Не всё так просто, как кажется 2.

POV Лили: — Кто вы?        Один вопрос. Два слова. Три разрушенных надежды. Пускай это звучит глупо, но мы надеялись всё это время. Каждую секунду надежда не давала нам отступить от поисков, бросить прошлое и начать жизнь с начала. Я слышала, как Дин говорил с Ней. Просто приходил в комнату Брук и говорил, будто она услышит. Именно в такие минуты хотелось бороться, двигаться, но не угасать ежесекундно, в надежде, что где-то там, наверху, Брук слышит нас. И этого было достаточно, чтобы вновь браться за оружие.        А сейчас я смотрю на сестру в упор, наблюдая за каждым не дрогнувшим мускулом на этом, казалось, родном лице.        Ярость смешалась с безысходностью, вырываясь наружу. Ведь больше не было удерживающей этот поток горечи и страданий, надежды. — Кто мы? — положив приборы на тарелку, я медленно поднялась со своего стула. Голос не дрожал, как казалось секунду назад. Я говорила чётко, разрушая образовавшуюся вокруг тишину. Вздохнув полной грудью и опустив взгляд, я всё же продолжила. — Мы всего-навсего твоя семья. Люди, искавшие тебя на протяжении четырёх мучительно долгих месяцев. Те, кто отказывался верить в твой уход, из кожи вон вылезавшие, хоть бы услышать, что с тобой всё хорошо.        Постепенно, злясь всё больше, то ли на Брук, то ли на саму себя, я подходила к старшей сестре. Негромкий монолог перерос в тираду отчаяния, выкрикиваемую из самых глубин души.        А она стояла. Так же, ни дрогнув, ни моргнув, глядя мне в глаза. — Мы всего лишь те, кто любит тебя, готовые попасть в ад, только бы вернуть твою душонку на эту чёртову землю!        Лишь замолчав, я почувствовала дорожки слёз, стекающие по щекам. Боль, которую так тщательно пыталась забыть, вырвалась с новой силой.        Стоя в полуметре и глядя в упор на сестру, я отчётливо вспомнила наше детство. То, как мы бегали по саду нового дома, гоняясь за бабочкой. Наш летний пикник… Всё это было так давно, но я будто только что вспомнила, увидела счастье в глазах Брук…        Жаль прошлое не вернуть. Ведь я бы сделала всё иначе. POV Автор:        Каждое слово отдавалось эхом в голове старшей Паркер. Крик души младшей сестры въедался в подкорку мозга, безуспешно взывая к гуманности девушки. Но она держалась изо всех сил, оставаясь спокойной. Как больно было наблюдать за разрушением того, во что Брук верила. И в тоже время путь назад закрыт. Хочешь того или нет, придётся возвращать долг за постройку убеждений.        Тихонько вставший из-за стола Винчестер младший опустил свою тяжёлую ладонь на плечо Лили. Сейчас, под властью эмоций, заставших охотников врасплох, их действия не имели толка. Ослабшая, словно опустевшая, Паркер уткнулась носом в рубашку Сэма. Беззвучные слёзы скатывались по бедным щекам, до нитки намочив ткань.        Младший Винчестер, приобняв Лили за плечи, решительно пошёл в сторону лестницы, даже не глядя на старую подругу.        Старший Винчестер с секунду потупил взгляд после ухода брата и подруги. Он больше не чувствовал боль. Абсолютно все эмоции пропадали в разрастающейся чёрной дыре безысходности.        Проводив глазами клетчатую рубашку брата, на сколько позволяло его расположение, парень развернувшись к тарелке, неспешно продолжал завтракать. — Лорен, ты не против, если я съезжу по делам в соседний городок? — хрипловатый, как после слёз, голос Брук заставил присутствующих, кроме Винчестера, вздрогнуть. — Да… Конечно, Брук. Можешь взять мою машину. — Происходившие события, начиная со вчерашнего вечера, не желали укладываться в голове брюнетки. И она слепо верила голубоглазой. — Спасибо.        Напоследок попрощавшись с близняшками и Сидни, застывшими пожалуй ещё после тирады Паркер младшей, Брук накинула кожаную куртку и направилась на встречу со старым другом… POV Люцифер: — Значит, ты решила умереть? — появившись в комнате Паркер, я застал её за сборами. — Так точно, капитан! — шутливо отдав честь, ответила Брук. — Это, мягко говоря, глупо! — Ты пришёл читать нотации или всё-таки поможешь?        