Быт - пристанище любовной лодки

*** Стайлз продолжал нашествие по всем семейным фронтам. Во-первых, днём он приносил обед в мастерскую. Во-вторых, по вечерам он спихивал Айзека, неотлучно следовавшего за ним, на Дерека, скрывался в укромных уголках и шептался о чём-то с Эрикой. В-третьих, он подтягивал Бойда по испанскому и заставил пропить курс витаминов. На вопрос «Зачем оборотню витамины?» – отвечал, что крепкие когти ещё никому не помешали и от выпадения шерсти поможет, а то пылесосить он уже задолбался. Каждый раз, принося обед, Стайлз чинно ставил корзиночку, укрытую салфеткой, на ближайшую чистую горизонтальную поверхность и шёл совать нос не в свои дела. – Ы! Прикольно. Это что за фаллоимитатор «сделай сам»? – Это ножка для антикварной табуретки. Положи на место и следи за Айзеком. – Йо, чувак, да ты тут чем занимаешься? Это что за анальные шарики? И – о чудо! – опять из дерева. Ну, ты на все руки от… от скуки. – Стайлз, это шишечки, тьфу, это балясины для перил в старом особняке. Отойди, или я тебя задену. – Задень меня! Задень! Дерек старался не реагировать на все пошлые замечания Стайлза, но выходило плохо: единожды посетившее его видение снова возвращалось. Поэтому он не нашёл ничего лучшего, как свирепеть и звереть. Он не допускал ни капли сомнений, что этот паршивец сознательно его провоцирует – Вон отсюда. И не смей говорить такое при Айзеке. – Он ещё маленький. Не забудь корзинку обратно принести. Пойдём, мелкий, нам ещё обратно идти. Сначала Дерек пытался корзинку оставлять в мастерской, а на вопросы отвечал с каменным лицом: «Забыл», но когда количество новых корзин для пикника стало исчисляться вторым десятком, сдался. В моменты, когда Стайлз не проявлял дикую активность и не пытался «вспомнить», он был радостью для всех. Дерек начинал скатываться к еретической мысли, что, пожалуй, он был прав, решив подшутить над богатеньким парнишкой, потому что польза для их семейства была неоценимой. Но в моменты, когда Стайлз пытался наладить их «интимную» жизнь, эта мысль тут же изгонялась, и Дерек снова приходил к выводу, что он свалял дурака. правда, оборвать эту шутку и рассказать всё Стайлзу не хватало силы воли. Ведь честно собирался, целых два раза, но в первый раз на него Эрика так посмотрела, угадав, что он собирается сделать, что Дерек тут же решил ничего не менять.. Во второй же раз он передумал, когда увидел, как Скотт, Бойд и Айзек сидели на веранде под предводительством, естественно, Стайлза. Племянничек играл что-то на гитаре, Стайлз и Бойд радостно орали какую-то песню, а Айзек прыгал рядом и хлопал в ладошки. Нет, Дерек не смог. Ну а то, что начал вытворять Стайлз… Чёрт побери, волк он или нет? Есть у него сила воли или нет? Надо стоять на своём и не поддаваться на провокации. – Это, м-м-милый, что такое? «Милый» звучало так, словно жгло Дереку язык, но Стайлзу было не до того: он перетаскивал подушки и одеяло в комнату Дерека. – О. Ну. Это я, это одеяло. Я подумал, что очень благородно с твоей стороны не спать со мной, но решил, что уже готов. Пусть ничего не помню, но я доверяю тебе. Дереку от этих слов стало нехорошо, почти физически плохо, словно кто-то ударил его когтистой лапой, попав по сердцу. Вслух он сказал только: – А зря, – выдернул из рук Стайлза одеяло одну из подушек и отнёс в его комнату. Ему было так нехорошо, что слух и внимание оборотня его подвели, он не слышал, а может, не желал слышать, как тот пробурчал ему вслед: – Ну, это ты плохо знаешь Стайлза Хейла. В нашей семье все упрямые. Вечер не предвещал плохого, он вообще ничего не предвещал. Странным было то, что Стайлз усадил всех ужинать, а сам куда-то исчез. Четырьмя часами позже, не найдя его, Дерек пожал плечами и сам уложил детей спать, а потом с чистой совестью отправился к себе в комнату, где и обрёл утерянного Стайлза. Этот мальчишка бессовестно дрых на его кровати, пуская слюнку на его подушку! Сначала Дерек рассвирепел и попытался разбудить паршивца, но уже через пару минут понял, что дело тут нечисто. Стайлз просыпаться не желал, лишь причмокивал губами, невнятно бормотал и вёл себя как Спящая Красавица – беспробудно спал. Поведя носом, Дерек уловил слабый химический запах, как в аптеке. Ещё секунда – и он сообразил, что Стайлз принял снотворное, и теперь выгнать из постели его можно только одним способом. – О, чёрт, – сказал Дерек себе, – о, чёрт. Стараясь не смотреть на задравшуюся футболку, обнажившую спину, и на трусы с рисунком из ананасов (заодно пообещав себе, что подарит Стайлзу нормальную пижаму, от пяток до горла), Дерек попытался взять его на руки и вытащить из постели. – Хр-р-р-р, – отреагировал Стайлз. Дерек думал, что дело будет не таким уж сложным, и попытался рывком поднять спящее тело, но неожиданно обнаружилось, что Стайлз тяжелее, чем казалось. Присмотревшись, он увидел, что во сне этот мерзавец не только пускает слюни в его подушки, но ещё и вцепляется в них, что и мешает транспортировке. Плюнув и поднапрягшись, Дерек сумел поднять Стайлза, подушки и собственные нервы. Взвинченный и злой, он донёс спящего до его комнаты, удержавшись от соблазна как следует приложить его головой о косяк. Вернувшись в свою комнату, Дерек снова сделал открытие. Во-первых, у него не было подушки, а во-вторых, за этой вознёй поднял он себе не только нервы. Член однозначно намекал на то, что у кого-то давно не было секса. Очень давно. Коротко и тихонечко взвыв, Дерек вернулся в комнату Стайлза, забрал одну из подушек, а затем отправился в душ, потом на ночную пробежку и снова в душ. *** – И, чёрт побери, что это было? Стайлз в фартуке, который Эрика лично надела на него, стоял возле стола с кастрюлькой и прицеливался к каждой тарелке огромной ложкой. Он был так занят этим процессом, что не сразу откликнулся. – Что? – Вчера. Что вчера было? – День? Потом вечер. Что тебя интересует конкретно? – Ты влез в мою постель. – Не при детях же, – тут же передразнил Дерека Стайлз и ляпнул нечто жидкое и серое в тарелку. – У-у-уфф, нет, больше никакой овсянки своими руками. Только хлопья! Только классический здоровый американский