Гарри Поттер и Та-кого-нельзя-называть

      Гарри преследовало чувство дежа-вю, пусть даже он сам не знал этого слова. Как и два года тому назад, он занимался тем, что варил изменяющее сознание зелье из расширенной программы, которое по плечу не каждому семикурснику; и, как в прошлый раз, он делал это в заброшенном туалете для девочек. Имелись, правда, и свои отличия, главным из которых был способ, которым Гарри получил ингредиенты для своего отвара. Статья в "Ежедневном Пророке", рассказывающая о дерзком ограблении одной из старейших лавок в Косом Переулке, до сей поры была на памяти у юного волшебника, и эти воспоминания никак нельзя назвать приятными, ибо в тот момент ему казалось, что все, особенно, разумеется, Гермиона, как-то странно на него смотрят, будто бы что-то подозревая, а Рон, с которым они на пару провернули это дело, нервничал так явно, что Гарри хотелось достать палочку и наложить на друга какое-нибудь парализующее заклятье, а то и вовсе превратить его в... Словом, во что-то мелкое и незаметное.       Другим отличием, не столь сильно бросающимся в глаза, была цель всего предприятия. Сейчас Гарри создавал не то, что позволит ему либо найти убийцу, терроризирующего школу магов и отправившего на тот свет нескольких детей, либо спасти лучшего друга, но мерзкое варево, призванное замутнить разум другого человека, пусть даже, по его мнению, и не слишком хорошего, но не сделавшего ничего по-настоящему дурного.       В нынешнем промежуточном состоянии жидкость в котле, которую теперь надлежало мешать строго определенное число раз против часовой стрелке и наоборот, сейчас имела густо-фиолетовый цвет. В отличие от бесцветной сыворотки правды, зелье имело запах и, с некоторых пор, оно, помимо всего прочего, пахло духами, которыми обычно пользовалась Мариэтта. Не сказать, что в этом было нечто необычное — свойства любовного зелья были перечислены и описаны весьма подробно, но Гарри почему-то находил в этом факте что-то беспокоящее, хотя, после ночного налета на Аптеку Малпепера, он вообще не чувствовал себя достаточно спокойно. Все-таки, не стоило заходить так далеко, и желание помочь Рону никак не могло оправдать подобное безрассудство.        — И кого ты собрался поить этой дрянью? Надеюсь, не меня?       Гарри вздрогнул и лишь каким-то чудом не сбился со счета. Случись такое, и о зелье можно было бы забыть.        — Еще и залез в лавку такого уважаемого волшебника, — продолжала Мариэтта, — и думаешь, будто никто не догадается, кому под силу снять охранные чары?       Наконец, Гарри окончил сложный ритуал размешивания и смог обернуться к Мариэтте. Он хорошо помнил, чем и как закончилась их последняя встреча, и даже пытался придумывать какие-то ковбойские фразочки, вроде "Мэри, давай продолжим с того места, где мы остановились в прошлый раз" и даже еще смелее, однако, увидев свою наставницу, он разом позабыл все эти глупости. Возможно, происходи дело не в таком паршивом месте, как туалет, все могло бы повернуться иначе, но главным был даже не неподходящий антураж, а настроение Мариэтты. По лицу и тону темной волшебницы было совершенно ясно, что на сей раз она не одобряет идею Гарри.        — Разумеется нет, — ответил юный маг, — это вообще не для меня. Рон хочет пригласить на бал эту французскую зазнайку Флер Делакур, но, естественно, без какого-нибудь зелья она в его сторону даже не взглянет, да и среди любовных напитков только...       Мариэтта выругалась. Нельзя сказать, что она когда-то стеснялась в выражениях, но такая реакция была чрезмерной даже для нее.        — Мало того, что ты подверг себя совершенно ненужной опасности, степень которой, похоже, до конца не смог даже оценить, так еще и сделал это ради какого-то идиота. Но еще смешнее то, что твое зелье не сработает на этой французской шлюхе, ведь она же квартеронка, вейла на четверть, а амортенция действует только на людей.       Чтобы переварить услышанное, Гарри понадобилась целая минута, в продолжение которой Мариэтта смотрела на него с откровенной насмешкой.        — Что же мне делать? — наконец, спросил Гарри. — Неужели все это зря?        — Именно так, — подтвердила Мариэтта, — зелье бы просто не подеййствовало. Как вы собирались поить им эту Делакур, кстати?        — Честно говоря, у меня не было плана, — сознался Гарри, — а для вейл не существует какого-нибудь аналогичного зелья?        — Существует, только его рецепт сейчас во всей Британии знает, может, человек шесть или семь. То зелье куда сложнее Амортенции, да и некоторые ингредиенты для него запрещены к продаже. Но и это зелье не подействует на Флер, ведь она не совсем вейла.        — Как же быть? — спросил Гарри. — Может, смешать эти зелья? Хотя, если там такой состав, то за его приготовление наверняка светит Азкабан, если не смертная казнь.        — Даже если забыть про запреты, то эти два зелья нельзя смешивать, они несовместимы, — поведала Мариэтта, — так что приворожить Флер Делакур у вас не выйдет.        — Вот черт! — зло пробурчал Гарри. — И что мне теперь делать с этой гадостью? — он остановился, но, прежде чем его собеседница ответила, Гарри пришла в голову счастливая мысль: — Может быть, продать? Пока что зельем может воспользоваться другой, ведь волос субъекта действия нужно добавлять почти в самом конце. Думаю, сейчас у многих будут проблемы найти пару.        — Попробуй хотя бы раз в жизни не только послушать мои слова, но и прислушаться к ним, — приблизившись к Гарри, произнесла Мариэтта, — ты смог нейтрализовать защиту на Турнире Трех Волшебников, за что тебе присудили техническое поражение. И, спустя буквально несколько дней, кто-то снимает охранные чары в магазине Малпепера, похищает компоненты для зелий стоимостью в несколько сотен галлеонов и скрывается неизвестным способом.       Гарри похолодел. Он вдруг — в первый раз — по-настоящему обдумал то, как их с Роном вылазка действительно выглядит со стороны. Много ли людей во всей Англии владеет техниками обхода охранных заклятий? Судя по тому, что в школе о таких вещах не рассказывают ничего, ответ очевиден — совсем мало. И как долго нужно будет думать даже самому тупому министерскому чиновнику, чтобы связать ограбление волшебной аптеки с появлением у какого-то нищего четверокурсника сложного зелья с неоднозначной репутацией?        — Эванеска, — произнес Гарри, направив палочку на содержимое котла.        — Недурно, — одобрила Мариэтта, — если тебя хорошенько напугать, то ты вполне способен быстро соображать.        — Наверное, мне нужно избавиться от всего остального, — задумчиво произнес Гарри, — я ведь специально набрал разных ингредиентов... Да, но ведь Дамблдор не мог не обратить на это внимание!        — Даже не сомневайся, старый подлец отлично понял, кто стоит за этой кражей.       Гарри сделалось совсем уж нехорошо. Возможно, прямо сейчас какие-нибудь мракоборцы, а то и еще кто похуже, рыскают по гриффиндорской спальне, ища вещественные доказательства. Разумеется, Гарри позаботился о том, чтобы спрятать украденное, но сейчас, когда на горизонте замаячил один из сильнейших магов последних полутора веков, ему вдруг стала совершенно очевидна недостаточность принятых мер, как и собственная непроходимая глупость. Он беспомощно посмотрел на Мариэтту:        — Что же мне делать?        — Не знаю, — та картинно пожала плечами, — а о чем ты вообще думал?        — Да какая разница? — вскипел Гарри. Его внезапно охватила злость на свою наставницу, которой ничего не стоило вызвать свои красные молнии и исчезнуть. — Теперь это уже не важно.        — Ах, не важно! Ты, Гарри, постоянно совершаешь ошибки, вполне способные привести к твоей смерти, а потом спрашиваешь, что тебе делать. Начинай взрослеть, если хочешь, чтобы я и дальше тратила на тебя время!       Гарри отошел от котла. Туалет вдруг показался ему невообразимо тесным, так что захотелось немедленно выйти на свежий воздух, но Гарри все же смог взять себя в руки. Действительно, Мэри права, он сам загнал себя в угол, так что и злиться стоит только на одного человека, а именно на Гарри Джеймса Поттера.        — Дамблдор понял, что я забрался в лавку, — произнес Гарри, — он понял это сразу же, как вышла статья в "Пророке", а то и еще раньше. Значит, ему ничто не мешало взять меня за глотку, а уж найти доказательства после этого было бы легче легкого. Значит, он по каким-то причинам решил отложить все это и позволить мне думать, что я смог всех провести, что я и делал. Чего же он ждет?       Гарри подождал, не соизволит ли Мариэтта вмешаться в его построения, но та лишь следила за ним с неким намеком на интерес, будто речь шла о чем-то незначительном. Впрочем, его жизнь вполне могла не представлять такой уж ценности для бессмертной ведьмы, с легкостью натравливавшей на целые города толпы кровожадных фанатиков. Поняв это, Гарри продолжил:        — Возможно, он хочет понять, для чего мне понадобился такой странный набор компонентов. Он подозревает меня в чем-то недобром, а ведь есть еще второе испытание. — Гарри даже хлопнул себя по лбу: — Ну конечно, Дамблдор думает, что я решил приготовить какое-то хитрое зелье, которое поможет мне победить. Тогда все станет очевидно для всех, а я, возможно, прибавлю что-нибудь запрещенное к своему "послужному списку", где уже значится незаконное проникновение, кража и еще много чего.        — Может и так, — все же нарушила молчание Мариэтта, — но я склонна думать, что Дамблдор наконец-то стал подозревать о нашей с тобой связи. — произнеся последнее слово, волшебница улыбнулась, как показалось Гарри. — Но твой вариант мне тоже нравится. Думаю, Дамблдор действительно хочет получить убедительные доказательства, потому как до конца не уверен в том, что ты имеешь отношение к похищению. Если бы речь не шла о защите чести школы, старый греховодник уже наплевал бы на свою собственную ложь и заставил тебя объясняться в весьма жестких условиях. Его остановило лишь твое участие в Турнире, так что тебе стоит благодарить меня за то, что легко отделался.       У Гарри язык чесался возразить в том духе, что Мариэтта втравила его во всю эту историю, но, зная ее нрав, ему не составляло труда понять, как она ему ответит: "разве я заставляла тебя устраивать нападение на честного торговца? Разве я согласилась участвовать в этой дурно пахнущей авантюре?". Нет, он не даст ей лишний повод ругать себя, тем более, он от начала и до конца виноват.        — Значит, если я избавлюсь от компонентов... — начал Гарри.        — Ты не решишь всех проблем. Да, конечно, хранить их у себя нельзя, их надо уничтожить. Я удивляюсь, как ты мог сам не понять такую очевидную вещь. Я недовольна тобой, Гарри! Особенно я недовольна тем, что ты не пожелал думать, не просто не смог — такое может случиться с каждым, да и требовать от тебя опыта и мудрости столетнего мага глупо, но ты ведь все отлично понял, причем практически без подсказок.        — Извини, — пробормотал Гарри, — я...        — Я больше так не буду, — противно прогнусавила Мариэтта, — ты уже влез в историю с Беллой, свидетелем которой стал этот размазня Долгопупс. Наше счастье, что эту историю не стали пытаться раскрутить из-за того, что слишком многих обрадовала смерть Беллатрисы, особенно министра магии. Но по миру бродит живой свидетель того, как ты, применяя черную магию, убил человека и нескольких центавров. А теперь таких свидетелей стало на одного больше! Можешь ты поручиться, что твой дружок будет держать язык за зубами? — Мариэтта дождалась, пока Гарри сокрушенно покачал головой. — Тогда что ты прикажешь делать мне? Ты же так любишь этот вопрос! Как тебе понравится самому на него отвечать? Может, мне стоит убить этого Богом проклятого Рона Уизли? Не нужно так на меня смотреть! Если я решу это сделать, то вся вина будет лежать на тебе!       Гарри молчал. Он отлично понимал, что Мариэтте ничего не стоит воплотить свою угрозу, а его доводы могут сыграть совсем не в пользу друга.        — Ладно, — сказала Мариэтта, — по крайней мере я вижу, что ты понял всю тяжесть сложившейся ситуации. В конце концов, раз Дамблдор не начал действовать сразу, он и дальше будет выжидать.        — А что он предпримет, когда поймет, что ожидание затянулось? — поняв, что тема убийства Рона ушла с первого плана повестки, рискнул осведомиться Гарри.        — Он постарается вызнать, куда именно делись компоненты. Если мозги в голове старого дьявола еще не совсем протухли, он понимает, что просто так дело не закончится, и наворованное тобой где-нибудь всплывет. Когда станет ясно, что ты не использовал никаких зелий, он либо решит, что ты передал компоненты мне, либо что за ограблением стоит кто-то другой. Есть и третий вариант: он попытается надавить на тебя. Последнее в любом случае откладывается до окончания Турнира, иначе он столкнется с серьезной проблемой, ведь Кубок Огня вытащит тебя даже из Азкабана, не говоря уж о том, какой будет позор, если выяснится, что чемпион Хогвартса и самый достойный ученик Дамблдора — обыкновенный вор. Поэтому до конца Турнира можешь быть совершенно спокоен, ну а потом...       Мариэтта беззаботно махнула рукой и без всякого перехода задала вопрос:        — А сам-то ты с кем пойдешь на бал?        — По правде говоря, я вовсе не собирался туда идти, — признался Гарри, — думаю, я буду выглядеть там совсем неуместно, да и идти мне не с кем.        — Не с кем идти, — фыркнула Мариэтта, — ты же чемпион Хогвартса. К тому же, на бал пускают только с четвертого курса, то есть, все девочки, кому не повезло родиться слишком поздно, сейчас срочно ищут кого-нибудь, кто их туда возьмет. Да и вообще, ты же должен открывать праздник вместе с другими чемпионами.        — Я и танцевать не умею, — пробубнил Гарри, — да и вообще, ну их совсем. У меня даже мантии парадной нет.       Гарри не стал уточнять, что миссис Уизли прислала им с Роном две старых мантии. На это Мариэтта возразила, что мантия — не самое главное, тем более, всегда можно что-нибудь придумать, затем посоветовала ему подумать получше и пригласить какую-нибудь девочку, иначе он будет выглядеть не просто неуместно, а как последний неудачник, которого сторонятся все девушки. Мариэтта рассказала необыкновенно поучительную историю из своей юности про некоего Билли по прозвищу вонючка, от которого тоже все шарахались, потому что он считал мытье ненужным излишеством, а потом этот бедолага с горя спрыгнул с астрономической башни.       Гарри нашел Рона в библиотеке, где тот пытался справиться с огромным заданием по зельям. Надо сказать, что теперь, после сцены, устроенной Роном, на помощь Гермионы в нелегком деле написания школьных сочинений расчитывать не приходилось, поэтому даже до таких любителей свободного времени как Гарри и Рон начало доходить, что пора браться за ум. Правда, в случае с Роном все пока что ограничивалось тем, что младший Уизли бесцельно проводил время в библиотеке. Именно поэтому Гарри застал Рона сидящим над раскрытой книгой, подперев голову рукой.        — Ну что, — оживился Рон, — как идет дело?       -Слушай, дружище, я не хочу тебя расстраивать, но, похоже, на бал ты пойдешь один, — произнес Гарри, кладя на стол древнюю книгу "разумные магические существа и их отношения с заклинаниями, проклятиями и магическими зельями", на поиски которой ему пришлось потратить добрых полчаса.        — Неужели запалили? — с испугом прошептал Рон.        — Да нет, — покачал головой Гарри, — просто Флер твоя — квартиронка.        — Что? — Рон, похоже, решил на всякий случай обидеться. — Ты, конечно, мой друг, но...        — Это значит, что она вейла на четверть, — пояснил Гарри, — неужели никогда не слышал такое слово?       Естественно, до сегодняшнего вечера Гарри и сам ничего подобного не слышал, но узнать, что хотя бы в их узком кругу он не самый темный и необразованный было весьма приятно. Гермиона, знавшая все умные слова, вряд ли сплоховала бы, но ведь на то она и Гермиона.        — Зелье не действует на таких полукровок. На них вообще не действуют подобные зелья. Если бы она была чистой вейлой, то на нее могло бы подействовать другое зелье, но оно, похоже, готовится из таких вещей, о которых не принято писать в школьных справочниках.        — Дьявольщина! — Рон с чувством захлопнул свою книгу. — Так и знал, что ничего у нас не выйдет!        — Знаешь, я не думаю, что стоит сильно расстраиваться, — заметил Гарри, — ведь, если подумать, то вейлы — это, вроде как, животные. Во всяком случае, они определенно не люди. Если подумать, то все это сильно смахивает на скотоложество.        — Какое еще к черту скотоложество? Никогда ни о чем подобном не слышал.        — Некоторые люди занимаются Этим с животными, например, арабы на ближнем востоке используют вместо женщин ослов, — сообщил Гарри, — по крайней мере, я слышал про такое от знакомых.        — Мы точно сейчас говорим об одном и том же? — Рон выглядел потрясенным, но заинтересованным. — Я бы никогда не стал совать...        — Я тоже! — прервал его Гарри. — Представь, что тебе предложили пойти на бал с коровой. Или с собакой. Или с лошадью. Или поцеловать эту же самую собаку.       Неизвестно, что именно ответил бы Рон, хотя нарисованная перспектива его, конечно же, не радовала, но внезапно вспыхнул ослепительный лиловый свет, и Гарри почувствовал, что куда-то летит. Правда, продлилось неожиданное путешествие буквально мгновение и окончилось чувствительным ударом. Судя по раздавшемуся паническому крику, судьба его друга ничем не отличалась.       Стало быть, Мариэтта на его счет оказалась совершенно права, и никакие ее наставления впрок не пошли, раз неведомым врагам удалось с такой легкостью подобраться к нему и нанести удар! Гарри постарался проморгаться и, когда ему это удалось, он понял, что висит под потолком библиотеки головой вниз.       "Во всяком случае, не умер" — подумал Гарри. Впрочем, стоило ему увидеть, кто вышел из-за книжного стеллажа, как радость быстро покинула юного волшебника.        — Гадкие мелкие паршивцы! — произнесла Флер Делакур со своим французским акцентом, который вполне мог бы показаться милым в иное время, однако для Гарри он прозвучал отвратительно.       Как это обыкновенно бывает с красивыми героинями художественных произведений, Флер оставалась прекрасной даже в гневе. Вот если бы еще ее гнев был направлен не на них с Роном, Гарри был бы вполне готов тихо отдать должное ее красоте, на время забыв о родстве соперницы по Турниру с вейлами.        — я вам не есть лошадь или собака! — направляя палочку вверх, сказала Флер, — И я знаю, что вы собираться подмешивать мне любовное зелье! Подонки пытались отравить меня эта отрава с четырех лет, и я проучу вас, маленькие слизняки!       Гарри отстраненно подумал, что жизнь вейлы-полукровки, наверное, и впрямь была невыносимой, раз ее пытались приворожить аж с четырех лет. Правда, куда больше его сейчас занимали другие мысли: как именно она собралась их проучить? К счастью, узнать прямо сейчас, каким казням Флер решила подвергнуть незадачливых отравителей, Гарри не довелось, ибо в поле его зрения появилась Мадам Пинс. Разъяренная Мадам Пинс — важное уточнение для любого, кто провел в Хогвартсе достаточно времени.        — Что здесь происходит? — оглядев развернувшуюся сцену, грозно вопросила библиотекарша.       Флер вздрогнула и, похоже, смутилась. Одно дело запугивать каких-то четверокурсников, и совсем другое — столкнуться со взрослым человеком, почти что преподавателем. Флер опустила палочку и начала что-то говорить, но Гарри толком ничего не понял, так как сила, удерживавшая его, резко пропала, и юный любитель приворотных зелий самым банальным образом упал. Правда каким-то чудом ему удалось приземлиться на ноги — видимо, оставившая его удача решила резко напомнить о себе. К сожалению, того же нельзя было сказать о Роне, который, громко заорав, рухнул лицом прямо на стол.       Гарри быстро выхватил палочку. Что ни говори, а без этого предмета любой волшебник не лучше самого последнего маггла.        — Никаких палочек в библиотеке! — Мадам пинс резко переключила свой гнев на него.       Гарри пришел в некоторое замешательство. С одной стороны, юная французская ведьма вряд ли станет нападать на них в присутствии взрослого, но с другой, кто знает, что может быть на уме у разозленной девушки, особенно у той, в чьих жилах течет кровь вейлы, пусть и изрядно разбавленная. Однако додумать мысль Гарри не успел, ибо Мадам Пинс вновь сменила цель, на сей раз выбрав Рона, который ухитрился разбить нос и лицо. Теперь друг Гарри ошалело озирался, а капли крови из его разбитого носа заливали страницы книги про разумных магических существ.

*      *      *