Не обращая особого внимания на мои слова, она лишь продолжала убирать кинжалы. Честно говоря, я и сам не понимал за чем пришёл. Ведь с одной стороны смерть этой нахальной девчонки мне только на руку. С другой стороны что-то упорно толкало меня на этот глупый поступок. — Зачем? Чтобы ты умерла, вместо того, что бы дать другим разобраться с этой сукой? — Брук впервые смотрела на меня, как на дьявола. Того, кто разорвёт любого на кусочки не моргнув.        Но она не боялась, смотрела с готовностью и решимостью. — Именно.        Холодно, беспристрастно звучало это слово. Мы поменялись ролями. Вмиг я превратился из всесильного существа, в жалкую рыбёшку, перед лицом акулы. — Знаешь, чего я хочу? Зачем делаю всё это?        Страх перед смертью от чего-то стал яростью. Чётко выговаривая каждое слово, Паркер медленно, но уверенно двигалась мне на встречу. Зная, что она может сделать, я двигался назад, пока не встретился спиной со стенкой. Молниеносно собравшись с мыслями, Брук всё же закончила свою мысль: — Что бы с ними всё было хорошо. Что бы беды обходили стороной близких мне людей.        Слёзы, не переставая, катились по щекам девушки. Она не любила показывать свою слабость, особенно мне. Тем не менее она смирилась. Раз и навсегда со своей судьбой.        Мне показалось, что я стал человеком. Всего на минуту, но это чувство запомнилось чётко. Отведя глаза в сторону, к окну, где виднелась бывшая мастерская Сингера, я задал единственный вопрос, который как мне казалось, мог помочь. — Думаешь, они смогут жить дальше? Зная, что ты могла бы быть с ними, веселиться, но по собственной глупости и упёртости сбежала?! — Надеюсь на это…        Всегда поражался одной человеческой особенности — они сочетают крайности. Нет, я не говорю, что это здорово или что я восхищаюсь подобному умению. Вовсе нет.        Мне скорее смешно. Они убивают во имя любви и удивляются её безответности. Творят зло, ожидая в ответ добра. Хотят добиться успеха, лёжа на диване. Люди жалкие, безвольные, тупые скотины, живущие как им скажут жить.        Но встречаются те, что выделяются из толпы. За ними интересно наблюдать, появляется желание их узнать. Спустя тысячелетия моего прибывания на Земле, я встречал всего трёх людей, достойных внимания: это была Ева, первая из женщин, Роберт Сингер, заядлый пьяница, и Брук — единственная подопечная, которой я посвящал существование в клетке.        Первая удивляла своей доверчивостью, совмещённым с порочностью. Соблазнить Адама запретным плодом, совсем не поступок божьего одуванчика.        Что же касается второго, я был вынужден его изучить. Ведь именно этот старикашка с кепкой был первым, кому Брук доверилась. Он воспитал из Паркер охотницу, пытался помочь с неизбежным будущим, как благородно. Наблюдая за толпами лживых, жадных, грязных, самовлюблённых людишек, малышка впервые столкнулась с искренней заботой, впрочем, и я вместе с ней.        Ну, конечно же, сама Брук… По началу, я никак не понимал — за что столько чести? Ей и младшей сестричке. Дочери падкого на месть охотника и шалавливой ведьмы, если бы всё было так просто. Я наблюдал, за тем как она играет, спит, ест, но не видел ту, которой должен помочь. Всё изменилось в тот вечер, когда Джим и Марта Паркеры были зверски убиты в собственном доме. В тот вечер, когда мой полоумный братец не выполнил свой долг. Предал то, чему я был верен всегда. Он просто не пришёл. Позволил Эсмаделии взять историю в свои руки. — Может передумаешь? — Я не мог остановить её, ведь знал, что уже поздно что-то менять. — Не сегодня. Спасибо за всё!        Тепло улыбнувшись, Брук заключила меня в крепкие объятия. — Тебе спасибо, малышка. — смахнув кристальную слезу со щеки девушки, сказал я. — Береги себя, Люси.        Она ушла. Направилась в капкан смерти. Спустя где-то семь минут, она умерла. Погибла от лезвия обычного клинка, на руках старшего из Винчестеров.        Я почувствовал резкую тяжесть во всём теле. Находясь за тысячи километров от того завода, я чувствовал, как душа Брук теряет связь с телом. Покинув оболочку, она ещё долго блуждала рядом, не зная, куда идти дальше.        Только достигнув рая, душа Брук перестала метаться. Боль утихла, и мне оставалось только наблюдать за восходящим солнцем.        