завтрак! Дерек не стал развивать тему, полагая, что Стайлз проникся его гневом, а сел за стол и попробовал серое и жидкое. Вкус оказался …таким же. Серым и отвратительным. Неожиданно никто не принёс обед, и Дерек очень удивился этому факту. В животе урчало; пришлось, как раньше, идти в семейное кафе поблизости. То, что Стайлз изменил себе, Дерека обеспокоило. Насколько он уже узнал всю заковыристую натуру Стайлза, это значило только одно – тот что-то задумал. Наскоро перекусив, Дерек вернулся в мастерскую – доделывать срочный заказ на восстановление шкафчика времён Гражданской войны и гадать, что ещё придумал этот неугомонный мальчишка. – Папа! Стайлз теперь работает у нас в школе, – заявила Эрика, и они с Бойдом «дали пять» друг другу. Дерек уронил телефон, по которому только что разговаривал со своим дядей. – Работает – это громко сказано, – скромно отметил Стайлз, лучась самодовольством. – Так, папа был занят, поэтому обед будет без пирога. Ну же, сели все за стол! Так Дерек узнал, что Стайлзу надоело сидеть дома и «обслуживать своего мужчину, фу, я же не чокнутая домохозяйка», и теперь он занимается в школе организационной работой за чисто символическую плату. – А ещё директор мне сказала, что через полгода освободится вакантное место, и тогда она возьмёт меня на место преподавателя истории. Я ещё намекнул, что испанский тоже потяну, – Стайлз сообщил это всё так же скромно-равнодушно, однако его сияющая физиономия выдавала все чувства, бурлящие в душе. – А вообще, дети, почему вы Дерека зовёте «папой», а меня – «Стайлз»? Наступила тишина, которую неожиданно нарушил Бойд - сообразил он быстрее и даже опередил Эрику. – Вас же нужно как-то различать. А так – сразу понятно, кого из вас мы имеем в виду. И потом, мы тебя «папой Стайлзом» тоже звали. – А, ну да, – довольствовался этим объяснением Стайлз. После обеда Эрика подхватила Айзека, и они ушли куда-то гулять, Бойд предпочёл также удалиться из дома. Вечер был прекрасным, тёплым, безветренным, и начинать скандал в такой момент казалось не очень удачной идеей. Дерек вздохнул. – Стайлз, тебе не кажется, что ты должен был посоветоваться со мной, прежде чем устраиваться на работу? – Не кажется, – отрезал тот. Дерек даже не нашёлся, что сказать в ответ, и скандал утих не успев разгореться, однако Дереку было обидно, что Стайлз ничего ему не сказал. Кроме того, появился риск, что все его противозаконные махинации с документами и Стайлзом будут раскрыты – это также ещё и внушало беспокойство. Ближе к ночи картина повторилась: комната Дерека и беспробудно спящий Стайлз. Дерек чертыхнулся и попытался снова транспортировать наглеца в его комнату, но не тут-то было! – Где же ты взял наручники? – ошарашенно спросил Дерек у спящего. – Погоди, если есть наручники, значит, должен быть ключ. Ты не мог далеко его… или мог? Обыскивать спящее тело – полуголое спящее тело – было занятием не для слабонервных, и Дерек, нервы которого за последнее время подверглись многим испытаниям, плюнул. Он принёс ещё одно одеяло и лёг рядом, вслушиваясь в дыхание и запах Стайлза. Тот пах дневным солнцем, домашним мылом, приготовленным Эрикой на уроках профориентации и почему-то цветными карамельками Айзека. Так сложно было лежать рядом, просто лежать. Дерек скрипнул зубами, покосился на Стайлза, потом обречённо вздохнул и отправился в душ. Там он включил холодную воду, потом ещё раз вздохнул и изменил температуру воды на более комфортную. Дерек презирал себя, но не смог себя же преодолеть – последний раз, когда он дрочил в душе, был лет двенадцать назад, тогда он был ещё подростком: он выдавил гель на руку и закрыл глаза. Чёртов Стайлз, чёртов Стайлз. Проводя рукой по члену, Дерек старательно воображал всех своих бывших, старался не думать о спящем, разметавшемся по всей его постели Стайлзе, но это было слишком сложно. Ускоряя движения рукой, он уже не мог думать ни о ком, только о нём, о том, как Стайлз улыбается ему и обхватывает губами член. – Утречко доброе? Дерек открыл глаза и встретился взглядом со Стайлзом. Взгляд напротив был счастливым и всё ещё сонным. Реснички слиплись со сна, и Стайлз кулаком потёр сначала один глаз, потом второй. Затем он дёрнулся, и благодушное выражение пропало с его лица, похоже, он даже проснулся. – Я думал, ты снимешь наручники. Дерек не отвечал, лежал и смотрел, как Стайлз свободной рукой лезет себе в трусы, достаёт оттуда ключ и открывает наручники. – О. Мой. Бог. – Что? – Ты прятал ключ ТАМ? Стайлз, ты – идиот. – Стайлз – НЕ идиот, – веско ответил тот. – Если бы ты захотел от меня избавиться, то догадался бы посмотреть вокруг, обыскать меня. Серьёзно обыскать. Нашёл бы ключ – и передумал бы от меня избавляться. Я – гений! А не идиот. – Твой план не сработал, – огрызнулся Дерек, вставая. – Ну, так он был и основным, и запасным. Сработал он. Ты всё равно не захотел от меня избавляться. Твоё подсознание решило за тебя. Ты лёг со мной, хотя мог оставить меня тут одного, а сам бы ушёл спать в мою комнату, например. Вот тут Дерек запнулся за порог ванной комнаты. В ту же секунду, как Стайлз сказал это, до него дошло, что, кроме шуток, он же мог уйти. Сам! Но он остался и всю ночь проспал рядом. – Подсознание решило! – крикнул ему вслед Стайлз, вскочил и пошлёпал босой, полуголый, мягкий ото сна. Дерек не сдержался, коротко рыкнул и сделал короткий бросок. Обхватил его и прижал к себе. – И куда ты в таком виде? Детей пугать. Стайлз, казалось, был смущён подобным обращением, попытался отбиваться, потом обмяк в руках Дерека и язвительно спросил: – И давно ты стал таким щепетильным? Мне Бойд рассказывал, что у оборотней другое отношение к сексу, даже у детей, так как вы всё чувствуете носом, ну, всё ЭТО. Так неужели ты думаешь, что мой не до конца одетый вид шокирует детей, пусть даже Эрику? Дерек снова не нашёлся, что сказать и как объяснить, зачем это сделал. Он отпустил Стайлза, и тот пошлёпал дальше, на ходу почёсывая бок, задрав край футболки, а Дерек не нашёл ничего более умного, как схватить телефон и позвонить Скотту. – Привет, племянничек, – отозвалась трубка