oddball, Styles.

Глубоко в метро я заметил Гарри, стоящего у дверей подземки. Любопытный и сбитый с толку, я направляюсь к юному цветочному мальчику. Как только подхожу, он замечает меня и усмехается. — Привет. — Кого ждешь? — спрашиваю я. — Тебя, на самом деле. — Ну, я здесь. В чем дело? — удивленно спрашиваю я. — Давай сходим куда-нибудь. — Куда? — спросил я с улыбкой на губах. Тогда он сказал: — Не уверен. По крайней мере, куда-нибудь подальше от этой помойки. Все, что мы делаем — ездим на метро, и хотя я действительно люблю наши совместные длинные поездки в никуда, сегодня я хочу сделать что-то продуктивное. — Хорошо, — я кивнул. — Куда мы пойдем? Гарри нахально улыбается: — Я знаю место.

***

В течение часа мы с Гарри гуляли и разговаривали. — Знаешь, я никогда не осознавала насколько на самом деле у тебя длинные волосы. Как бы смешно это не звучало, я абсолютно влюблен в них, — говорит Гарри, одаривая комплиментами мои черничные волосы, как и в первую нашу встречу. Я улыбаюсь: — Чувствую то же по отношению к твоим прекрасным цветочным венкам, дорогуша. — Дорогуша? У тебя такие скучные прозвища для меня: цветочный мальчик, вандал, дорогуша, — посмеиваясь, говорит кудрявый. — Ага, ну, «цветочный мальчик» подходит лучше всего. С тех пор, как я, по твоим словам, черничка; то есть, мы похожи, потому что мы необычные. Это имеет смысл? — смеюсь вместе с ним. Он хихикает, качая головой: — Не уверен, но я понимаю, что ты имеешь в виду.

***

— Это оно! — восклицает Гарри, когда мы достигаем цели. — Недостроенное здание? — неуверенно спрашиваю я. — Ага, пойдем. Я следую за Гарри внутрь постройки, поднимаясь по лестнице, пока после нее мы не добираемся до крыши. Я в восхищении смотрю на пейзажи: лес и небо. Мы сидим так, что ноги свободно свисают с края. — Впечатляюще, не так ли? — спрашивает Гарри; чистое блаженство читается на его лице. — Это точно, — улыбаюсь. — Посмотри на нее. Заполненная драматическими пятнами, она имеет совершенную форму. Гениально. Я следую за глазами Гарри, которые были ориентированы на небо над головой, и рассматриваю объект, который он больше всего любит. И я говорю: — Что ты хочешь? Луну? Я дам тебе ее. Он смотрит на меня, улыбаясь. — Я возьму ее. — Это прекрасная жизнь*, — усмехаюсь я. — Одно из лучших творений когда-либо созданных, — высказывает Гарри. Мы улыбаемся, возвращая свое внимание к Луне после минутной тишины. Свежий воздух дует мне в лицо, и я закрываю глаза, глубоко вздыхая и выдыхая, чувствуя себя довольно расслабленным, и в спокойствии открываю глаза. Спустя минуту я, наконец, решаю спросить один забавный вопрос, который застрял в моем сознании с того момента, как я впервые встретил Гарри. И я спрашиваю: — Гарри, почему ты так сильно любишь Луну? Он выглядит весьма удивленным моими словами, но затем он поворачивается и улыбается, как сумасшедший. — Хочу улететь с Луны. — Улететь? Ты бы прыгнул с Луны, чтобы улететь? Почему? Почему не с случайного здания, как это? — расспрашиваю я парня. Он говорит: — Там, на Луне, нечто большее, Найл. Что-то грандиозное. Что-то многообещающее. Что-то настолько удивительное, что все, что я хочу сделать — спрыгнуть и полететь вниз через пространство в тишине. Грустно улыбаясь, я говорю: — Пообещай, что не прыгнешь с Луны. — Почему же? — спрашивает он в недоумении. С сочувствующей улыбкой, я отвечаю: — Я очень боюсь, что ты, на самом деле, не обязательно хочешь летать.