Быт - пристанище любовной лодки

*** Стайлз слонялся по дому в сопровождении Эрики и Айзека. Дерек с чистой совестью оставил его в покое, зная, что Эрика, несмотря на свои двенадцать, девица сообразительная и, если что, как-нибудь выкрутится. – Мне нравится, – задумчиво сказал Стайлз. Эрика придержала его за руку и указала на неторопливо бредущего за ними Айзека: – Подожди. – А почему он за нами всё время ходит? – нахмурился Стайлз, пытаясь вспомнить то, чего никогда не знал. – Не любит оставаться один. Нет, Айзек самостоятельный, его даже можно не ждать, он всё равно догонит, если отстанет, но я всегда жду. Стайлз внимательно оглядел подошедшего мальчика, потом хотел сказать что-то ещё, но не стал, а просто молча взял его на руки. Айзек тут же вцепился в него ручонками и улыбнулся. – Ну, боже ж мой, что же ты сразу не сказал, – проворчал Стайлз. Эрика ревниво оглядела их, потом подёргала себя за кончик косы, куснула за костяшки и несколько взвинченным голоском сказала: – Я тоже хочу! Стайлз, держа Айзека на руках, опустился на колени перед Эрикой и обнял её. Она доверчиво уткнулась носом ему в шею и замерла на минуту, потом оттолкнула и с самым независимым видом отошла. – Ну и долго мы тут будем обнимашками заниматься? Пошли, я тебе дом весь покажу. Стайлз фыркнул, но возражать не стал, и они двинулись дальше. «У кого-то проблемы с привязанностями», – сказал он себе и дал зарок поговорить на эту тему, хм, с супругом. – А почему Айзек не разговаривает? Эй, Айзек, привет. Я твой папа Стайлз, ты же меня помнишь? А я тебя не очень. Ты мне поможешь всё вспомнить? Айзек улыбнулся и кивнул. Это был мальчик с золотыми кудрями, алыми губами и кроткой улыбкой; совершенно таких же рисуют, когда хотят изобразить ангелочков. Эрика выглядела обычной, несколько худенькой девочкой с длинной, слабо заплетённой косой, из которой неаккуратно выбивались светлые прядки, и Стайлз дал себе слово, что займётся и этим вопросом. – Просто не разговаривает. Ну знаешь, как в присказке, наверное, ему не о чем с нами говорить. Он хороший. Но его все боятся. – Почему? Эрика пожала плечами и вывела их на задний двор. – Потому что, когда он говорит, случается что-нибудь. – Плохое? – Просто случается. – Подожди, ты же сказала, что он не говорит. – Почти не говорит. Мало. Редко. Блин, да ты что, тупой? Так его не поймёшь, если он будет молчать? Все понимают. Пошли, слышишь, дядя Скотт приехал. Скотт оказался семнадцатилетним пареньком, чуть старше Бойда, но уверенности в нём было больше, чем в застенчивом темнокожем пареньке. Стайлз хотел было войти и поздороваться, но смутил факт того, что его супруг Дерек – нет, ну а как ещё называть этого типа? Партнёр? Да Стайлз вообще этого типа не знает, но называть как-то надо. Так вот, супруг стоял слишком близко к племяннику, а тот что-то шептал ему на ухо. Стайлз подумал, потом подумал ещё раз, поставил Айзека на пол, подумал в третий раз. Мысль была одна: «Если не помнишь, отдайся на волю инстинктам». Инстинкты трубили о том, что его симпатичного муженька нельзя оставлять одного, без внимания, и, вообще, он, Стайлз, очень ревнивый. Наверное. Так или иначе, в комнату он не вошёл, а ворвался, и кинулся к Скотту – жать руку, попутно отодвигая от Дерека. – А я Стайлз, но ты меня, конечно, помнишь. В отличие от меня. Ты – Скотт, и у тебя есть подружка. Мне Эрика сказала. Но я всё равно не помню. Привет. Дерек вцепился ему в плечо и потянул в сторону. – Иди отсюда. Милый. Нам нужно поговорить. – Эй! Минуточку! Ты что, лишаешь меня возможности самопознания? Чувак, ты чего! А вдруг я вспомню именно тогда, когда посмотрю на твоего племянника? Привет, Скотт. Скотт сказал второй раз: «Привет, С-стайлз», – и почему-то спрятался за дядю. – Иди. Отсюда. Милый. Ты устал, и тебе надо отдохнуть. Выпить таблеточки, которые нам дали в больнице. – Скотт, а я сильно изменился? Может быть, до амнезии я был другим? Мне кажется, я был плохим отцом! У меня дети все какие-то запущенные, дикие, и, – прости, Эрика – может быть, я обижал тебя, Скотт? Скажи мне! Пока Стайлз с надрывом в голосе взывал к семейству и Скотту, Айзек крутился поблизости, но на тираду Стайлза внезапно откликнулся: – Папа хороший, – и наступила тишина. Эрика широко распахнула глаза, потом схватила брата и куда-то потащила. – Стой! Эй, Эрика, стой! Блин, вдруг она его бить будет? Дерек, а у нас точно дети ладят друг с другом? – Ты уверен, что это была хорошая идея? – спросил Скотт, провожая убежавшего вслед за Эрикой Стайлза. – Уже нет, – согласился Дерек, – зато его Айзек полюбил, и Эрика не обзывала. Сам знаешь, Эрика трудный ребёнок. Первый день Стайлза в «родной семье» прошёл в каком-то тумане, и спать он упал в восемь вечера, как подкошенный. На следующее