голосом дядюшки из Нью-Йорка. «Я же мог уйти и лечь в его комнате. Я мог уйти». – Ты нас всех сегодня довезёшь до школы? Я работаю по свободному графику, но хотелось бы поскорее приняться за дело. Говорят, скоро традиционный школьный праздник, а ещё никто-никто не занимался подготовкой. Мы с Айзеком возьмёмся за дело, и всё будет круто! Дерек отвлёкся от мыслей и переживаний и рассеянно кивнул. Хорошего настроения не добавлял и факт того, что дядюшка Питер решил нагрянуть в гости. – Конечно же, у праздника будет морская тематика, – трещал Стайлз тем временем, – но это всё заезжено, и нужно вдохнуть новую струю, подойти творчески! – Господи, Стайлз, я не готов слушать твой трёп! Дерек выскочил из-за стола и пулей вылетел на улицу, откуда через полторы минуты крикнул: – Ну, вы едете сегодня в школу или нет? – Чего это он? Эрика, ты опять не причесалась. Бойд, не забудь учебники. Так, Айзек, пошли, а то наш папа рычит, как будто ему на хвост встали. В школу Стайлз подался не просто так: его по-прежнему пугала Эрика, то, как она общалась с окружающими, точнее – никак не общалась. Она могла в любой момент подраться с мальчишками, девчонками и поругаться с учителями. Устраиваясь в школу, он рассчитывал убить двух зайцев: занять себя и приглядеть за детьми, особенно за Эрикой. Айзек безотлучно находился при нём, и Стайлз полагал, что обитание в школе поможет мальчику, и, возможно, он начнёт говорить чаще. Разбираясь в бутафорском хламе, выданном для организации театральной постановки на праздник и для вечеринки, его вдруг посетило странное чувство, что когда-то давно другой Стайлз разбирал вот точно так же декорации. – Это, наверное, я вспоминаю, – сообщил он ничего не подозревающему Айзеку. – Я вспоминаю, как тоже учился в школе. Здорово. Память возвращается! Эй, Айзек, ты чего такой грустный? Живот болит? Тем временем верный Скотт прибыл в мастерскую, и Дерек тут же устроил военный совет. – Какого чёрта он тут делает? – Прилетел. – Я понял, что не пешком пришёл. А зачем? – Ну, ты же сам ему рассказывал про то, что затеял. И с документами тоже он помогал. Я-то временные сделал, а он потом настоящие раздобыл. А теперь вот, поржать, наверное, приехал. – Чёрт. Нельзя, чтобы он приходил к нам. От Питера одни неприятности. Скотт огрызнулся: – Как будто я могу что-то сделать и как-то повлиять на нашего общего родственника. Вообще, у меня тоже плохие предчувствия. *** Прошла неделя, потом другая, дядя Питер в гостях так и не появился, держа всё семейство, за исключением Стайлза, в напряжении. Стайлз же чувствовал себя, как всегда, превосходно. Он выбрал «Русалочку» для постановки и теперь терроризировал класс Бойда, уверяя, что эту прекрасную историю о бескорыстной любви должны сыграть именно они. Попутно он вытряс из директора сумму на дополнительные расходы для вечера и теперь ходил по домам старшеклассников, призывая родителей активнее принимать участие в организации вечера. «Это же для ваших детей, должно быть весело и безопасно. Поэтому, мистер Симс, у вас же своя пекарня, думаю, вы захотите помочь в организации досуга ваших детей вашими же плюшками или чем там ещё». Вечер обещал быть грандиозным. Плюс от всего этого был один: не каждый день Стайлз преследовал Дерека и настаивал на «улучшении их интимной жизни». Но когда он всё же вспоминал об этом, Дерек запирался в своей комнате и сидел там тихо, как мышка, не рискуя даже спуститься вниз за едой. Скотт, прознавший о положении дел, животики надорвал, воображая, как Дерек скрывается в собственной комнате и успешно держит осаду. – Я не понимаю, почему ты не хочешь заниматься сексом? Я же хочу! Ну, хорошо, я не помню тебя, но ты же этим не пользуешься, потому сам говорю: я тебя хочу, болван. Понимаешь? Мне пофиг, помню я тебя или нет. Я хочу тебя сейчас. И Дерек сдался. Он открыл дверь и втянул в комнату стоящего и нудящего на пороге Стайлза. Прижал к стене и как можно осторожнее поцеловал его, но так и не смог совладать с чувствами, и Стайлз был буквально смят и расплющен о стенку. – О, господи, милый, ты такой жадный, – выдохнул Стайлз, и Дерек не услышал в «милый» никакого привычного сарказма. – Я не должен этого делать. Стайлз не успел ответить, потому что Дерек снова поцеловал его, потом подхватил под бёдра и дотащил до кровати. Стайлза хотелось буквально сожрать – целиком, всего, и Дерек принялся жадно его облизывать и кусать. – Ой, блин, я больше не могу, – Стайлз зашёлся смехом и принялся дёргаться, вырываясь из-под когтей и языка Дерека. – Мне же щекотно! Ты что, не помнишь, что я боюсь, когда меня лижут в шею? Щекотно! Дерек дёрнулся и уже было хотел выставить его за дверь – чувство вины снова царапнуло, – но Стайлз принялся восстанавливать справедливость по свои меркам: он спихнул Дерека с себя, оседлал, усевшись на живот, и начал стаскивать с него футболку, что было весьма проблематично, так как сам же, по сути, и сидел на ней. Дерек попытался вырваться, но его руки были зажаты с неожиданной силой, и он получил поцелуй-укус в нижнюю губу. Всё происходило слишком быстро и не нравилось Дереку, поэтому, когда Стайлз оставил в покое его футболку и принялся стаскивать свою, снова перехватил инициативу и опрокинул того на спину. – Веди себя хорошо. Стайлз смотрел на него блестящими от возбуждения глазами с необыкновенной, золотисто-коричневой радужкой и облизывал губы. – Я так не могу! Я без секса уже..уже..