Гарри Поттер и Та-кого-нельзя-называть

      Что-то в дне, когда Гарри предстояло встретиться с драконом, с самого начала напоминало о его первом и пока что единственном матче по квиддичу. То была вовсе не погода — светило солнце, а на небе было лишь несколько облачков, но какое-то чувство внутри него было точно таким же, как и почти год тому назад.       Нужное заклинание они с Мариэттой смогли составить только к пяти часам утра. Нечего и говорить, что оно было на десять слов длинней и вовсе не напоминало то, которое написал и выучил он сам, так что его вчерашние усилия по заучиванию непроизносимых слов пропали втуне, поэтому, стоило Мариэтте уйти, он заново начал заучивать. Часа через два он покинул общий зал Гриффиндора, несмотря на почти непреодолимое желание лечь и заснуть — все равно куда. Он нашел какую-то пустую комнатку, больше всего похожую на чулан, в котором прошло его детство, где спрятался ото всех и продолжил бороться со сном и с заклинанием. К обеду он кое-как запомнил новый набор слов, от которых заплетался язык, хотя и был уверен, что забудет абсолютно все, как только окажется перед лицом дракона.       Выбравшись из чулана, Гарри отправился в большой зал, где уже во всю шел обед. Какие-то люди подходили к нему, что-то говорили, но он вряд ли мог их понять и дело тут было не только в волнении, но и в усталости и бессонной ночи. Им овладело какое-то странное безразличие к исходу испытания и даже к тому, останется ли он жив в итоге. Он ковырялся в своей тарелке, а Рон рядом, как всегда, с набитым ртом, что-то ему говорил, судя по всему, давал какие-то советы.       — Поттер! — Вывела его из раздумий МакГонагалл. — Все чемпионы уже собрались. Не заставляйте других ждать себя.       — Да, профессор, уже иду, — отрешенно сказал Гарри, поднимаясь из-за стола.       Как и было запланировано, Гарри вытащил из мешочка фигурку Шведского Тупорылого, которого Чарли должен был напоить снотворным зельем. И вот он уже остался совсем один в палатке, дожидаясь своей очереди сразиться с чудовищем. Из комментариев возбужденного Люды Бэгмена Гарри узнал, что Крам призвал свою метлу с помощью манящих чар — довольно умный ход, учитывая, что он был одним из лучших игроков в квиддич, впрочем, даже это не спасло его от удара драконьего хвоста.       Следом за Крамом в бой вступила Флер Делакур. Хотя она и была очень похожа на вейлу, Гарри сочувствовал ей. Он не желал зла Краму, но тот был взрослым парнем, практически мужчиной, а она — хрупкая девушка, а тут дракон. Но Гарри зря так думал, в чем он убедился, услышав радостный вопль Бэгмена, когда Флер удалось достать яйцо. Должно быть, министерский чиновник тоже не был обделен чувством прекрасного, потому болел за Флер. Или ему просто нравилось кричать, как и футбольным комментаторам. Гарри помнил, как дядя Вернон смотрел футбол, тогда криков за кадром было ничуть не меньше, чем теперь.       И вот уже Гарри стоит лицом к лицу с ужасным чудовищем. Может, дракон и был сонным, но по нему этого сказать было нельзя, потому Гарри, стараясь спешить так, как только мог, забормотал заклинание. Бэгмен, который не мог знать, что делает юный колдун, явно пребывал в некотором недоумении и даже пытался подбодрить Гарри, но тот не слушал.       Примерно на середине заклинания дракон поднял голову и взревел, уставившись на Гарри. Может, он просто недоумевал, что это за вошь торчит у него под носом, но Гарри показалось, что дракон вполне может перейти к активным действиям, потому он, оборвав заклинание, воздел палочку к небу и про себя произнес другие слова. Через миг в небе вспыхнули пять ослепительных огненных шаров, с треском и свистом разбрасывавших искры. Расчет Гарри был на то, что дракон взлетит и погонется за ними, ведь они производили больше шума и выглядели куда опаснее маленького человека с деревянным прутиком в руке. Однако расчет Гарри оправдался не полностью: дракон уставился в небо, следя взглядом за разноцветными шарами, но не взлетел.       Не теряя времени даром, Гарри вновь принялся за заклинание, которое должно было обойти защиту, установленную директорами. Кто знает, как быстро дракон поймет, что огни в небе вовсе не опасны и утратит интерес к ним, вспомнив о малыше у себя под носом.       