Я от себя хотел отгородиться

Я ходила в своей комнате из стороны в сторону. На улице уже давно опустилась мгла, белые ночи становились короче и короче с каждым днём. Город опять окутывал туман, смешанный с темнотой и свежим ветром, чьи порывы несутся от самой реки Невы. Моё окно выходило прямо на Московский вокзал. Ежедневно тут было очень много народу, постоянно ездили машины. Даже ночью шум не утихал ни на минуту. Мой сегодняшний сон был растревожен. На столе, что стоял близ кровати, находился светильник. Не очень яркий, с противным жёлтым светом. Он горел, изредка лампочка мигала, словно намекая, что пора ложиться спать. Но я не могла. Что-то меня тяготило, из-за чего-то сердце заходилось, и с каждым шагом, мысли роем безумных пчел бились о голову. Я садилась рисовать – и всё валилось из рук. Я стелила постель, укутывалась в одеяло, но глаза не хотели закрываться. Я смотрела на своих фарфоровых и больших шарнирных кукол, в их бездонные глаза, обрамленные густыми ресницами, которые для обычного человека кажутся чудом. У них длинные шелковые платья с кринолинами и дополнительными пышными юбками. На мягких волосах, уложенных в локоны, были шляпы или ободки. Я могла разглядывать кукольную одежду или личики часами. Аккуратные розовые губы бантиком, грустные глаза и румяные щёки. От них даже исходил какой-то невероятно-сладкий аромат, конфетный и нежный. Но даже смотря на кукол, которые всегда меня успокаивали и заставляли моё сердце наполняться нежными чувствами, я не могла спокойно погасить свет и, не думая ни о чём, провалиться в сон. Было в их глубоких глазах что-то родное и будоражащее. Я открыла окно, надеясь, что вместе со свежим воздухом в мою комнату придет спокойствие. ~ Внутри упаковки сигарет, которые купил Руслан, было выведено аккуратным почерком: « Море внешне безжизненно, но оно полно чудовищной жизни, которую не дано постичь, пока не пойдешь на дно.» Я долго думала над этой фразой. Мне казалось, он что-то хотел донести. Что-то важное. Руслан никогда не был простым в общении. Он говорил, что никогда не улыбается по пустякам, при этом смеясь тебе в лицо. Он морщится при виде сигарет, а потом дарит их тебе, спокойно пожимая плечами. За оболочкой скромного и тихого парня скрывался ураган, необъятная Вселенная. Он всегда был задумчив и грустен, ни на секунду не расслаблялся и в глазах его стоял непонятный страх, испуг и стеснение. Пытаясь его понять, можно было лишь запутаться ещё сильнее. И сейчас. Он что-то хотел сказать. А может, наоборот. Я ничего не понимала. Но ничего и не надо было понимать. Обычный человек лишь пожал бы плечами и достал сигарету из пачки. Но меня что-то беспокоило. Я сама не знала, что. На следующий день Руслан пришел ко мне в коммуналку. Изначально я была против этой идеи. Да чем моя квартира, которая, к слову, лишь частично моя, может кого-то привлечь? Что тут можно делать? Сидеть в комнате, разглядывать кукол и молчать? Соседи будут весь день, а может и больше, перемывать тебе и Руслану косточки, пока не сточат язык в кровь. Тут пахнет затхлостью и стариной, везде грязно. Но Руслана это не пугало. Он вообще не обращал внимания на обстановку. - Люди везде. Грязь везде. Не только тут. Можно мне пройти? – его голос был мягким и тихим, как и всегда. Я растерялась, но отступила, чтобы парень всё-таки смог пройти. - Только не надо особо как-то… Попадаться другим на глаза. Я не хочу лишних обсуждений. - Как скажешь. А что, тут сплетней много? – он оглядел коридор. Я кивнула. - Ну да. Бывает такое. Что это у тебя? Я заметила, что Руслан прятал что-то за спиной, переминаясь с ноги на ногу. В конце концов, парень вытащил их, и в его руках, которые, кстати, немного дрожали, была красивая красная роза с длинным стеблем. Она была словно ненастоящая, но когда я коснулась носом её тонких лепестков, которые источали свежий и вкусный запах, я поняла, что это всё взаправду. - Вау. Не ожидала, - я почувствовала, как краснею. - Только не знаю, что с ней делать. Правда. Не понимаю, зачем люди дарят цветы. Мне просто интересна твоя реакция. Всё в духе Руслана. Я посмотрела на него заинтересованным взглядом и улыбнулась. - Эта хитрая улыбка ввела меня в замешательство, - усмехнулся Руслан. В конце коридора послышался скрип двери. Я сказала, чтобы парень шёл в комнату, а я пока поищу чего-нибудь съедобного на кухне. Под вечер тут собирается