с того момента, как ты забрал меня из больницы, а я не знаю, до того момента когда мы занимались сексом. У меня организм требует! Мой здоровый молодой организм! Я не могу медленно, я не могу больше ждать. Я хочу тебя. Хочу быстро, прямо сейчас! – Заткнись. Не сказать, чтобы это подействовало на Стайлза и он хоть как-то пытался облегчить жизнь Дерека, но когда у его рта оказался член, Стайлз ухмыльнулся и, похоже, принял условия игры, во всяком случае, сосать и облизывать он начал неторопливо, и Дерек перестал напрягаться на тему: что если Стайлз решит изобразить из себя пылесос и будет всасывать с той же силой и скоростью? – Г-господи, Стайлз, с тобой даже в постели нельзя полностью расслабиться. Стайлз не откликался, он был занят. Дерек не удержался и слегка надавил на затылок, заставляя заглотить больше, глубже. В ответ Стайлз воткнул ногти в его бедро и оставил след на коже, в четыре полосы. Расплата насилием за насилие отрезвила Дерека, он притянул Стайлза за подбородок и поцеловал, словно извиняясь, в распухшие, алеющие губы. Дерек разрывался между желанием Стайлза и своим. Стайлз торопил, поощрял его жадность, тогда как сам Дерек хотел медленных ласк, влажных поцелуев. В отличие от Стайлза он-то знал, что это их «первый раз». Ему хотелось, чтобы Стайлз, если – ах, нет – когда узнает, что всё это был обман и глупая месть, розыгрыш, запомнил только самое хорошее. Однако, Стайлз как мог корректировал его планы, точнее – портил. Освобождённый от одежды, он стал ещё более юрким и быстрым, словно змейка. Дереку удалось снова пригвоздить его к постели, навалившись всем телом. Он медленно потёрся о Стайлза и даже хотел языком пройтись от сосков до пупка, но был остановлен воплем: – Давай потом все эти нежности. Да трахни меня уже, что ли! – Стайлз, какой же ты горластый. Молчишь ты только, когда рот занят. Тот снова шлёпнул губами и явно хотел что-то сказать в продолжение минета, но не стал. Закрыл рот, улыбнулся, многозначительно дёрнул бровями. Дерек понял, что тоже уже не может ждать, что этот юркий, соблазнительный нахал сделал своё дело, и к чёрту романтику. Он приподнялся, помог Стайлзу перевернуться, подсунул ему подушку под живот и полез под матрас, к стратегическому запасу презервативов. Стайлз даже не стал ржать, он лизнул пальцы и принялся сам растягивать себя. Дерек поперхнулся воздухом, глядя, как тот двигает пальцами, загоняя их в себя всё глубже. – А так тебе понравится? – спросил он, отвёл руку Стайлза в сторону и лизнул его между ягодиц, а затем попытался протиснуться языком. После нескольких движений Дерек почувствовал, как Стайлз напрягается, и у него возникло ощущение, что тот вот-вот кончит, особенно если поможет себе. – Ты ведь готов? Ответом ему были ругань и угрозы, перемешанными с мольбой. Дерек провёл членом между ягодиц, не отказывая себе в удовольствии потравить Стайлза и услышать ещё один стон, а затем приставил член к анусу и стал медленно надавливать и входить в него. Лихорадка Стайлза снова всё испортила, он подался навстречу, насаживаясь на член, но Дерек удержал его за бёдра. – Чш-ш-ш, совсем с ума сошёл? – Да. Дерек, сколько же можно, сколько можно? Дерек-Дерек-Дерек-Дерек. Двигаясь, он слушал, как Стайлз бормочет его имя, и это «Дерек-Дерек» сводило его с ума. Похоже, Стайлз просто физически не способен был заткнуться, но и говорить что-то осмысленное он был не в силах, поэтому повторял, зовя любовника, а у Дерека в ушах билось его собственное имя, и это возбуждало, заставляло двигаться быстрее и быстрее. – Де-е-ерек! – Стайлз захлебнулся в стоне и кончил в руку не забывающего его ласкать Дерека. Стайлз до секса и Стайлз после секса не сильно отличались, разве что после секса работал только его язык, тогда как сам он распластался по всей кровати, оттеснив Дерека к краю. – Чувак, но ты борзой. – Что? Как? Какой? – Мне пришлось дать тебе то, что ты хотел, но имей в виду: я своё возьму! Что-то я не помню, чтобы ты был против меня в тебе. – Что? – Тебе всегда нравилось, когда я делаю это с тобой. И вот тут Дерека прошиб пот. Стайлз явно что-то вспоминал, если говорил об этом с такой уверенностью, он просто путал партнёра. Наверняка он трахал своего красавчика Джексона. Стайлз снова расслабленно поёрзал, потом, глядя в потолок, сказал томным голосом: – А всё-таки, как же я мог забыть такое? Дерек, ты такой незабываемый. Утро было обычным: Стайлз на кухне, кофе, молоко, хлопья. Ночью он ушёл от Дерека, не оставшись ночевать в его комнате, сообщив, что не должен демонстрировать детям факт того, что родители могут спать вместе. У Дерека к тому времени уже не хватало сил, чтобы обозвать его болваном. Прошмыгнувшая на кухню Эрика повела носом, но деликатно промолчала, удивив Дерека. Похоже, задушевные беседы и воспитание Стайлза стали приносить свои плоды. К сожалению, это можно было сказать и о Бойде, который также повёл себя не как обычно – он-то как раз не промолчал. – Не выспался? – вопросительно протянул он, принимая из рук Стайлза большую кружку кофе. Результат не заставил себя ждать: рука Стайлза дрогнула, и Бойд был ошпарен. Дерек фыркнул, но при этом недостаточно сердито зыркнул на Бойда, призывая его к совести. Стайлз, тихо матерясь – он опять забыл, что оборотни слышат его превосходно в любом случае, вытирал салфеткой кофе со стола и Бойда. Дерек ещё раз зыркнул на приёмного сына, подошёл к Стайлзу, приобнял его за печи. – Всё нормально, Стайлз. Всё нормально. Всё хорошо. Дереку было стыдно. После прошлой ночи Стайлз полностью отринул сомнения, подозрения и стал настоящим членом семьи во всех смыслах: был примерным папочкой для детей и горячим любовником для Дерека. Наступили незабываемые, счастливые дни. Они стали семьёй, и во всём царила гармония. Даже в фингале Стайлза, поставленном Эрикой. Бойд был свидетелем, он и пересказал Дереку то, чему стал свидетелем. Сам же Стайлз стойко молчал и не отвечал на вопрос, откуда у него взялась гуля на левом глазу. В школе, в перерыве между занятиями, Стайлз выловил Эрику из толпы и спросил: – Зачем ты ударила сегодня Томми Доукинса? – Он – идиот. Стайлз вздохнул и плюхнулся на траву у кромки футбольного поля, куда он притащил Эрику для беседы. – Он предложил тебе яблоко. Сказал, что хочет дружить. А ты его ударила. – Он – идиот, – свирепо повторила Эрика, разглядывая носки стоптанных кроссовок. Стайлз замолчал о чём-то думая, потом тряхнул головой. – Ты меня любишь? Эрика сцепила зубы и высоко подняла подбородок. Стайлз снова вздохнул. – Я никому не скажу. И вообще, я никому никогда не пересказываю наши разговоры. Ты меня любишь? Немного? – Да, – от Эрики было еле слышным, но не для Стайлза. – Ты меня любишь, но ты не можешь, не знаешь, как мне об этом сказать. Тебе кажется, если ты признаешься в чувствах, то