oddball, Styles.

На следующий день я веду Гарри в музей, наполненный точными копиями некоторых величайших изобретений Леонардо да Винчи. Забавно было видеть Гарри в таком восторге от всего, что его окружало. Он был пленен каждым кусочком созданного искусства, к которому прикасался. Когда Гарри дошел до Aerial Screw*, он с таким трепетом и осторожностью проследил каждый узор кончиками пальцев. Он выглядел столь заинтригованным формами и структурой скульптуры, и меня поразило то, насколько он действительно был заинтересован в мельчайших деталях, а его глаза светились такой страстью, когда он изучал их. — Разве не очарует то, каким творческим разумом нужно обладать, чтобы придумать все эти изобретения? Хотя он необязательно работает один, но картины и скульптуры — они удивительны. И его идея просто абсолютно прекрасные, — говорит Гарри, все еще загипнотизированный скульптурой, которая ничего не значила для меня, но все для него. Я улыбнулся, и он продолжил говорить, зная, что я слушал. — Я просто люблю, как да Винчи опережал свое время. Он буквально воображал будущее. Он сделал паузу, и, когда последовала лишь тишина и ощущения счастья Гарри, я мог думать только о том, насколько замечательный Гарри на самом деле. Я чувствую что-то внутри себя. Желанную эмоцию, что искушает меня на настоящий поцелуй с Гарри, но я не делаю это, потому что мы были в общественном месте, наполненном слишком взрослыми людьми. — Все настолько красиво, Найл, — шепчет он. Я с любовью улыбаюсь ему. — Ты, Гарри, — скульптуры из золота, созданная Богом. Ты— самая красивая вещь в этой комнате старых изобретений, которые люди называют искусством.