В голове крутилась одна-единственная мысль, вытесняя все другие. Я не мог сосредоточиться, глаза останавливались на чём-либо не больше пяти секунд. Постоянный свист в ушах сделал меня нервным. Пару дней назад я убил полсотни демонов из-за этого.        Я видел только один выход, но прежде чем исполнить его в действие, пора закончить старое дело, которого я ждал на протяжении двадцати с лишним лет.        Обыкновенная, ничем не примечательная пиццерия Атланты встретила меня шумом множества посетителей и персонала, к сожалению, они мешали разворачивающемуся здесь диалогу, искупив эту оплошность своими жизнями. Здание было полностью обезопасено от ангельских сил, так что мой братец будет вынужден дослушать до конца. — Здравствуй, брат. — Снова этот надменный, с высока звучащий голос. Как же давно я его не слышал и как мечтал навечно освободить от него мир. Но не сейчас, пока рано.        Видимо Михаил так и не получил согласие старшего Винчестера, по скольку воспользовался другим телом. Мужчина лет сорока - сорока пяти. Не выдержит и двух суток в качестве костюма архангела. — И тебе привет.        Я сел за двухместный столик посреди зала, любезно предложив брату сделать то же. — Зачем ты меня вызвал? — Брось, неужели тебе не интересно, как мои дела? Как апокалипсис? Куда подевались твои манеры пай-мальчика? — Характер не позволил начать с дела. К тому же я слишком долго ждал этого момента, чтобы торопиться… — Я повторю: Зачем ты меня позвал? — ух этот упор голосом, как страшно! Прямо обделался на месте. Пора бы научиться играть в подобные игры, братец. — Нас никто не торопит, так к чему эта спешка? Почему мы не можем по-семейному поговорить? Обстановка располагает!        Михаил не желал снимать свою маску супер-серьёзности. Хотя мы оба знаем, что ему страшно, он боится смотреть мне в глаза, боится сказать хоть одно лишнее слово.        А я в свою очередь развалился в скромном кресле, прикладывая все силы, чтобы разболтать этого ворчуна на спокойную беседу. — Люцифер, ты прекрасно знаешь ответ на свой вопрос. — Слегка дёрнув плечом от явной брезгливости к моему обществу, парировал брат. И вновь пугаясь моего взгляда, Михаил решил всё же осмотреть обстановку. — Трупы людей не слишком-то располагают к задушевному разговору, как думаешь?        Он рискнул. Впервые за этот диалог брат решил посмотреть мне в глаза. К собственному удивлению он не нашёл там привычных злости, ярости. Сколько бы лет не прошло, а этот индюк остаётся всё тем же доверчивым мальчишкой, которого мы с Гавриилом не без энтузиазма разыгрывали в те далёкие времена.        Не воспользоваться подобным его замешательством и минутной рассеянностью, было бы «грешно», как любят выражаться любимчики Отца. Слегка улыбнувшись, задумчиво всматриваясь в узор на столе, я пошёл в наступление. — Пожалуй, ты прав. А знаешь, что ещё мешает семейным тихим вечерам? К примеру смерть родителей. Или скажем расставание двух сестёр на двадцать три года.        Тут-то он понял. Осознал зачем был нужен этот цирк. Дождавшись паузы Михаил сорвался было с места, улетел обратно на небеса, но… вот незадача, силёнки не действуют. Вмиг появившиеся рядом с братом демоны крепко держали Михаила на месте. Он больше не сдерживал страх, полностью раскрытые глаза молили о пощаде, зная что я могу плюнуть на «великую битву» и просто забить его здесь до смерти, как дворовую псину. — Ты просто забыл о них. Забыл, что у тебя есть обязанности хранителя. Верно? Просто не пришёл на помощь, хотя отец тебе верил! Конечно, ведь это именно ты изгнал меня в ту чёртову клетку и, именно ты взял на себя мою единственную подопечную. Из-за тебя этот мир мог рухнуть. — Не сдерживая больше эмоций, я опрокинул лежащий между нами стол и вцепился в горло старшего брата мёртвой хваткой. — Ты ведь знал. Понимал, что если не убить Эсмаделию, она сделает всё, только бы уничтожить этот гнилой мир! Никто не знал, сможет ли она найти заклинание, но ты рискнул. Позволил этой сучке подойти к Паркерам вплотную! Но тебе и этого мало! Ты дал ей вселиться в тело их обожаемой тёти, остановив развитие их сил и исказив историю с корнем!        