будешь уязвима, беззащитна, твои чувства осмеют. Так вот. Мне ты можешь это сказать. Ты можешь сказать мне, что любишь меня, и рассказать о всех тех людях, что любишь, но им об этом не говоришь. Я тебя выслушаю и никому-никому не скажу. Так ты сможешь разделить свои чувства со мной, тебе будет легче, когда ты будешь знать, что кто-то будет их понимать, разделять. Ты будешь не одна. Эрика подозрительно хлюпнула носом и у неё задрожал вздёрнутый подбородок, но она держалась. – Тебе нравится Томми Доукинс, но ты не хочешь показывать свои чувства, так же, как и твои чувства ко мне. Ты боишься, что он вызывает тебя на откровенность. А потом боишься, что он может посмеяться над тобой. Поэтому ты ударила его. Ты не хочешь подпускать людей к себе. Договорить Стайлз не успел, потому что Эрика ударила его, заревела и убежала. Именно этот момент застал Бойд. Дерек не знал в чём дело, но полагал, что всё не просто так, поэтому о происхождении синяка спросил вскользь и ответ не стал слушать. – Что случилось с Эрикой? Она какая-то тихая, и уже два дня на неё не жаловались в школе. Стайлз загадочно улыбнулся и пожал плечами. Дерек хмыкнул и притянул его к себе. Сложно было стоять рядом и не трогать его. – И не надо дёргаться и шипеть, что рядом дети, – прошептал он Стайлзу в затылок. – Да-да, помню. Оборотни. Поэтому ещё более стрёмно. Дерек не стал особо церемониться и потянул его в свою комнату, Стайлз тут же принялся сопротивляться. – Ну что ещё? – взмолился замороченный Дерек. – То ты меня соблазняешь ключом в трусах, то сопротивляешься, словно девственница. – Потому что устал и тебя не хочу, – отрезал Стайлз. – Ты издеваешься, – ошеломлённо выдохнул Дерек. Стайлз не выдержал и заржал. – Вообще – да. Прости, но это было так забавно. Ты забавный. Дерек вздохнул, а потом зарычал, подхватил его и потащил в комнату. – Но детей я бы всё равно отправил гулять, – жалобно взмолился Стайлз. – В десять вечера? Маленькую Эрику и маленького Айзека? Тяжёлый покорный вздох был ему ответом. В этот раз Стайлз, как и обещал, был более обстоятелен. Сначала он уверенно избавил Дерека от одежды, а затем неторопливо и методично обцеловал всего его так, что тот готов был завилять воображаемым хвостом. То, что Стайлзу необходимо было доминировать, Дерек заметил ещё во время их первого секса, а потом второго, третьего, следующего. Эта тяга выражалась не в каких-то приказах или попытках принудить к чему-то, он просто всё время пытался заботиться, словно это не он, такой неловкий балбес, всё время нуждался во внимания, а Дерек. Дерек – большой, сильный, оборотень с тёмной мужественной щетиной. Это было бы почти смешно, если бы Дерек не чувствовал в этом необходимость, ему же, правда, это льстило. Ночи со Стайлзом приучили Дерека к тому, что вовремя будет подсунута куда нужно подушка, поцелуй будет жарким, ласки – всеобъемлющими. Стайлз словно ждал, когда уже Дерек расслабится и позволит руководить ему в ответ. Дерек вздохнул и признался себе, что он этого хочет. Он грыз уголок подушки, когда Стайлз пальцами проникал в него, тихонько выл в подушку, когда Стайлз взял его руку, завёл за спину и заставил ощутить, как в него же самого вошли пальцы Стайлза и его собственные. – Маленький извращенец. В ответ Стайлз лизнул его в спину. Для него в сексе не было ни смущения, ни обычной неловкости, он был изобретательным, богом секса – и Дерек готов был это признать. Даже когда член Стайлз толкался в него, раздвигая тесное нутро, это было необычно, волшебно, это было – при всей банальности – не чем-то обычным, это было… Захватывающе? Тем не менее, Дерек не смог сдержать смешок, услышав привычное: – Дерек. Дерек. Дерек-Дерек-Дерек. – Вообще, стрёмно это. Дерек молча накрыл подушкой встрёпанную голову Стайлза, но того эта мелочь не смутила, и он продолжил ораторствовать из-под подушки. – Я понимаю, что у оборотней вопрос секса и прочей семейной жизни не стоит, потому что все всё видят, слышат и, блин, унюхивают. Но именно поэтому он стоит передо мной! – Я не понимаю, что ты хочешь сказать, – лениво отмахнулся Дерек. – Мне стыдно перед детьми, – снова заныл Стайлз. – Ну, тогда не будем заниматься сексом. Это сработало, и Стайлз снова впал в глубокую задумчивость. Через минуту он уже пришёл к какому-то выводу и жалобно протянул: – Так хочется же. Тема разговора была бесконечной, но по-прежнему забавляла Дерека. – Ты же отказался выставить детей на улицу. Значит, будут в курсе. – Ой, да. А, если их выставлять, они, конечно, не догадаются, зачем их отправляют погулять. Фу, чёрт. Главное, что я тут с тобой обсуждаю это, а они, маленькие паршивцы, сидят и слушают. – Это вряд ли, – бросил Дерек и сел. Вставать не хотелось, но кто-то должен делами заниматься – Эрика и Айзек слишком маленькие. Они могут прислушиваться, слышать приближающуюся опасность, но не умеют концентрироваться и разбирать речь. Для них она сейчас просто неразборчивое бормотание. А вот Бойд… Но Бойд же большой мальчик, верно? Стайлз тут же повеселел, отшвырнул подушку и перевернулся на живот, заставляя Дерека нервно сглотнуть: расцарапанная и местами покусанная розовая задница Стайлза манила и предлагала сказочное. Недолго думая он облизнулся и потянулся к ней, как в дверь комнаты начал кто-то ломиться, буквально срывая её с петель. Стайлз подпрыгнул и натянул одеяло до подбородка, скрывая все свои прелести. Дерек недовольно рыкнул: – Кто там, и какого чёрта? – Питер! Дядя Питер! Дерек! Питер! – Я не оборотень, но различаю, что за дверью стоит Скотт и Эрика и оба орут на две глотки. Дерек, что за Питер? Твой бывший? Ты же помнишь, что я ревнивый, да? Дерек не слушал его, он выскочил из постели и лихорадочно начал одеваться, потом бросил одежду на пол и побежал в душ. Стайлзу ничего другого не оставалось делать, как замотаться в одеяло и пойти открывать дверь. За ней действительно оказались Скотт, Эрика и вечно молчащий Айзек. – Тише, дети. И ты, Скотт. Кто такой Питер, и почему ему оказывается такая честь? Скотт с трудом справился с волнением и даже целомудренно поправил одеяло, сползающее с плеч