       — Рон, проснись, — тихо произнес Гарри, тряся товарища за плечо.       Рон во сне пробормотал что-то, кажется, упомянул Флер Делакур. На это Гарри зло выругался, так как впечатления от встречи с названной особой у него остались не самые лучшие. Нет, в принципе, ничего страшного не случилось: пока Пинс отчитывала Рона за испорченную книгу, француженка куда-то исчезла. Видимо, решила не доводить дело до международного скандала, либо положила себе разобраться с обидчиками когда-нибудь позже — вариант, который занимал мысли Гарри все последние дни. Некоторым сюрпризом стало то, что Рону по-прежнему нравилась Флер, говоря языком справочника по зельям, он, по-видимому, испытывал к ней влечение. Вот этого Гарри не мог понять, хотя он сам водил знакомство с Мариэттой, бывшей в тысячу раз опаснее какой-то недо-вейлы, но Ведь она неизменно хорошо относилась к нему.        — Вставай! — повторил Гарри, наклонившись над Роном. Он старался говорить тихо, чтобы не разбудить остальных, поэтому добиться результата от любившего поспать друга было столь непросто        — Какого черта? — сонно спросил Рон.        — Ты все еще собираешься идти на бал? — спросил Гарри.       Рон застонал. Видимо, во сне он был на балу с той самой Флер, а может и не на балу — это сейчас меньше всего интересовало Гарри.        — Так идешь или нет? — повторил Гарри свой вопрос еще настойчивее.       За напором он пытался скрыть неуверенность в правильности собственных действий — чувство, бывшее с ним столько, сколько он себя помнил.        — Может и пойду, — неопределенно сказал Рон, — ты чего так интересуешься? Наверняка, все это можно решить попозже, например, после завтрака? Ненавижу думать на голодный желудок.        — Я говорил тебе, что у меня есть тетя во Франции? — вместо ответа спросил Гарри. — Троюродная, если я что-нибудь понимаю во всем этом.        — Кажется, говорил, — не задумываясь ответил Рон.       Сам Гарри не испытывал на сей счет такой уверенности. Нет, насчет наличия тети, вернее — ее отсутствия, он был вполне уверен, но вот упоминал ли он эту воображаемую персону в разговорах с Роном? Кажется, с тетей Мари заочно успела познакомиться только Гермиона.        — Похоже, она узнала, что я попал на Турнир, — произнес гарри, рассеяно вертя в руках какой-то сверток, — учитывая, что в "пророке" писали обо всем этом, не удивлюсь, если во Франции дела обстоят так же, тем более, у них есть свой чемпион. Короче говоря, моя тетя узнала не только про Турнир, но и про бал и решила прислать мне парадную мантию.        — Надеюсь, она лучше той, которую прислала моя мама, — сказал Рон.       Голос молодого чародея звучал так, словно бы речь идет о чем-то незначительном, но Гарри-то знал, как болезненно Рон переживает собственную бедность. Чего уж говорить, сам Гарри тоже тяготился своим финансовым положением, но он всегда знал, что существует Мариэтта, которая, если станет совсем худо, придет на помощь. Во всяком случае должна, а случившееся сегодня утром позволяло укрепиться в этой надежде. Гарри сказал:        — В том-то и штука, мантия красивая. Она чертовски, вызывающе, неуместно красива!       С этими словами Гарри развернул сверток, оказавшийся парадной мантией темно-красного цвета, расшитой золотом — золотом! Гарри почему-то не сомневался, что это не дешевая подделка вроде маггловских женских платьев за полсотни фунтов его настоящей тетки, на паре из которых имелась золотистая вышивка. Впечатление от вещи, явно сделанной из дорогого материала, довершали золотые львы, вышитые на рукавах — символ их факультета. Гарри не знал, откуда его наставница взяла этот предмет гардероба, тем более, он был сшит не на взрослого мужчину, а на подростка. В коротенькой записке, написанной на тонкой розовой бумаге, темная волшебница не говорила о таких незначительных вещах. Она желала Гарри всяческих успехов как на Турнире, так и на балу, а в конце стояла подпись "Твоя любимая тетя Мари из Франции" — возмутительно наглая выходка, которая, если бы кто-то спросил мнение Гарри, не шла ни в какое сравнение с его собственными проделками, за которые он получил вполне заслуженную отповедь.        — Раздери меня тролль! — прошептал Рон. — Проклятье, если твоя тетка покупает тебе такие штуки, то...        — Она сказала, что одолжила ее мне, — соврал Гарри, — и что спустит с меня шкуру и сделает из нее обивку для кресла, если с этой вещью что-то случится.        — Могу себе представить.        — Только вот я не собираюсь рядиться в эту попугайскую одежду, — сказал Гарри, — не собираюсь, потому что я не хочу идти на их треклятые танцы, да еще и искать себе пару. У меня, если хочешь знать, так никого и нет! Если Дамблдору так хочется, пускай сам ищет мне парадную мантию и ставит со мной в пару Макгонагалл.       Рон ухмыльнулся, а Гарри подумал, что, наверное, зашел слишком далеко, особенно в конце. Кто знает, какое влияние может оказать слово, произнесенное волшебником, пусть даже и в шутку?        — В общем, если ты все-таки пойдешь, то можешь взять мантию. Если кто-то спросит — скажешь, что это ваша фамильная реликвия, хотя едва ли кому придет в голову задавать подобные вопросы.        — А что, если с ней случится какая-нибудь беда? — спросил Рон, вертя вещь.       По его лицу ясно читалась борьба двух противоречивых чувств, догадаться о природе которых не составляло труда даже для Гарри: страх влипнуть в неприятности с одной стороны и желание хотя бы раз в жизни показать себя — с другой. Пожалуй, какую-то роль в терзаниях Рона играла и гордость, которая, как знал Гарри из собственного опыта, тем сильнее, чем меньше денег...       "Тьфу ты, и когда это я стал таким наблюдательным? — подумал юный волшебник. — Наверное, виноваты дядя с тетей или Мариэтта с Дамблдором, а то и все они разом"        — Да чего с ней может случиться? — противореча самому себе, спросил Гарри. — Ну так, что скажешь?       И Рон, еще немного поборовшись с собой, согласился.       День, предшествующий балу, оказался не таким уж паршивым, особенно по сравнению с мрачными предчувствиями Гарри, вопреки здравому смыслу ожидавшего технического поражения в качестве итога названного мероприятия. По крайней мере, он насладился обществом друзей, проведя большую часть дня играя с Фредом, Джорджем и их младшим братом в снежки. Но конец приходит всему, а в первую очередь — хорошему, и наступающий вечер напомнил о приближении празднества.       Гарри сидел на своей кровати и ждал. Друзья, включая надевшего подаренную Мариэттой парадную мантию Рона, недавно ушли, оставив его в одиночестве. И теперь Гарри ждал... А чего, собственно, он ждал? Опыт подсказывал, что приверженцы строгого соблюдения традиции и правила во главе с Дамблдором едва ли оставят его в покое, но какие именно шаги они предпримут? Пошлют за ним Перси Уизли, чтобы тот призвал отбившегося от рук чемпиона к порядку? Или, быть может, сюда, на сугубо мужскую территорию, заявится сама Макгонагалл? Почему-то такое развитие событий казалось интригующим, наверное, потому что выходило далеко за пределы обыденности. Хотя одна женщина уже говорила с ним в этой самой комнате, и мир после этого не перевернулся.       А вот вспоминать про Мариэтту не следовало. С нее станется прийти и заставить Гарри идти на бал, а то и найти ему партнершу для танцев... Но нет, границы должны быть у всего, даже у сумасбродства великой темной волшебницы в обращении со своим учеником, и так издеваться над собой он ей не позволит. Что бы ни случилось, а танцевать Гарри Поттер сегодня не будет! "Почему?" — хотя бы потому что он так решил, потому что он провел эту границу. А для воплощения в жизнь своей идеи лучше держаться подальше от большого зала.       Гарри как раз обдумывал, как он может воспрепятствовать желающим притащить его силой, причем в своих исключительно отвлеченных размышлениях он дошел до изучения вопроса о том, можно ли использовать непростительное заклятие Авада Кедавра для добровольного выхода из рядов живущих, если уж дело примет нежелательный оборот, как вдруг дверь в спальню открылась.       Гарри думал, что ожидал увидеть на пороге кого угодно, но ему пришлось в очередной раз признать, что жизнь гораздо многограннее любых предположений, ибо профессор Снегг в списке кандидатов в посыльные определенно не значился. Перси, Гермиона, Дамблдор, Макгонагалл и даже Локонс — к приходу всех этих он был готов, но не к Снеггу.        — Поттер, — Снегг не стал тратить время на приветствия, — надеюсь, вы помните о том, где вы должны быть? Впрочем, судя по вашему виду, память снова вас подводит.        — Должен? — повторил Гарри. — Что именно и кому, сэр?       Профессор сделал шаг в спальню и воззрился на Гарри. Снегг всем своим видом демонстрировал два чувства: неприязнь и нетерпеливое ожидание. Вероятно, он рассчитывал, что Гарри хотя бы соизволит проявить элементарную вежливость и встать, вот только Гарри было плевать на то, что там себе воображает преподаватель по зельеварению. Дамблдор, если он послал Снегга, совершил большую ошибку. Отправь он Макгонагалл, и Гарри, вероятно, пошел бы с ней, но Снегг... Да черт его подери!        — Например, — процедил Снегг, — вам надлежит присутствовать на святочном балу. Вы обязаны открывать его, Поттер.        — Хорошо, с первой частью разобрались, — удивляясь собственной наглости и находчивости, признал Гарри, — но кому я все это должен?        — Хогвартсу, — не особенно задумываясь, ответил Снегг, — школе, в которой вы обучаетесь. Имейте каплю уважения к тем, кто тратит свою жизнь, пытаясь хоть чему-нибудь научить вас.        — Так Хогвартсу или этим, которые тратят на меня жизнь? — уточнил Гарри, по-прежнему не двигаясь с места. — Если речь о Хогвартсе, то как вы узнали, что ему нужно мое появление на балу? Он говорит с вами?        — Кто? — не понял Снегг.        — Хогвартс, разумеется. Как вы узнали, что я что-то ему должен?        — Послушайте, Поттер, прекратите валять дурака! Профессор Дамблдор велел привести вас в большой зал, и я намерен сделать это. Раз уж вам достало глупости бросить свое имя в Кубок и обмануть его, то извольте найти в себе немного ответственности и пройти со мной. Поверьте мне, если вы откажетесь, вас ждут бо-о-о-льшие неприятности.       