Окна вылетели из рам, мелкими осколками словно дождь осыпаясь на пол. А я всё сжимал и сжимал руку на шее Михаила. Его лицо приобретало синеватый оттенок. Ещё чуть-чуть и голова просто отлетит, залив кровью не только пол закусочной, но и самого меня.        В отличии от брата я понимал, чем это чревато и отпустил. Балансируя на грани возможного, разжал пальцы, на всегда отпечатавшиеся на шее этого идиота.        Разговор был окончен. Демоны, до этого державшие Михаила, разрушили символы на стене, дав мне убраться из этого места.        Боль ничуть не утихла, свист в голове становился невыносим. Только вернувшись туда, где всё начиналось, я смог переносить эту боль.        Дом, в котором много лет назад началась история двух маленьких сестричек остался на своём месте. С тех далёких дней в нём ничего не изменилось. Вещи, хаотично раскиданные в ходе драки демона с Джимом Паркеров, не сдвинулись с места. Засохшая на стенах и полу кровь давала воспоминаниям всплыть в голове.        Ведь я тоже помнил. Всё, что было до и после появления демона. Я знал.        Душа… Нет ничего удивительнее и одновременно проще. Сгусток энергии, самый мощный из всех когда-либо созданный Отцом. Просто голубоватый пучок энергии, который многие стремятся заполучить.        В то же время душа толкает людей на совершенно глупые, слепые поступки. И порой эти поступки меняют всю их жизнь. Многие годы я наблюдал, как эта самая душа разрушает, перекрашивает, извивает судьбы сотен людей. От души зависел их характер, одежда, манеры и повадки.        Ад и рай стали вечными пристанищами для миллиардов душ. Я видел те, что на сквзь пропитались грехами, видел те, что и не существовали вовсе. Они были вечно на небесах без права жизни. Видел мудрые, наблюдал за никогда нелюбимыми. Каждый поступок менял цвет душ.        Меня называют бездушным. Это так, впрочем, как и со всеми моими братьями. Люди не задумываются, но ведь и ангелы лишены такой привилегии. Они подчиняются Его приказам, без колебаний, не обдумывая ни секунды. Они не меняются. Вечно остаются тем же послушным стадом.        Чем я хуже? Делаю то, что хочу сам, всего лишь. Подчиняюсь собственной воле, а не воле отца…        Преподав урок Михаилу и уняв головную боль, я отправился дальше. Путь лежал к двум существам, подчиняющимся себе. К счастью, найти Бальтазара не составило мне большого труда. Вновь я благодарен связи своей благодати с душой Брук. Через неё, ныне бестелесную, найти брата оказалось простой задачкой. У них была сильная связь.        Бальтазар вместе с Гавриилом скрывались в лесном домике для туристов. Уже месяц они пытаются вернуть мою малышку. Как благородно! — Ты точно уверен? — в сотый раз повторил Гейб. Не удивительно, что он так вышел из себя. Знать отгадку лишь на половину и быть убеждённым, что это весь ответ — сложно. — Да, я уверен! Уверен!!! — не сдерживая эмоции, кричал ангел в ответ. — Но как?! Этого просто не может быть… — Будто я не понимаю! Мы с тобой лучше всех знаем, что этого не должно было случиться в принципе. Просто кто-то решил поиграть. — В бешенстве проклиная своего недоумка брата, кричал Гейб. Здесь я был солидарен с братом. Михаил был истинным недоумком. Пора было привести план в действие, не откладывая больше ни секунды, я появился в паре метров от братьев. — Джентельмены, позвольте разъяснить вам эту нелёгкую задачу. — Думаю подобная реплика ввела их в некоторый тупик. Тем не менее среагировали они довольно быстро — через секунду клинки поблёскивали в свете настольной лампы. — Тише, тише. Я с добрыми намерениями.        Подняв руки в примирительном жесте, я слегка улыбнулся нелепости ситуации. — Люцифер. Давно не виделись. Какое же интересно у тебя к нам дело? — Не без опаски поинтересовался Бальтазар. Он был смелым ангелом, но уж больно дерзким. — Интересующее меня не меньше вашего. — Брук?        Неужели я стал таким лёгким в прочтении. Печально… В прочем это сейчас на руку. Не нужно тратить время на пустые любезности. — Именно.        