много народу. Соседи приходят с работы, уставшие и вымотанные, иногда общаются между собой, готовят еду. На кухне едят очень-очень редко, чаще всего с тарелками уходят к себе. Между соседями коммуналки, как повелось, нечасто бывают нормальные отношения. Все друг друга обсуждают, иногда даже пакостят. Именно поэтому я до последнего не хотела, чтобы Руслан приходил ко мне в гости, я так не люблю эти сплетни. И кроме отвратительных коридоров, которые пугают бесконечностью, пустотой и холодом, от каждых стен отлетают противные шепотки. Это уже превратилось в болезнь – я везде слышу какие-то сплетни. Даже не могу понять, где действительно кто-то говорит, а где сработало моё воображение Я села на стул и стала медленно общипывать розу. Рядом со мной уже приютилась соседка Люба, жадная до сплетен и слухов. Не важно, про кого. Она просто любит всех обсуждать. - Ва-ау, какая красивая, - сладко протянула та, рассматривая лепестки, которые медленно опускались на стол. Я сделала вид, что не услышала её. - Это твой парень тебе подарил? Опять игнор. - Я его, кажется, видела. Краси-ивый. Высокий такой, правда, сутулый. Ну и какой-то он… - Оставь меня в покое, - с ноткой раздражения сказала я. Люба на секунду замешкалась, а потом встала и ушла в свою комнату. Я спокойно выдохнула и продолжила общипывать бедный цветок. Позже я достала кастрюлю и несколько яиц. Было решено засахарить розу. Через некоторое время в неглубокой миске лежали лепестки цветка с тонким слоем сахара. Быстро зайдя в свою комнату, я увидела, как Руслан с заинтересованным видом рассматривает одну из кукол. Их так много, я только сейчас это поняла. Вздрогнув от резкого хлопка двери, Руслан заметил: - Их так… Много. И ты не боишься их, когда засыпаешь? - Ты про кукол? Нет, я даже не думаю об этом. А должна? - Они выглядят… Устрашающе. Эти стеклянные глаза, такие пустые и грустные. До какого состояния надо довести человека, чтобы он смотрел на окружающий мир таким же взглядом? Я села на кровать и задумалась. Действительно. Я слышала, что депрессивные люди очень любят коллекционировать кукол. Думаю, в этом есть некая ирония. - Вообще мне нравится твоя комната. Правда. Все эти куклы, растения и пианино. Мило. У меня действительно было пианино. Я играла на нем так редко, что на крышке образовался уже приличный слой пыли. На подоконнике и около двери стояли несколько растений. На полках усажены мои фарфоровые и шарнирные игрушечные друзья. - Я не так часто играю на нём, - я махнула рукой в сторону инструмента, - соседи иногда жалуются. - Серьёзно? – усмехнулся парень. - Я не очень умею играть на фортепиано. Попробую. Кажется, ещё что-то помню. Меня мама научила немного. Он одной рукой открыл крышку, и с неё обрушился этот самый слой пыли. Парень тихо закашлялся, но промолчал. - Вольфганг Амадей Моцарт, "Турецкий марш", или как-то так, - торжественно заявил он. Пальцы начали быстро передвигаться по клавиатуре. Он с такой легкостью играл отрывок из этой композиции, музыка заполнила всю комнату, а он, согнувшись над инструментом, даже, казалось, не задумывался о том, какую клавишу нажимать и когда. Я завыла, закрыла глаза ладонями и откинулась на кровать. - Ты чего? – засмеялся он. - Ты серьёзно? Нет, ты действительно считаешь, что это – «немного знаю»? Я провела столько лет в музыкальной школе, но сейчас уже не помню ни нот, толком ни-че-го. А ты без проблем исполняешь Моцарта! Руслан засмеялся и подошёл ко мне. Пианино ему уже стало вмиг неинтересно. - Кстати, что это? – он показал пальцем на тарелку. - Не знаю, попробуй. Руслан сел рядом и, откусив кусок, сморщился. - Слишком сладкие. Не особый фанат сладкого... - ...И вообще всего, - я опустила глаза и горько усмехнулась. - Я просто чаще говорю о том, что не люблю. Знаю. Но это как средство самозащиты. Чтобы люди не донимали меня. Я часто сталкивался с тем, что когда я говорил свои предпочтения, люди стремились угодить мне, и в итоге постоянно припоминали мне о моих "слабостях". Это просто неудобно. Я не люблю, когда мне пытаются угодить, как-то растормошить ради беседы. Так что пускай люди знают только то, что делать при мне нельзя и не трогают меня. Мне... Мне как-то в одиночестве спокойнее. Жаль, что в Москве о тишине и спокойствии можно только мечтать. - Ты из Москвы? - удивилась я. - Да, через три дня уезжаю обратно. Как-то даже из головы вылетело.