Стайлза. – Это наш дядя, дядя Питер. Он дядя Дерека. И он тоже мой дядя. Наш дядя. – Я понял, ага. – Ну. Вот. Дядя. Стайлз закатил глаза: – Ясно. Навещает родственник, которого я не помню, но встречу нужно организовать по высшему разряду. Хорошо, что сегодня выходной. Эрика, вытри нос Айзеку и замеси тесто для блинчиков. Скотт, возьми Бойда и подметите веранду, а также посмотри, можно ли что-то сделать с газоном. Я это... того... На той неделе хотел его подровнять, но потом закрутился в школе, и газон наполовину лысый, наполовину заросший. Придумай что-нибудь. – Стайлз, ты не понимаешь! – снова отчаянно взвыл Скотт, но ему на помощь уже спешил Дерек, принявший душ. – Стайлз, сиди в своей комнате и не высовывайся, – бросил он на ходу, и всё семейство убежало вниз, в холл. Стайлз обиделся и жестоко. На всякий случай он постучал себя костяшками по лбу, вызывая предполагаемые воспоминания, в надежде выяснить – всё время с ним так обращаются или только сейчас. Не вспомнив, он плюнул, принял душ, а затем на несколько минут завис перед шкафом с одеждой. Выбрав, как он посчитал, надлежащую одежду для встречи с неизвестным дядюшкой, пригладил вихры и спустился вниз. *** Семейство, распределившееся внизу согласно строгой воинской науке – стратегии, явно готовилось держать оборону. Эрика закрыла дверь в столовую и кухню. Бойд и Скотт, перешёптываясь, примерными мальчиками уселись на диванчик, стоящий прямо перед дверью. Дерек проверял – закрыта ли задняя дверь. – Эй, у нас точно всё в порядке? – Стайлз, иди наверх! – хором рыкнули на него Дерек и Скотт. Стайлз даже обидеться не успел, как в дверь постучали, а затем бесцеремонно распахнули. – Айзек, я же просил тебя запереть дверь, – прошипел Дерек. – Здрасть, – сказал Стайлз. Дерек уважал, побаивался и не любил своего дядю. Эти чувства в его душе были распределены в равных частях, но не смешивались. Питера Хейла можно было уважать, даже ценить, но при этом Дерека напрягал тот факт, что действия его невозможно было предсказать, а сам дядюшка Питер был известным эгоистом в их семействе. Питер делал, что хотел, когда хотел и всё ради того, чтобы развлечь себя. Только поэтому он помог Дереку с фальшивыми документами, но именно поэтому он и подкинул ему таких клиентов – богатеньких мальчишек на яхте. Его это развлекало. Стайлз таких тонкостей не знал. Точнее, когда-то давно, в другой жизни, сразу после выигрыша в лотерею и организации своих вложений, он мельком виделся с Питером, знакомство было шапочным и Стайлзу не понравилось. Сейчас же он видел на пороге симпатичного, хотя несколько помятого жизнью мужчину и недоумевал, в чём состоит опасность. – Здрасть-здрасть, – бархатным голосом протянул Питер и вошёл. – Как поживает мой любимый племянник? Его супруг? Детишки? Ах, мой второй любимый племянник тоже здесь. У вас семейное торжество? Ах-ах, как я вовремя. – Хотите кофе? – дипломатично спросил Стайлз, всё ещё стоящий на лестнице, словно Скарлетт О’Хара. Шесть пар глаз уставились на него, потом дядюшка Питер всё тем же бархатным голосом сообщил: – Не откажусь. Так как никто с места не сдвинулся, Стайлз пожал плечами и стал спускаться, Питер в мгновение ока очутился рядом и протянул ему руку. – Да что ж я, инвалид? – сердито буркнул Стайлз. – Сам сойду. – Ах, просто я опасаюсь, что дражайший супруг моего возлюбленного племянника в приступе беспамятства забыл, что четвёртая ступенька снизу скрипит и проваливается. Хотел помочь. Стайлз невольно глянул себе под ноги, запутался в подсчёте ступенек и рухнул прямо на довольного, словно кот на прогулке, Питера. – А я же предупреждал. Дерек дёрнулся, будто хотел броситься на помощь и вырвать его из цепких рук дядюшки, но сдержался и сам прошёл на кухню, а за ним двинулась вся стая. Стая следовала за вожаком. Шествие замыкали Стайлз и Питер, который вёл Стайлза под руку так, словно тот был наследной принцессой. По старой семейной привычке в столовой не задержался никто, все сгрудились на кухне. Дерек варил кофе, остальные молча наблюдали за ним. Стайлз, которого Питер церемонно усадил на стул, чувствовал себя неуютно, поэтому взял на себя полномочия вести светскую беседу. Как оказалось – зря. – Мне кажется, я вас где-то видел. Кажется, память ко мне возвращается. Ммм, да, Дерек? Спина Дерека, каменная от напряжения, окаменела ещё больше, а Эрика уронила вазочку с печеньем. – О, Стайлз, я так рад, что помогаю твоей памяти вернуться, – снова медово запел дядюшка и, обращаясь уже к Дереку, поставил в известность: – Ну, значит, это хорошо. Значит, я пока у вас поживу, чтобы благотворно влиять на восстанавливающуюся память супруга любимого племянника. Скотт прошипел что-то похожее на «сука!», но был пригвождён к месту суровым взглядом Стайлза, которому всё это не нравилось и не нравилось вдвойне, потому что он ничего не понимал, но следил за тем, что говорят в его присутствии подопечные, раз уж Скотт косвенно в них попал. Терпение у Дерека закончилось, он повернулся и как можно членораздельнее прорычал: – Ты что, такой бедный, что не можешь устроиться в лучшем отеле, в лучшем номере? Питер был кроток, он опустил глаза и спросил: – Ты мне отказываешь? Я не могу побыть со своей семьёй? Дерек-Дерек, неужели наша общая кровь для тебя ничего не значит? Ты гонишь меня в хладные стены жилища за деньги? Гонишь вон из стаи? На этот раз Эрика издала некий звук, который можно было интерпретировать, как короткое «ха!». Стайлз устало потёр лоб и рискнул. Раз никто ничего ему не сказал, он решил действовать напролом, вынуждая Дерека, возможно позже, объяснить, какого чёрта происходит. – Да что ты, дядя Питер, живи у нас, конечно же. Гостевая комната, правда, пыльная и грязная, там давно никто не убирался, но мы приведём её в порядок. Да, милый? Дерек, услышав металл в голосе Стайлза, дёрнул плечом, но согласился, недоумевая, какого чёрта Стайлз выпендривается. – Ну и отличненько, – решил Стайлз и с облегчением бросился прочь, – сейчас и начну уборку. – Дерек, какого чёрта? Это же твой дядя. – Стайлз, просто… Питер, он …. Он не очень хороший человек. Вот. – Я