Через пять минут я сидел в кресле, напротив братьев, готовых напасть в любой момент. — Что ты хотел нам рассказать? — Это будет долгая история, так что устраивайтесь по удобнее, девочки. Как вы и сами прекрасно знаете, давным давно мой деградирующий старший братец допустил оплошность — он не убил Эсмаделию. Вплотную подобравшись к Лили, она убедила Паркер стереть себе и сестре память, тем самым приостановив развитие их сил.        Из-за этого сёстры росли в разных мирах, у них не было взаимного доверия, что впоследствии привело к неутешительным результатам.        После встречи Брук с Робертом Сингером и его подруги-медиума Памелы, Паркер узнаёт, что ей грозит смерть от руки любимого человека. Это в свою очередь значительно отдаляет дату встречи сестёр с Винчестерами.        Поскольку силы Лили и Брук развить не могли, в историю водитесь вы двое, как учителя сестёр. К сожалению, этого не хватило, чтобы Лили полностью развила свои способности и сумела справиться с Эсмаделией самостоятельно, без потерь. К слову, вы должны были стать частью их судеб гораздо раньше и слегка иначе.        К сожалению, недостаток доверия между сёстрами Паркер привёл к тому, что Брук всё же отправилась на тот завод. Готовая к смерти, из-за старого видения она не боролась за жизнь так, как могла бы. — То есть ты хочешь сказать, что если бы Эсмаделия не заполучила тело Элизабет, всей этой кутерьмы не было бы? — уточнил Бальтазар, составляя в голове цепочку событий. — Вот именно. — А как насчёт равновесия? Почему смерть Брук не привела к истреблению человеческого рода? — вступил Гейб. — Это ещё одна долгая история, братцы мои. Готовьте котелки.        Загвоздка в том, что равновесие держится не за счёт телесных оболочек, а душ сестёр и наших с Михаилом благодатей. Соответственно, оставив душу Брук на вечно в раю, Эсмаделия оставила равновесия непошатнувшимся.        Заклинание, с помощью которого можно уничтожить душу существует, это не тайна. Тем не менее Эсмаделия не сумела найти верную формулировку. За это надо сказать спасибо крошке Лили, полностью занявшей время Эсмаделии.        Очередная проблема равновесия заключается в том, что умереть должны и я, и Михаил. Одновременно, но только от рук сестёр. В противном случае равновесие станет историей.        Вот и получается что « великой битвы » не может состояться без присутствия на земле обеих Паркер.        Тут-то мне и нужна ваша помощь. — О чём ты? — За месяц мы не нашли ни одного варианта возвращения Брук, — подтвердил Бальт. — Скажем, у меня есть способ, но в одиночку исполнить я его не могу. Ни один из вас не сможет вернуть Брук. Сил хватит только у меня, здесь проблемка. Сил у меня хватит только на одно посещение райского сада. А убедить Брук вернуться за это время не выйдет ни у кого. Ваша задача сделать так, что бы Паркер хотела вернуться на землю, искренне и точно. Тогда вы сообщите мне, что она готова и я заберу малышку обратно.        Долго уговаривать не пришлось. Их привязанность к малышке оказалась выше, чем я расчитывал.        Им понадобилась всего неделя… Что ж, похвально. Головная боль становилась сильнее с каждым днём. Но стало как-то легче. Кажется я недооценивал связь хранителя с человеком.        И вот настал тот день. Предварительно сказав Гейбу где меня искать, я ждал. Покорно ждал в их старом доме. В эту неделю я не был Дьволом, не был сыном божьим. Окружающего мира будто не существовало. Полностью погрузившись в историю этого скромного, когда-то светлого жилища, я не замечал, как летели дни.        Вновь жизнь маленькой девчушки с задорными косичками заставляла улыбаться, беспокоиться, смеяться, плакать, задумываясь о том, что должно было случиться на самом деле.        Тот день был одним из многих, как тогда казалось. Я бродил по гостиной, мысленно расставляя фотографии на каминной полке. Бальтазар появился в двух метрах от меня, как гром среди ясного неба. Шумно отдышавшись, ангел сказал со свойственной ему ноткой самолюбия: — Она готова.        Эти слова сработали безоговорочно. Собравшись с духом, я сосредоточился на собственных ощущениях.        Бессознательно идя на встречу её душе, я всё яснее ощущал беспокойство, волнение, охватившее малышку. Понять, чем вызвана такая буря, оказалось невозможным, но моё приближение не меньше влияло на Брук. Постепенно её душа перестала испытывать что-либо кроме радостного ожидания.        