задумалась и ненадолго замерла, смотря на все эти снимки. Рядом сел тот парень и прикрыл глаза. Через минуту я заметила, что он краем глаза смотрит на мои снимки. Смутившись, - ибо там была и его фотография, - я быстро прикрыла их рукой, но поняла, что это выглядит ещё более нелепо. Подняв глаза, мы встретились взглядами и тут же их отвели. - Мне тут нравится, - тихо пробормотала я, дабы снять напряженное молчание. - Здесь так... Тихо и мирно. Картины, искусство... И опять молчание. И зачем я только начала что-то говорить?! - Мне тоже, - вдруг сказал он. - Не люблю суету. Я думал, что тут люднее. Он как бы невзначай притронулся к фотографии, которую я сделала несколько минут назад, и спросил: - Мне нравится. Можно посмотреть? Я кивнула и отдала снимок. Парень долго рассматривал всё, что на нем изображено, а потом вернул обратно. - Меня зовут Руслан, - доброжелательно поздоровался он. - Василиса, - я взяла сумку в руку и ушла в другой зал. Меня это удивило, но Руслан последовал за мной. - Я не совсем разбираюсь в искусстве, если честно, - осторожно сказал мой новый знакомый. - Просто смотрю на картины и всё. Особо не задумываюсь над авторами, направлением и прочим. А ты? - Совсем наоборот. Я люблю изучать стили в живописи, ходить на выставки, в музеи. Картины для меня - это как отдельные миры. Наверное, я просто подражатель. Тоже люблю рисовать. Но мне кажется, что я просто копирую. Ничего необычного, псевдо-художник. Сейчас таких очень много. Я пожала плечами и остановилась около картины Куинджи. Последний незаконченный пейзаж. И все равно - завораживающий. Ночь над рекой, тонкий полумесяц и серо-голубое небо. Я замерла, и из "транса" меня вывел голос Руслана: - Видно, что ты в восторге от различных картин. Я не услышала в голосе парня иронию, но, тем не менее, мои щёки залились краской, и я почувствовала себя неуверенно. - Да, это просто пейзажи, они такие... Завораживающие. Насколько я знаю, Куинджи не дописал это произведение, но оно кажется очень гармоничным. Даже не знаю, что тут ещё можно добавить. Прошёл час, а может и больше, а я никак не хотела уходить из музея. На выходе Руслан сказал, что ему очень понравилась эта экскурсия, и мы оба засмеялись. - И все питерцы такие? - спросил он, когда мы шли к метро. - Какие? - Ну... Искусствоведы. Ты так легко рассказывала о художниках, словно они твои друзья, и ты их знаешь, как свои пять пальцев. Я захохотала. - Не знаю, я думаю, мне ещё есть куда стремиться. Можешь приходить в Русский музей каждый день и так же подсаживаться к каждому. Потом расскажешь, такие же они или нет. Мы обменялись номерами телефонов и разошлись по домам. Чуть отойдя, я про себя усмехнулась - обычно такие знакомства не венчаются долгим общением или типа того. Просто встретились, поговорили о картинах, и разошлись. Как только я пришла домой, то сразу же упала на свой матрац и уснула. Снились мне различные полотна и разгромленная Помпея.