Слово "большие" Снегг произнес так, что сразу было понятно: неприятности и впрямь ожидаются не маленькие, и Гарри, наверное, все же внял бы увещеваниям, ибо от отсутствия неприятностей он не страдал никогда, но Снегг сделал большую ошибку, некстати упомянув о кубке. Казалось бы, можно привыкнуть, но Гарри эта мимолетная колкость взбесила. Его можно было обвинить в нарушении правил первого испытания и во многих других вещах, среди которых числилось три убийства, но имени в растреклятый Кубок Огня он не бросал.        — Хорошо, — сказал Гарри поднимаясь, — я пойду. Только имейте в виду, там я всем расскажу, что вы встречались с Беллатрисой Лестрейндж в Визжащей Хижине.       Снегг выглядел так, будто его ударили по голове. А Гарри вдруг подумал, что бить по голове стоит не каждого, особенно так, что тот, кого ударили, остается в живых — могут ведь и сдачи дать.        — Как ты узнал?       Гарри толком не успел заметить, как профессор зельеварения оказался прямо перед ним, зато палочку, нацеленную прямо в лицо юноши, заметить удалось отлично. И что теперь делать?        — Я видел, — произнес Гарри больше чтобы потянуть время.       Никаких вариантов отбиться в голову не приходило. Стоит ему попытаться достать палочку, как Снегг разоружит его простейшим заклинанием. Допустим, у Гарри есть вторая палочка, но как это поможет, ведь Снегг отнимет и ее?        — Подробнее!       Похоже, с первым шоком, вызванным неожиданным обвинением, Снегг уже справился. Тем хуже для Гарри, ведь справиться с владеющимс собой противником еще сложнее, по крайней мере, если верить Мариэтте, опыта которой в подобных делах хватило бы на пяток непоследних любителей магических дуэлей.        — Я... Мы с друзьями хотели забраться туда, — ответил Гарри, — посмотреть, что внутри, хотели увидеть призраков. Но вместо них увидели вас, сэр.       Итак, единственное, что может сделать Гарри — достать палочку. Убежать, спрятаться или выкрутиться возможности положительно никакой — об этом и думать нечего. Вопрос в том, как это может ему помочь? Сейчас Снегг ничего подобного не ждет, не привык он к сопротивлению со стороны малолетних жертв. Следовательно, можно рассчитывать на эффект неожиданности.        — А дальше? — поторопил профессор. — Что было дальше? Вы знаете, кто устроил представление с адским огнем?       Можно ли поставить все на секундную растерянность Снегга? Растерянность темного мага, который участвовал и побеждал в поединках еще до рождения Гарри.        — Я не знаю, сэр. Мы сразу же ушли оттуда.        — Лжец! — рявкнул Снегг. — Если вы ушли, то как ты узнал о Беллатрисе?       Да, на этом Гарри прокололся, но особенных сожалений не было. Быстро сочинить правдоподобную историю, когда в тебя тычет палочкой мерзкий профессор, невозможно, да и, подумав обстоятельно тоже, да и что могут изменить какие-то истории? Белла мертва, и получать от нее приветы Снеггу едва ли захочется, следовательно и оставлять свидетеля их взаимоотношений ему не с руки.       Гарри сунул руку в карман мантии и выхватил палочку, одновременно мысленно произнося обезоруживающее заклинание. Не сказать, что бы у него был какой-то план, но вести диалог с лишившимся палочки волшебником куда безопаснее. Только и Снегг не терял времени.        — Протего!       Волна магии, выбившей палочку из руки Гарри, отшвырнула его и ударила спиной о кровать Рона.        — Так-так, значит, у щенка прорезались зубки.       Гарри помотал головой. Это помогло, но, сказать по правде, он предпочел бы не видеть физиономию Снегга, склонившегося над ним.        — Надо признать, ты уже перещеголял своего отца. Но сегодня ты слишком далеко зашел, теперь даже Дамблдор тебе не поможет!       Гарри хотел сказать, что он никогда не ждал помощи от Дамблдора, но Снегг не посчитал нужным продолжать бесполезный диалог. Вместо этого он прошептал заклинание, и из кончика волшебной палочки, направленной на Гарри, ударил луч неяркого сероватого света. В тот же миг по телу юноши разлилась неприятная слабость, и Гарри узнал одно из многочисленных парализующих заклятий. В отличие от более простых аналогов, которыми любят расшвыриваться едва научившиеся толком колдовать молодые маги, эта волшба не мешала говорить, обездвиживая жертву начиная с шеи и ниже, так что вполне можно было продолжать вращать глазами и открывать рот, но не более.        — Знаешь, что это такое, Поттер?       Снегг извлек из кармана мантии небольшой пузырек, наполненный прозрачной жидкостью. Интересно, он всегда носит с собой Сыворотку Правды? Зелье, на взгляд Гарри, одно из самых подлых, потому что не дает никакой возможности сопротивляться, лишая воли к борьбе. Но натуре профессора сей напиток соответствует идеально.        — Вижу, что знаешь, — Снегг усмехнулся, — интересно, откуда столько сведений в голове сопляка с четвертого курса? Так что, сэр, будете пить добровольно или предпочитаете, чтобы препарат в вас влили насильственно?       Судя по тону Снегга, лично он был обеими руками за любое насилие над Гарри, но что лучше для него самого? Избежать знакомства с произведением ненавистного искусства зельеварения не удастся — на это нет решительно никакой надежды. С другой стороны, можно хотя бы лишить Снегга удовольствия заставить Гарри выпить зелье против его воли.        — Буду, — кивнул Гарри.       Он помнил вкус зелья правды, вернее его отсутствие. По крайней мере, Мариэтта удосужилась подготовить его к чему-то подобному, но пользы от таких знаний сейчас не было, как и от того, что Гарри пару лет назад сам приготовил этот же состав, чтобы дать его лучшему другу. В мире наверняка существует какое-то равновесие и высшая справедливость, иначе объяснить происходящее было невозможно.        — Кто научил тебя невербальной магии? — таким был первый вопрос профессора Снегга.        — Мариэтта, — помимо воли ответил Гарри.       Даже сквозь туман, вызванный воздействием магической субстанции, он чувствовал ненависть к этому человеку, заставившему его придать Мариэтту — ту, кто дал Гарри практически все, что у него есть. Конечно же, он не надеялся избежать этого, но хитроумие Снегга, с первого же вопроса выудившего его самую страшную тайну, неприятно удивляло.       А потом Гарри в подробностях рассказал обо всем, что с ним случилось за эти шесть лет — от появления Королевы Тьмы на пороге дома Дурслей до ночи перед первым испытанием. Снегг не упустил ничего, ни одной сколько-нибудь существенной подробности. Он даже выяснил, где находится отнятая у Беллы палочка и немедленно отыскал ее в чемодане Гарри, как и мантию-невидимку. Лишь в одном удача улыбнулась юному магу: речь так и не зашла о палочке, купленной для него Макгонагалл на деньги Хогвартса. Каждый миг Гарри ждал вопроса о ней, но его так и не последовало.        — Значит, она решила отказаться от нас, — задумчиво произнес Снегг, когда допрос наконец завершился.       Действие сыворотки уже начало проходить — Гарри принял совсем немного. У него возникло желание ответить на реплику Снегга, но он сумел убедить себя, что это не вопрос, либо вопрос не к нему.       На некоторое время Снегг задумался, но его нерешительность едва ли продлилась больше пары минут.        — Я должен поговорить с ней, — вновь повернувшись к Гарри, сказал профессор, — и ты мне в этом поможешь. Собирай свои вещи!       Взмах палочки — и Гарри почувствовал, что свободен. Все мышцы затекли, но не настолько, чтобы было невозможно пошевелиться. Гарри тяжело поднялся, опираясь на кровать. Он не застонал каким-то чудом, чему способствовало нежелание показывать слабость перед лицом врага.        — Кое-кто будет меня искать, — проговорил он, начиная складывать вещи в чемодан, потревоженный грубым вмешательством Снегга, искавшего палочку Беллы.        — Разумеется, — Снегг коротко и зло рассмеялся, — и среди них будет она. Думаю, ей захочется разыскать любимого ученика и узнать, куда он подевался.       Гарри вздрогнул. Чего добивается этот ублюдок? Хочет сдать Мариэтту в Азкабан? Или вознамерился бросить ей вызов? Последнее было бы полным безрассудством, учитывая умения и знания Мариэтты, но той же Белле знаний и опыта было не занимать, а где она сейчас?        — Я говорил о Дамблдоре, — не оборачиваясь, буркнул Гарри, — да и о других.        — Я скажу Дамблдору, что ты сбежал. Разумеется, тебя будут искать, но кто найдет раньше?       Нет, Азкабан точно можно исключить. Значит, Снегг решил "поговорить" с Мариэттой сам? Что ж, тогда остается всего один вопрос: какова роль Гарри во всем этом и что делать ему? Действительно ли Мариэтта сможет узнать, где он находится? Да, вероятнее всего, сможет и сделает, раз Снегг этого от нее ждет. И наверняка окажется в специально подготовленном месте, полном магических ловушек и прочих каверз.       Пока Гарри собирал свой нехитрый скарб, он пришел к четкому решению: Мэри надо спасать. Да и себе самому помочь не помешает, если он хоть что-нибудь знает о Снегге. А приняв решение, он обнаружил, что располагает ровно одним средством для его исполнения, а именно волшебной палочкой в своем заднем кармане (а автор настаивает, что 11 дюймов вполне могут поместиться в карман, если в произведении присутствует магия).       Гарри развернулся к Снеггу, одновременно вытаскивая палочку. Несмотря на то, что противник никак не ожидал атаки и явно по-прежнему прибывал в задумчивости, он успел вскинуть свою палочку, но сделал это недостаточно быстро, что и дало шанс Гарри. Единственный шанс на одно определенное заклинание, которым он и воспользовался.       Почему запрещено именно смертельное проклятие? Есть ведь тысяча других способов убить человека, большинство из которых отнюдь не так безболезнены. Есть заклинания, способные причинить вред многим людям, но сами по себе они не являются запретными. Однажды Гарри задал Мариэтте этот вопрос.        — Потому что от него нет защиты, — таким был ответ его наставницы, — все другие оставляют жертве шанс, пусть порой и призрачный.       Считается, что за всю историю заклинание Авада Кедавра дало лишь одну осечку. Большинство волшебников верило, что устойчивость к нему проявил Гарри, а сам он знал, что каким-то образом защититься смогла Мариэтта, которой был известен секрет бессмертия.       Заклинание не подвело и на сей раз. Зеленая вспышка озарила спальню, и Гарри услышал стук падающего тела профессора и еще какой-то звук. Когда глаза юноши снова привыкли к темноте, он увидел палочку Беллатрисы, выпавшую из левой руки Снегга.