Нужно было спросить у Бальта, о чём они говорили… Но уже поздно. Ладно, не впервой угадывать эмоции Паркер. Бывало и по хуже, если разобраться. — Ну привет, малышка, — Голос звучал довольно тихо. На миг показалось, что шуршащий ветер стёр эти слова, чтобы они не нарушали умиротворения этого места. Но я знал — она слышит.        Брук сидела на потрёпанной лавочке, давно нуждающейся в покраске. Я стоял чуть позади, наблюдая как в её каштановых волосах искрятся лучи заходящего солнца. Лёгкий ветерок едва уловимо доносил до меня запах корицы и влажной после дождя хвои. Тишину вечернего леса нарушал только шелест переворачиваемых страниц газеты, мирно лежащей на коленях старшей Паркер. — Присядь.        Кроме нас здесь никого не было, иначе я бы в тот же миг огляделся по сторонам — на столько призрачным, незнакомым казался её голос. Постояв с секунду в раздумье, я чуть слышно обогнул скамейку, присаживаясь. Даже здесь, после смерти, она излучала особое тепло. Оно согревало мою душу, которой к моему великому сожалению не существовало. — Как ты? Слышала не важно себя чувствуешь в последнее время. Что-то случилось? — Паркер всё так же читала газетные статьи. В упор посмотрев на малышку, я едва признал в ней ту, волевую, стойкую Брук Паркер.        Она кого-то напоминала сейчас, кого-то очень важного, но я так и не понял кого именно. — Ничего страшного. Просто побочные эффекты твоего ухода. — Заметив напряжение косого взгляда со стороны Брук, я продолжил, рассчитывая на соответствующий результат. — Теперь мне нигде нет покоя от головной боли. Приходится прятаться в твоём старом доме. Том самом, где всё началось.        Наступило молчание. Сосредоточившись на связи с Паркер, я ощущал всю горечь от воспоминаний, что посетили саму Брук. Безмолвная слеза скатилась по щеке. Но она не спешила что-то менять.        Пара минут превратились в десять, а мы всё так же сидели. Я смотрел на неё, а Брук печально улыбаясь вспоминала… Последний момент отдался тупой болью у меня в груди. Последний день жизни, прощание с уверенными в победе родными. И его слова, слова о любви.        Как же хотелось защитить малышку от всех бед, свалившихся на её плечи. Ни сказав ни слова, я крепко обнял Брук так, что она буквально утыкалась носом в моё плечо. Слёз становилось всё больше, запах корицы исчез вместе с покоем леса.        Эмоции Паркер были на прямую связаны с раем — поразительно! Что бы добиться такого результата нужно много сил и времени, которых у Брук было предостаточно за последний месяц.        Время было на исходе, ещё чуть-чуть, и мы оба застрянем в этом райском саду до скончания веков. Ну, или пока Михаил не додумается нас освободить… Точно до скончания. — Брук, — Подняв заплаканные глаза на меня, малышка приготовилась слушать. Глаза были пустыми, в то же время в них было всё. — Если ты хочешь вернуться, другого шанса не будет. Просто скажи: «Я согласна». И всё это кончится. Ты вернёшься.        Этот взгляд снова и снова возвращал в тот день, когда я почувствовал себя человеком. Сила буквально переполняла, но это была иллюзия. — Я согласна.        Вспышка. Чей-то далёкий крик. Тепло её души. Оставленные на моей рубашке слёзы. За долю секунды эти вещи стаи такими настоящими, что я не верил самому себе. И только счастливо-шокированная улыбка малышки говорила: — «Ты сделал это. Смог!» — А теперь давай-ка вернём тебя под защиту.        Доставить нас к дому Сингера не получилось, поскольку я и так потратил больше силы, чем рассчитывал. Мы оказались на кладбище Су-Фолс, рядом с небольшой церквушкой. Оставшийся путь нужно было пройти пешком. После долгого молчания, Брук неожиданно улыбнулась своей сумасшедшей улыбкой и, взглянув на меня, тихонько произнесла: — Люси… — Неа! Даже не думай. Не буду я участвовать в твоих авантюрах! — иногда кажется, что я один понимаю эту девчонку с полуслова. И подобные гримасы ещё никогда не заканчивались хорошо. — Да ты только послушай — тебе понравится! — упорствовала Паркер, слегка дёргая рукав моего пиджака. — Конеееечно, то же самое ты говорила про тот розыгрыш во Флориде. Бедный парень с испугу чуть в окно не выпал!         