Спустя время, показавшееся ему вечностью, Гарри все же прочел длинное заклинание, которое они с Мариэттой смогли минувшей ночью. Не успело яйцо, подчиняясь магии, пролететь и половины расстояния до протянутой руки Гарри, как дракон опустил голову и сразу же понял, что его надули. Взревев, чудовище расправило крылья и разверзло пасть, плотно утыканную огромными острыми зубами.       Поймав яйцо, Гарри поспешно произнес новое заклинание, одновременно с этим дракон выпустил струю ярко-голубого огня, которая должна была сжечь чужака, посягнувшего на столь дорогую ему вещь. Но путь драконьему пламени преградило бешено вращающееся водяное колесо, созданное магией. Когда огонь и вода сопрекоснулись, раздалось громкое шипение, повалил густой пар.       Гарри побежал. Позади себя он слышал рев дракона, должно быть, пар попал тому в глаза или он просто разъярился еще пуще — выяснять не слишком хотелось. Водяной щит хоть и был волшебным, но долго он не протянет.       Как это обычно бывает с Гарри, ему на помощь пришли другие волшебники. Когда он понял, что больше не слышит рева дракона, то оглянулся и увидел, что тем уже занялись с дюжину драконоводов. Возблагодарив небеса за свою удачу, он замедлил шаг, впрочем, не слишком сильно. Людо Бэгмен просто надрывался, казалось, это он сам только что схватился с драконом, а то и со всеми тремя, да и трибуны не отставали. В основном понять что-либо из общего гула болельщиков было невозможно, но все же Гарри разобрал несколько оскорблений в свой адрес. Не нужно было быть великим чародеем или пророком, чтобы понять: брошены они были его земляками, хоть и слизеринцами. Интересно, подумал Гарри, а что он сам стал бы делать, окажись одним из чемпионов Драко? Вряд ли он желал бы тому победы, но и до брани и оскорблений опускаться не стал бы. Все-таки они оба были англичанами, а это важнее какой-то глупой вражды, во всяком случае, Мариэтта всегда говорила именно так. По ее словам выходило, что представители других наций — сплошь мерзавцы, дикари, скотоложцы или еще того хуже.       Было толком непонятно, куда нужно идти, потому Гарри не нашел ничего лучше, как отправиться в ту же палатку, где ожидал своей очереди встретиться с драконом. Там не было других чемпионов. Флер Делакур, верно, празднует среди шармбатонцев, а Крам отдыхает где-то после неудачного падения с метлы.       Но пустота палатки, как скоро понял Гарри, была обманчивой, ибо, стоило ему войти, как в нескольких шагах от него появилась Мариэтта. Трансгрессировать она не смогла бы из-за какой-то магии, которая не давала делать это в пределах замка, но дело здесь было не в этом, а в мантии-невидимке.       — Гарри, это было великолепно! — Произнесла Мариэтта, улыбаясь. Она подошла к Гарри и совершенно неожиданно обняла его, отчего у молодого волшебника захватило дух. Он всегда понимал, что она очень красивая, с самого первого дня, когда она появилась на Тисовой Улице, но в последнее время он стал задумываться об этом все чаще. И столь же часто он мечтал о чем-то подобном, в этих мечтах он обнимал Мариэтту, целовал ее, а то и еще чего, но он не мог даже подумать, что подобное случится наяву. В любом случае, в это мгновение Гарри был счастлив, но продлилось это действительно не больше мига, а потом полыхнула яркая белая молния и раздался щелчок, от неожиданности показавшийся ему ударом грома.       Мариэтта сразу же отстранилась и легко оттолкнула его от себя. Гарри ошарашенно закрутил головой, ища причину всего этого. Наконец он увидел улыбающуюся Риту Скиттер, держащую в руках неизменную фотокамеру. Улыбка этой ведьмы была настолько приторной, что у Гарри во рту появился сладковатый привкуз, но был он таким, словно бы юноша съел что-то несвежее, подгнившую грушу или яблоко, например.       — Так-так, — пропела Рита, — самый юный чемпион в объятьях опытной дамы. Да-да, ну и кто же эта...       Мариэтта выхватила палочку и направила ее Рите в лицо. Взгляд у той из цепко-ищущего сразу же стал затуманенным.       — Ты никого здесь не видела, — зло процедила Мариэтта, — особенно меня. — Она перевела палочку на камеру в руках Риты и из нее потянулась тонкая струйка дыма. — Твоя камера сломалась. А теперь убирайся.       Рита вздрогнула, словно от удара невидимого хлыста, и поспешно ретировалась, все еще не выпуская из рук поврежденную камеру.       — Я слишком сильно рискую из-за тебя, Гарри, — сказала Мариэтта, набрасывая мантию-невидимку. Она скрылась из виду, оставив Гарри обдумывать случившееся. И черт дернул эту Риту заявиться сюда. Впрочем, скоро стало понятно, что это даже к лучшему, ибо сразу же после того, как Мариэтта исчезла, в палатку буквально ворвались директора всех трех школ с Дамблдором во главе.       — Это быть возмутительной наглость! — Заявила Мадам Максим, тыча пальцем в грудь Гарри. Парень попятился, боясь, что, если эта женщина размахнется посильнее и достанет до него, то сшибет с ног.       — Да, действительно, довольно-таки неприятная ситуация, — поддержал Каркаров, который, к его чести, выглядел весьма спокойным, а ведь его чемпион вообще умудрился сверзиться с метлы. Интересно, он сам оказался таким неловким, или ему помогла Мариэтта?       — Да что случилось-то? — Не выдержал Гарри. — Что я опять сделал не так?       — Ты нарушил правила, мой мальчик, — пояснил Дамблдор, — ты должен был сразиться с драконом.       — Я это и делал, если вы не заметили, — довольно ядовито заметил Гарри, — даже убегал от него. По вашему это был не дракон или там был не я? Нет, я просто хочу понять, что из этого.       Дамблдор вздохнул и машинально разгладил бороду:       — А ты применил магию, чтобы обойти ограничения, наложенные нами. Выглядело это весьма впечатляюще, — Мадам Максим гневно засопела и Дамблдор заговорил быстрее: — но это против правил. К сожалению, по этой причине мы вынуждены присудить тебе техническое поражение.       Гарри уставился на директора. Вообще-то он не хотел участвовать в Турнире, Мариэтта его заставила, но это одно, а вот обходиться с ним так несправедливо — совсем другое. И опять это проклятое чертово техническое поражение, прямо как в прошлый раз. Дамблдор говорил что-то о том, что Гарри теперь занимает последнее место, но это не беда.       — Да плевать я хотел на ваши правила, которые мне даже никто не растолковал! — Перебил его Гарри. — Я, если хотите знать, специально их нарушил! Я говорил вам, что не хочу участвовать в Турнире, но вы не слушали. Я смеюсь над вашими правилами и над вашим турниром, над самой идеей этого международного магического сотрудничества или для чего там все это проводится. Я плюю на это сотрудничество! — Гарри совершенно бесцеремонно ткнул пальцем в сторону Мадам Максим, прямо как она за пару минут до этого в него. — Я сделал это, чтобы посмеяться над вами.       Лицо великанши налилось кровью и Гарри решил, что он переборщил. А что, если ей тоже вздумается "посмеяться" над ним, только как-нибудь по-своему? Вряд ли он будет от этого в восторге, учитывая, что дама эта, мало того, что была раза в два крупнее любого мужчины, так еще и являлась директором французской школы магии. Вряд ли на эту должность ее пригласили исключительно из-за роста.       — Ну вот мы все и выяснили, — сказал Каркаров и сделал такое лицо, словно все, что будет дальше происходить, его вообще не интересует, даже если прямо здесь случится второе пришествие.       — Немедленно извинись перед нашими гостями, Гарри, — всплеснув руками, приказал Дамблдор.       — Извините, — немедленно сказал Гарри.       — Он не чувствовать своя вина, — справедливо заметила Мадам Максим.       — Профессор, я нарушил правила, — сказал Гарри, — я сделал это специально и, если честно, я сделал бы это и еще раз. Может, вы снимете меня с соревнований? Я ведь не хочу участвовать, из этой идеи ничего хорошего все равно не выйдет. Возьмите кого-нибудь другого, все равно кого, но не меня.       — Это совершенно точно невозможно, — развел руками старый волшебник, — думаешь, мне приятно, что Англию представляет человек, который не хочет участвовать и нарушает правила соревнований? Уже сейчас ты занял последнее место, боюсь даже представить, что случится на следующих этапах, но снять тебя не может никто.       