вижу, – ледяным тоном сообщил Стайлз, – но больше ты мне ничего не хочешь сказать? Почему он таращится на меня и противно улыбается? – В этом весь Питер, – глухо сказал Дерек. – Ты сам поймёшь, что его нельзя было оставлять. Он оставил Стайлза убирать паутину в гостевой, а сам снова спустился вниз, где и столкнулся со Скоттом. – Ну? – Отстань, без тебя тошно. – Дерек, ты заигрался, мы все заигрались. – Знаю, – отозвался тот и тоскливо посмотрел наверх, словно желая пронзить взглядом толщу потолочного перекрытия. Вот так всё и закончится. Питер или скажет Стайлзу, или Стайлз сам всё вспомнит. Всё закончится – вся та сказка, к которой Дерек и семья привыкли за эти неполные два месяца. Розыгрыш затянулся. – Исправь всё, скажи ему сам. – Как? Как, чёрт побери? Как? Стайлз, ты был свиньёй, я решил проучить, влюбился в тебя, и вообще я дурак. Взгляд Скотта стал многомудрым. – Вот, кстати, когда мы с Эллисон … Дерек завыл в полный голос и выскочил на задний двор, где Эрика, Айзек, Бойд и любимый дядя пытались изобразить дружную семью и лениво перекидывались тарелкой-фрисби. Стайлз по-прежнему ничего не понимал, но старался быть вежливым и образцовым отцом семейства. Отчихавшись от пыли и разогнав пауков, он, словно прилежная домохозяйка, полез в шкаф-кладовую, где хранились запакованные постельные принадлежности, бельё и одежда. Шкаф был узким и длинным, Стайлз несколько раз чертыхнулся, разворачиваясь в нём в поисках нужного. – Ста-а-айлз, давай, я тебе помогу. – Дя.. Дядюшка! – Стайлз дёрнулся от испуга и, забыв о том, что оборотни слышат всё и даже больше, скороговоркой бросил в сторону: – Ну, тебя мне только тут и не хватало. Питер сделал вид, что не слышал. Он втиснулся в кладовую и встал практически нос к носу со Стайлзом, потянулся вверх, стаскивая что-то с полок. – Мы не это ищем? Стайлз сделал несколько вдохов-выдохов, чувствуя через одежду жар тела Питера. Вывентившись из тесноты кладовки, он вылетел оттуда со скоростью стрелы, пущенной из лука. – У меня приступ паники! Паники! У меня клаустрофобия! – забормотал он, хватая ртом воздух и гадая, случайно ли Питер устроил ему обжимашки или же по недомыслию. – Бедный мальчик, – заботливо протянул дядюшка и принёс из кухни стакан воды. Дерек, почувствовавший опасность, прибежал из другого конца дома и застал мирную картину: бледный Стайлз с розовеющими щеками пил воду, а Питер заботливо открывал окно. Он вопросительно посмотрел на обоих и заострил внимание на пантомиме Стайлза, который свёл вместе указательные пальцы и, кося на дядюшку испуганными глазами, потёр их один о другой. – Всё нормально? – подозрительно спросил он. – ДА! Дерек не любил, когда ему отвечают хором. Это значило – либо затеяна какая-то шалость, либо кто-то что-то пытается скрыть. Стайлз продолжал изображать достойного хозяина, он выгнал всех из кухни и принялся творить обед. – Скотт, я сказал – марш все из кухни. Что тебе неясно? – Дерек мне велел неотлучно при тебе находиться. Стайлз помялся, а затем шёпотом спросил: – А ваш, то есть, наш дядя Питер всегда такой странный? – Стайлз, – загробным голосом сказал Скотт, – он ещё страннее. Давай, я помогу тебе с готовкой. А чтобы нескучно было, хочешь, я расскажу тебе о нас с Эллисон? За обедом Дереку было неуютно, он пытался отдать дань кулинарным талантам Стайлза, который нашёл два дня назад старую поваренную книгу и старательно изобразил английский пудинг, а также собственноручно испечь пресный хлеб, но кусок не лез в горло: то ли Стайлз переоценил свои способности, то ли от волнения. В целом, обед прошёл более или менее уютно, так как Питер при желании мог быть милым и занятным. Эрика забылась и болтала с ним весь вечер, Айзек пару раз прибегал посидеть на коленях, даже Скотт заикнулся про свою девушку. Стайлз вёл светскую беседу о погоде и акциях «Майкрософт». Молчали только Бойд и Дерек, не считая Айзека, который и так молчал. После обеда, спихнув мытьё посуды на Питера, Скотта и Бойда, Стайлз попытался юркнуть в свою комнату, но был перехвачен Дереком. – Спать будешь у меня. – Ты так говоришь, словно твой дядя – серийный убийца. – А вот в этом ты не так уж далёк от истины, – буркнул Дерек, – сам виноват, это ты его позвал. Мы бы его выставили, и всё было бы хорошо. – Кстати, он ко мне приставал, – жарко зашептал Стайлз, – сначала он меня зажал в кладовке, потом он помогал мне мыть морковку – боже, Дерек, я долго не смогу смотреть на морковку. Потом он посочувствовал мне, что я устал, и попытался сделать мне массаж, но тут пришёл Скотт. Слушай, не знаю насчёт серийности, но он точно маньяк – сексуальный. Дерек нахмурился, пытаясь понять тонкую игру Питера, но, не придумав ничего, пихнул Стайлза в свою комнату, попутно шлёпнув его по заднице. – Тебе кажется. Показалось. Питер не такой. – И никакого секса! Я не смогу им заниматься, зная, что чужой дядюшка, чужой оборотень, нюхает и..и.. знает! Ночь «никакого секса» превратилась в ад. Дерек лежал на спине и пытался заснуть, но вместо этого слушал, как рядом ёрзает под одеялом Стайлз. Он перевернулся на бок, отворачиваясь от него, и вот уже Стайлз пихает его локтями, коленками в спину. – Ты можешь уже заснуть, а? – прошипел Дерек. – Не-а. Мне…странно. У меня какое-то странное ощущение, я не понимаю, почему вы такие дёрганые и при чём тут дядька. А ещё, блин, Дерек, я хочу тебя, можно, ты уйдёшь спать на пол? Дерек застонал в подушку, снова раздавливаемый грузом вины. Как же всё это было глупо! Почему он не сказал Стайлзу раньше, не помог ему вспомнить всё, что с ним было? Вместо этого он воспользовался случаем и переспал с ним. – Не смей так эротично стонать, – взвился Стайлз, – у меня яйца горят. Вот этого ему говорить точно не следовало. Дерек, движимый чувством вины и вставшим членом, спихнул в сторону одеяло и решительно стянул со Стайлза пижамные штаны. Беря в рот его член, Дерек услышал жалобное: – Никакого секса! Мы же договаривались! – А затем: – Чёрт, ты – секс-машина для отсоса, Дерек, да, да. Сначала Дерек отсасывал Стайлзу и дрочил свой член, но Стайлзу это показалось скучным. Он отстранился, потом