Да, мы умели развлекаться. Я и сейчас не промах, но доставить малышку Винчестерам в целости хочется как-то больше. — Ты что, струсил? — Резко остановившись, она прищурила свои голубые глаза. — Или старость — не радость, радикулит замучил? — Как ты! .. Да я, да ты… Ну всё, я обиделся.        Каждый раз. Одно и то же. Хотя мы иногда меняемся ролями, но это уже другая история. Видите ли, у Паркер в одном месте шило. При чём большое и постоянно напоминающее о себе. А она спеша поделиться очередной им подкинутой идеей, тут же рвёт ко мне. За что спрашивается такое наказание?! Кем я был в прошлой жизни? .. — Ладно, не обижайся только. Я пошутила. Просто так неожиданно: сначала Гейб со своими расспросами, потом Бальти с «гениальной идеей». Теперь ещё ты. Больше похоже на очередные шуточки Захарии, чтобы я сговорчивее якобы была.        Трещать без умолку — ещё одно неповторимое умение Брук. Причём какую бы тему она не затронула, в конце заканчивает фразой: «Так и живём!». Иногда получается довольно забавно.        Чувство, будто малышка мне кого-то напоминает, так же витало где-то на галёрке сознания.        Как бы странно это не звучало, сейчас я действительно был счастлив за свою малышку. Мысль, что всё кончилось, пусть и на время, вызывало лёгкую улыбку. Которая с лихвой подпитывалась светящимся личиком Брук.        На горизонте показались машины, составленные поверх друг друга. С осторожностью лисы, Паркер прокралась чуть ближе так, чтобы её не было видно. Прямо перед домом красовалась машина Винчестеров. Старший явно был занят укладкой вещей в багажник. Рядом, на крыльце Лили внимательно читала дневник Брук. С её лица не сползала ухмылка, периодически обращающаяся смехом. Из дома вышли Сэмми и Сингер, видимо, обсуждавшие предстоящую компании охоту.        Со стороны это казалось обычным, повседневным. Но присутствовала во всей картине весомая не состыковка — каждый будто забыл о не таком уж давнем уходе старшей Паркер на тот свет. Печальные, разбитые, ушедшие в себя Винчестеры, а вместе с ними и Лили сменились на жизнерадостных охотников, смирившихся с судьбой и желающих убить как можно больше потусторонних тварей.        Роберт оставался единственным на кого пала моя надежда, но и он не оправдал ожиданий. Наблюдая за «балбесами», Сингер радовался чему-то, со свойственно лёгким взглядом.        Не имея ни малейшего понятия, как разъяснить подобное Брук, я резко повернулся в сторону Паркер. Предугадать её реакцию оказалось сложнее, чем я предполагал. Место блаженной улыбки заняли плотно сжатые губы. Изо всех сил стараясь сохранить спокойствие, малышка прикрыла глаза, выполняя не хитрые дыхательные упражнения. Дотронувшись до плеча Паркер и заставив ту вздрогнуть, я был готов плести любую чушь, которая придёт на ум. Но она не дала. Одним быстрым взглядом прервав мои намерения, Брук лишь тихо сказала: — Перенеси меня от сюда.        Оставив охотников, я привёл Брук в скромный домик где-то на севере штатов. Малышка едва держалась на ногах. Взяв Брук на руки, я положил её на диван возле камина. Окна были плотно занавешены, комнату освещали лишь языки пламени. Укрыв Паркер пледом, я присел на пол, аккуратно приобняв малышку за плечи. Тихие всхлипы сопровождались ознобом. Через несколько минут, когда слёзы чуть утихли, Брук задала вопрос, на который у меня не было ответа: — Почему, Люси? За что они так со мной? — Не знаю, малышка. Не знаю. Но поверь, теперь всё будет хорошо. Я тебя не брошу. Нежные поглаживания усыпили Брук прямо на моих руках.        Теперь, когда Паркер возвращена, а моя голова не раскалывается на миллион кусков, я должен был встретиться с Бальтазаром. Но эту ночь я провёл в раздумьях у очага. Если я не приду, это будет означать, что Рафаил сумел предугадать мои действия, переместив душу Брук под ещё большую охрану, а меня оставив на усмотрение Михаила.        Следующий месяц прошёл довольно гладко: малышка увлеклась изучением ангелов-хранителей, их связи с подопечными и прочим. Препятствовать в таком яром интересе Брук, я не смел. К тому же каждая книга попадавшая в этот дом была мною изучена и одобрена. С того вечера мы не возвращались к теме о возвращении к семье.        