Это Гарри уже слышал. Сказать честно, он не до конца верил Дамблдору, наверное, способ снять его с Турнира все же был, в конце концов, если чемпион замечен в чем-то действительно плохом, конечно, не в нарушении каких-то правил, которых он даже в глаза не видел, а в использовании черной магии или еще чего-то подобного, способ исключить его должен был существовать, вот только с этим, скорее всего, закончится и сам Турнир. Гарри был бы только рад такому исходу, но вот Дамблдор этого не допустит.       В гостиную Гриффиндора Гарри вернулся в подавленном настроении. Получается, как бы он ни сопротивлялся, а обстоятельства раз за разом заставляют его делать то, чего хотят другие, а именно Мариэтта. Если подумать, то само по себе участие в Турнире не было чем-то ужасным, наверное, ему стоило бы постараться угодить Мариэтте, если не из тщеславия, то хотя бы из опасения за свою жизнь, а, главное, в благодарность за все, что эта женщина для него сделала. Дамблдор оказался полнейшим подонком, как она и предупреждала, а он верил в ту ложь, что он распускает про Мариэтту, как и его родители, поплатившиеся за это жизнью.       — Это было просто шикарно! — Стоило Гарри появиться на пороге, как Фред с Джорджем втащили его внутрь. — Они просто подлецы, что не засчитали твою победу! Делакур копалась намного дольше.       — Да уж, жаль, — нехотя согласился Гарри, — денежки-то вы потеряли.       — Это почему? — Удивился Фред. — Ведь Крам слетел с метлы, не забыл? А на него грузили все парни из Болгарии, большая часть наших и даже парочка француженок, у которых, судя по всему, эта Флер уже в печенках сидит, если не еще глубже. На нее ставок было мало, вообще не было бы, если бы не прыщавые первокурсники, вообразившие, что она как-то узнает, что они зарядили на нее свои деньги и, чего доброго, расцелует их. Правда, с тем коэффициентом отдать все равно придется прилично, но это далеко не все, что мы выручили.       Вот только Гарри из этих денег не увидит ни кната. Ну и пусть.       — Я горжусь тобой, дружище! — Сказал Рон, пожимая руку Гарри. — Я даже не врубился, что ты там сделал, но, видать, это было реально круто, раз ты ухитрился нарушить их проклятые правила.       Гарри улыбнулся. А ведь действительно, он снова умудрился выделиться. Гермиона наверняка уже знает, сколько лет на Турнире никому не присуждали техническое поражение, если такое вообще когда случалось. Но бывшей подруги нигде не было видно, а и будь она здесь, Гарри не имел ни малейшего желания ее расспрашивать.       — А ты знаешь, что Чарли не смог подсыпать дракону ту отраву? — Успел шепнуть в ухо Гарри Джордж, пока другие выражали свое негодование решением судей. Надо сказать, таких было много, среди них явно были те, кто раньше косо посматривал на Гарри.       — Жаль, что ты не сказал мне раньше, — шепнул в ответ Гарри, улучив момент, — тогда, если бы все закончилось не так удачно, я бы знал, по чьей милости черти в аду жарят мою задницу.       Джордж от души расхохотался и Гарри было хотел последовать его примеру, как вдруг заметил прямо перед собой Гермиону, держащую в руках какую-то толстую книгу, старинную по виду. И она сверлила его взглядом, не сулившим ничего хорошего. Едва не выругавшись, Гарри тоже уставился на нее, а вокруг них словно бы сразу стало тише и свободнее.       — Я совершенно не одобряю твое поведение, — ледяным тоном провозгласила Гермиона, — но и они поступили с тобой крайне несправедливо! Я просто вне себя! Как Дамблдор мог такое допустить?       — Рад, что ты это понимаешь, — с некоторым облегчением сказал Гарри.       — Я изучила правила Турнира, — не обращая на него внимания, продолжала девушка, — ты ведь как-то снял их охранные чары, да? Так вот, если ты не использовал черную магию, то это не запрещено!       — Расскажи это Дамблдору, — Гарри наконец смог добраться до кресла, воспользовавшись тем, что Гермиона немного разогнала сокурсников, — он вовсе не горел желанием меня защитить.       — И был абсолютно прав, — Гермиона уселась напротив него.       — Да, он прав. И ты была права, а я — нет. Я повел себя... — Гарри махнул рукой. — И еще тебе наговорил гадостей.