Я от себя хотел отгородиться

Через полчаса придёт поезд. Пока в наушниках на повторе играла одна из песен "The Neighbourhood ", я держала в руках потрёпанный старый сборник стихов Есенина, который достался мне ещё от бабушки. Он был очень ветхим, поэтому пальцы мои дрожали. Хотя, наверное, это даже к лучшему - волнение можно списать на то, что я боюсь уронить книгу или окончательно её "развалить" "До свиданья, друг мой, до свиданья. Милый мой, ты у меня в груди. Предназначенное расставанье Обещает встречу впереди." - Думаю, не лучшей идеей было читать стихи Есенина, - устало усмехнулся Руслан и прикрыл глаза. Он сказал, что всю ночь не спал. Потом добавил, что всё слишком затянул, собирался где-то ночью, а потом просто мучила бессонница. Я улыбнулась, но промолчала. - Почему именно сегодня? Я думал, что даже до вокзала не дойду, - Руслан потёр глаза и продолжил слушать, как я читаю. Меня, как ни странно, совсем не клонило в сон. Положив голову мне на плечо, Руслан зевнул и сделал вид, что уснул. - Ты не выспишься за двадцать минут. - Ты меня недооцениваешь, - уверенно произнёс парень, - читай-читай пока. "Прощай, Баку! Тебя я не увижу. Теперь в душе печаль, теперь в душе испуг. И сердце под рукой теперь больней и ближе, И чувствую сильней простое слово: друг." -... Уважаемые пассажиры, поезд триста пятьдесят второй дробь триста пятьдесят третий "Санкт-Петербург-Москва" прибывает к четвертому пути, к первой платформе... Руслан встал, поправил ручки рюкзака и вздохнул: - Не хочется уезжать. Тут как-то роднее уже, что ли. Полюбил Питер всего за неделю, забавно, не так ли? Жаль, что нескоро сюда ещё раз приеду. И он аккуратно вынул наушник из своего уха. Я слышала, как парень всё ещё тихо напевал "Female Robbery". - Нескоро - это когда? - беспокойно спросила я. - Думаю, через месяц. Может, больше. Не знаю, всё так сумбурно, правда. Но я приеду. Мне тут нравится больше, чем у себя дома. Я облегченно вздохнула. Как же мне хотелось увидеть его вновь! Поезд только-только приезжал, Руслан ещё здесь, передо мной, я могу его обнять или подержать за руку, но я уже скучала. Что-то мне подсказывает, что этот месяц будет длится вечность. - Я тебе звонить буду по "Скайпу". И писать "ВКонтакте". Хоть каждый день. Я постараюсь. Щёки Руслана немного покраснели. Так всегда бывает, когда он добавляет в конец предложения такие слова как "Постараюсь" или "Обещаю". Я заметила, что он более остро реагирует на подобные слова и высказывания. Более ответственно, что ли. И если он сказал, что будет стараться писать или звонить мне каждый день - он обязательно сдержит это обещание. - Давай обнимемся, что ли, а то стоим как идиоты, - засмеялся Руслан. Его смех был таким лёгким и приятным, словно он никогда ни о чём не волнуется. Совершенно не подходит к его внешнему виду. К этой постоянной обеспокоенности и осторожности движений. Высокий и сутулый, с широкими плечами. Руслан идеально подходил под ироничное, по отношению к человеку, слово "шкаф". Когда он крепко обнял меня, мои ноги оторвались от земли. Я заболтала ими и засмеялась. - Вот видишь, уже смеёшься. Я скоро приеду, месяц быстро пролетит. - Звучит не очень убедительно. Ты же сам себе не веришь, да? - Ты права. Но я пытаюсь себя в этом заверить. Мы стояли так где-то минуту. Опустив меня на землю, Руслан сказал: - Когда придёшь домой, проверь, что лежит под кроватью, - и, хитро улыбнувшись, Руслан ушёл к проводнице. Я ещё минуту постояла и посмотрела издалека, как Руслан протягивает недовольной проводнице билет и паспорт, неторопливо поднимается в вагон и растворяется среди других пассажиров. И хоть до дома было недалеко, я все равно ускорила шаг. Что же всё-таки было под кроватью? Придя в коммунальную квартиру, я первым делом заглянула под постель. Обычно там лежали книги, которые не уместились на полках или в шкафу, маленькая коробка с одеждой для кукол, какие-то старые вещи и несколько тонких фотоальбомов. Я села на колени и вытащила всё, что было под койкой. В лицо полетели целые комки пыли, которые не убирались годами. Я не понимала, что же хотел мне донести Руслан. Он что-то спрятал под кроватью? Может, он просто хотел, чтобы я там прибралась? Или же он что-то украл и хотел посмеяться надо мной? И, кажется, я достала уже всё. Тут даже был мой плюшевый медведь, с которым я спала чуть ли не до конца школы. И вот, мои пальцы нащупали мягкую ткань. Я уже подумала, что это какой-нибудь мой свитер, который, как и плюшевый медведь, оказались там из-за чистой случайности. Какой-нибудь детский или уродливый, этакий привет из Советского Союза и детства моей мамы. Но нет. Я достала тёплую, большую кофту, которая была надежно припрятана в самом углу моей комнаты. И как он её туда запихнул?! Она была цвета мокрого асфальта, аккуратно сложенная и очень мягкая. От свитера исходил сладкий мускусный аромат. Смолистый и опьяняющий. Я аккуратно развернула свитшот, чтобы надеть его, и из рукава что-то выпало. Это была наша общая фотография. Руслан закатил глаза, а я стояла рядом и, закрыв половину лица прядью волос, прищурила глаза. Хоть и не было видно, но я улыбалась. Сзади был поток людей и крыша "Дома книги". На обратной стороне снимка всё таким же аккуратным почерком была выведена строчка из песни Ланы Дель Рэй. "You fit me better than my favorite sweater" И несколько наспех нарисованных бриллиантов, по типу того, что был у него набит на большем пальце. Я надела эту кофту и опять включила в наушниках "Female Robbery". Последняя строчка, которую Джесси пел уже на выдохе, мне уж слишком понравилась. Теперь эта песня ассоциировалась у меня с расставанием, которое, - я точно знала, - как говорил Есенин, обещает встречу впереди. "I think I found love..."