Паркер каждый день готовила, прибиралась, иногда гуляла вместе со мной по утреннему лесу. Выдался хороший сезон, и мы ходили за грибами, по настоянию Брук.        В тот вечер была гроза. Малышка читала какую-то фантастику, якобы что бы отвлечься. А я в свою очередь решил приготовить горячий шоколад. Это покажется смешным, но когда я ещё был почётным сыном своего отца, Гавриил давал мне попробовать разнообразные сласти. Парочка заняла почётное место моих вкусовых предпочтений.        Почувствовав запах горячего шоколада с зефиром, Брук охотно согласилась распить его со мной за разговором. Сидя на полу, разглядывая как языки пламени сменяются один другим, потухают и воскресают вновь, мы рассуждали по поводу современных поколений. Их нравов, приоритетов, увлечений. — А я тебе говорю — они перестали ценить окружающий их мир. Список ценностей сузился до бутылки виски, хорошей порнушки и дорогих клубов, где можно купить пакет кокса. — Паркер всегда была несколько придирчива к людям. — А я в сотый раз тебе говорю, что это не ново. Вспомни хотя бы своего Винчестера. Тот же список, но вместо кокса горы гамбургеров.        Внезапно осознав какую тему затронул, я хотел было забрать слова обратно. Да только опоздал. — Никогда. Не. Говори. Так. Про. Дина. — Подобный взгляд малышки я видел в тот день, когда она умерла. Так Брук смотрела когда оскорбляли её семью. — Ты нихрена не знаешь о нём! Дин был отличным человеком, он всегда ставил родных и охоту превыше всего. Так что не тебе его судить! Пускай он совершал ошибки, как и каждый из нас. Но он сделал столько хорошего — что все грехи меркнут на этом фоне.        Слёзы заливали лицо Паркер, красное от злости её лицо внушало ужас. Я не смел вставить и слова. Конечно, Брук не разлюбила этого засранца… Хотя он смирился с её потерей. Старший Винчестер заставил Паркер столько страдать, а она всё ещё любит.        Вот чего мне никогда не понять в людях.        Брук сбежала. Схватила свою кожаную куртку, где всегда лежит пара тысяч на крайний случай. Останавливать её сейчас было бессмысленно. Но и сидеть сложа руки я не мог. Немедленно одев плащ, я вышел в след за малышкой. Наблюдая со стороны, я видел как Брук шла по шоссе несколько часов. Она плакала, кричала, делала всё, чтобы выпустить пар. Таким образом спустя где-то два с половиной часа, на сквозь промокшая Паркер вошла в придорожный бар-мотель. «Загадки розовой пантеры». Крайне оригинально, что сказать.        Следующие три месяца я наблюдал. Как малышка вливается в новый коллектив, как побеждает в покер заядлых пьяниц, порой вспоминался день, когда Брук вернулась. Тогда я считал, что возвращаю пропажу в семью, но теперь понял что Паркер найдёт свою семью где бы та ни была.        Со временем я стал всё реже навещать Паркер. Пусть с чистого листа, но её жизнь наконец налаживается. И я не хочу быть помехой.        Как-то вечером, я наслаждался тишиной ночного леса, как вдруг резкая боль вонзилась в голову. Не контролируя себя, я обхватил голову руками. Боль прекратилась так же внезапно, как и началась. Окончательно вернув способность здраво мыслить, я понял, что с малышкой случилась беда.        Увиденное повергло меня в шок. Тот самый бар, где последний месяцы работала Брук оказался временным домом трёх охотников. Всё оставшееся время я провёл рядом с Паркер.        На утро малышка обратилась ко мне, выйдя на улицу: — Люцифер, я понимаю, что не должна была уходить тогда, но пойми, остаться было бы большой ошибкой. Ты нужен мне! Слышишь, я не справлюсь в одиночку, сорвусь…        Я знал, что на подобный случай Паркер выработала план: вернув Брук на землю, ей якобы стёрли память, заменив ложными воспоминаниями о жизни с заботливым дядей, окончанием престижного университета и началом самостоятельной жизни. — Падай хоть знак, что ты рядом. Прошу!        Она уже собиралась уходить, как вдруг заметила мой рисунок на стекле. Осторожно водя пальцем по стеклу, я изобразил дьявольские рожки. Тёплая улыбка спокойствия красовалась на лице Паркер, пока я провожал её взглядом...