Дерек почувствовал, как ему в бок ударились пятки Стайлза, и вот уже язык Стайлза вылизывает ему живот и член. – Ты что же, хочешь сказать, что, если мы отсосём друг другу, это будет считаться за то, что секса у нас не было? – с лёгкой дрожью в голосе спросил Дерек. Как же сложно было сохранить хладнокровие в такой ситуации. Стайлз пробежал языком по всему члену, затрепетал им по яичкам, потом прервался и сердито сказал: – Хватит болтать и займись делом, пока я не передумал! Утром все старательно смотрели в стол, кроме Айзека и Питера. Дерек пытался разрядить ситуацию, но всё стало только хуже после его слов, адресованных пришедшему Скотту: – Привет, Скотт. Жаль, что ты от нас вчера ушёл, оставался бы ночевать, мы бы положили тебя в комнате Стайлза. Стайлз тут же залился краской: щёки, лоб, шея – всё стало красным, словно от аллергической реакции. – Конечно, – вклинился Питер, он не завтракал, а лишь пил кофе, – правда, стоны тебе бы не давали заснуть, но они были недолгими. – Ничего не хочу об этом знать! – завопил Скотт. – Здесь же дети! – не менее громко заорал Стайлз, всё ещё позиционируя себя главным блюстителем нравственности. Эрика выскользнула из-за стола, сказала, что идёт гулять с новым другом Томми, взяла за руку Айзека и была такова. Питер похмыкал, допил кофе и, ставя кружку на стол, сказал: – Рад был побывать в гостях, но мне пора – дела. – Уже уходите? – радостно встрепенулся Стайлз, которому порядком надоела напряжённая и загадочная атмосфера в доме. Питер довольно зажмурился, очевидно, перехватив облегчённые вздохи Бойда, Скотта и Дерека, и добавил: – Дерек, скажи ты ему уже. Ты в пылу эгоизма верно забыл о том, что у некоторых есть родители, которые за них волнуются. Стайлз посмотрел ему вслед и спросил: – Сказать – что? Кому? – Скотина ты, Питер, – простонал Дерек. Скотт, только присевший за стол, тут же торопливо вскочил и забормотал, что ему срочно надо, у него встреча. Бойд подхватил его под руку, и они сбежали вслед за Питером. Стайлз нехорошо прищурился и повернулся к Дереку: – Я давно тебе хотел сказать. Прости, Стайлз. Точнее, я даже не знаю, как тебя зовут на самом деле. Всё началось с того, что меня попросили починить полки на яхте... – Что? Нет! Не может быть! Офигеть! Дерек был готов к упрёкам, обвинениям, возможно, даже драке – ну, это если у Стилински совсем коротнёт, и он бросится с кулаками, но только не к такому повороту событий. Стайлз слушал его внимательно, то ахая, то прикладывая ладони к щекам, всячески демонстрируя внимание к захватывающей истории. – Мне стыдно. Я воспользовался случаем. – Офигеть! Не может быть! Погоди, значит, у нас был первый раз? А-а-а-а! Офигеть! Ты был таким страстным! Слушай, надо повторить, ты теперь мне должен наш первый раз. Мы же теперь вроде как познакомились. Правда, я так и не помню, как меня зовут, и всё, что ты рассказываешь. Дерек помолчал, слушая поток слов, потом попробовал ещё раз: – Нет, ты не понимаешь. Получается, я обманом овладел тобой. Ну, вроде как насилие. – Овладел. Овладел! Как будто какой-то героиней дамского романа. Повтори мне это ещё раз, это почему-то возбуждает. – Стайлз или как там тебя … – Нет, я понял. Правда, понял, что ты поступил нехорошо. Ты действительно поступил нехорошо, но, с другой стороны, Дерек, кто я такой, чтобы возмущаться, что теперь сплю с таким классным парнем, как ты, и ещё живу с ним? Офигеть просто! Дерек неуверенно улыбнулся и спросил: – Так что же, ты прощаешь меня? Стайлз не стал тратить время на слова, он бросился целоваться, и через минуту Дерек обнаружил себя лежащим на кухонном столе с расстёгнутой ширинкой. – Это горячо, – прокомментировал дядя Питер, стоя на пороге кухни и грызя яблоко. – Кстати, Стилински, раз уж ты всё равно так и не вспомнил, могу подкинуть тебе адрес папочки. Стайлз загородил собой Дерека, распластанного по столу: – Круто. На бумажечке запиши. Но не надейся, за это я не попрошу тебя присоединиться, зря вернулся. Питер хмыкнул и бросил в Стайлза огрызком. Память к Стайлзу возвращалась нехотя и урывками. После воссоединения с семьёй в виде отца Стайлз выяснил своё настоящее имя, задумчиво покусал себя за нижнюю губу и предложил Дереку: – А давай, ты так и будешь меня звать Стайлзом? Да и дети привыкли. Кстати, пап! У меня трое детей! – А ещё у него есть дробовик, – простонал Дерек, касаясь лбом стены. Накануне у него состоялся серьёзный «разговор с родителями невесты»: Дерек покаялся Джону Стилински в том, что сыграл дурацкую, очень дурацкую шутку с его сыном. Шериф выслушал и совершенно неделикатно рассказал о размере наказания за подделку документов, а также о сроках за изнасилование. Дерек погрустнел. – Вот что, умник, в соседней комнате, на стене, висит дробовик, и у меня руки чешутся пустить его в дело. Извиняет тебя одно: ты не бросил моего сына в больнице и даже умудрился сделать его счастливым – для меня это главное. Кроме того, по секрету тебе скажу: не нравился мне этот его Джексон, гниловатый парень. Кстати, сучёныш такой, это ж значит, он в путешествие на яхте пустился один! А я-то думал, что с моим сыном? Погоди, как ты его назвал? Стайлз? Смешно. Всё семейство сидело на веранде Хейлов, включая приехавшего навестить сына шерифа Стилински. Стайлз и Эрика, оба в розовых фартуках с оборками, разливали желающим какао. Дерек наслаждался идиллической картиной, как вдруг к дому подъехала машина. – Привет. Ваш любимый дядюшка решил вас навестить ещё раз, и, смотрите, кого я вам привёз. Из машины вывалился встрёпанный и изрядно перепуганный Мисс Чувственность Джексон собственной персоной. – О! – оживился Стайлз. – Кажется, я теперь почти всё вспомнил! Джексон заметался по газону, но Питер ухватил его зашиворот и, словно добычу, приволок его к ногам Стайлза. – Ну, ты и говнюк, Уиттмор. Ты бросил меня в больнице, не забрал оттуда. – Я всё объясню! – заюлил Джексон. – Приступай, – разрешил Стайлз, нерешительно посмотрел в сторону Питера и предложил: – Какао? Семейство поудобнее устроилось на веранде и выжидающе уставилось на Джексона Уиттмора, предвкушая интересный вечер.