утро Дерек спустился в кухню, натягивая на ходу майку, и обнаружил лёгкий смог под потолком. Стайлз стоял у плиты, попутно заглядывая в стоящий неподалёку тостер. – М-м-м-милый? – Дерек точно не знал, что ещё он должен сказать. На Стайлзе был розовый фартук с рюшами, лопатка в руках, а волосах был самый настоящий бант, точнее, заколка с небольшим бантом, но всё же… – Доброе утро, любимый муж, – откликнулся он. – Скажи, что горит, – блинчики или тосты? Я никак не вспомню: умею я готовить или нет? Тостер щёлкнул, затрещал и задымился. – О! Так это не тосты горели, а тостер! – обрадованно заявил Стайлз, а в следующую минуту сунулся руками к нему. – Ты с ума сошёл?! – Дерек в сердцах треснул его по кистям, тут же отвесив и подзатыльник. – Ты что, не умеешь обращаться с электроприборами? – Я не помню, – капризно заявил Стайлз. – Ва-а-ау-у-у, слушай, какой ты быстрый. Ты только что стоял в дверях кухни, а через секунду уже со мной. Вот она, сила любви! С этими словами, Стайлз распахнул объятья и вцепился в Дерека. – Руки! – Что? – Руки убрал! – Эй! Ты чего! Мы же супруги! Ты должен радоваться, что я пытаюсь строить отношения, хотя ты для меня незнакомый мужик! Терпение у Дерека было далеко не безграничным, тем более что деревянная лопатка, зажатая в правой руке Стайлза, была горячей и втыкалась в его, увы, тоже лопатку. Выйдя из терпения, он извернулся и выдернул опасное оружие из рук «супруга». – А, извини, прости. Прости-прости. Стайлз не хотел! Дерек старался держать себя в руках, ведь это была его идея – проучить зарвавшегося богатенького щенка, но как же это было сложно. Стараясь не рычать, он сделал несколько вздохов, успокаиваясь, а затем спросил: – Какого чёрта ты изображаешь из себя степфордскую жёнушку? – А? Что? – Фартук и прочая дурь. – Что фартук? А что, разве не мой? Я нашёл его на кухне и подумал, что размерчик взрослый, но цвет явно не твой. Розовое не идёт брутальным мужикам со щетиной; кстати, ты в курсе, что она у тебя выползает с дикой скоростью? Вау, я просто впечатлён твоими мужскими гормонами. Ладно-ладно, не хмурься и не кричи на меня! Я решил, что это мой фартук. А... что, нет? – Это фартук Эрики, – хмуро отозвался Дерек, подходя к Стайлзу, разворачивая его спиной к себе и развязывая ему фартук. – Я купил его по её просьбе, когда мы ездили по магазинам. Девочки просят всякие платья, украшения, наша же Эрика никогда ничего такого не просит. Но в тот раз ей понравился фартук, и было всё равно, что он большой. Иногда, нечасто, она встаёт на стул у плиты, надевает его и варит всем нам какао. Она умеет готовить, хорошая девочка, но какао всегда варит в фартуке. – Стайлз подозрительно захлюпал носом. – Что-о-о? – А как мы её удочерили? Что с её родителями? Бедняжка, она старается не показывать свои чувства. Кстати, ты в курсе, что у неё проблема с выражением эмоций и демонстрацией привязанностей? – Э, нет, – растерялся Дерек, – не замечал. Никогда не задумывался. – Похоже, я тоже! Твою мать! Я был ужасным отцом! Мы – ужасные родители! – Нет-нет, что ты, – забормотал Дерек, смутившись, – просто… просто, просто я считал, что всё нормально, а ты мне говорил, что у неё проблемы. Да! Я немного упёрся тогда, но теперь я считаю, что ты прав. Да. – О-о-о, хмурый муж признал свою неправоту? Стайлз кокетливо заглянул ему в глаза и стал вытягивать губы трубочкой. Дерек заподозрил, что в этом месте должен быть нежный семейный поцелуй, и тут же пресёк его. – Так, ладно. С фартуком разобрались. А какого чёрта ты напялил на себя бант? – Что? – Бант. – Что? – Да, что б тебя! – вышел из терпения Дерек и выдернул из его волос заколку с бантом. – Это не я! – завопил Стайлз. С лестницы раздалось хихиканье Эрики: она знала, когда нужно появляться. – Это она! Она! Мерзкая девчонка! Не иначе, когда я спал! Вот я ей задам. – А ведь не жилось мне в нормальной семье, – задумчиво сказал себе Дерек, глядя на мелькающие пятки Стайлза, бросившегося ловить Эрику. – Значит, дети в школу, или с тобой, или на школьном автобусе? А Айзек? – Остаётся с тобой, – сообщил Дерек, складывая газету. Вообще, обычно он брал Айзека с собой, но ребёнок в мастерской – не самый лучший вариант. Айзек никому не мешал, он мог часами сидеть в углу, но это же неправильно. – Повеселимся, – подмигнул Стайлз Айзеку. Дерек отчего-то содрогнулся. – Мастерская недалеко, через две улицы, там же и магазин. Я начерчу тебе план и, если что-то случится, – приходи туда. И телефон запишу. Всё хорошо? Господи, Стайлз, положи лопатку, к чёрту. Стайлз не представлял, чем ему нужно и можно заниматься. Он помыл посуду, посмотрел в окно, попил кофе, пощёлкал пультом телевизора, потом внимательно посмотрел на молчащего Айзека и предложил: – Погуляем? Они вышли, и Стайлз покрутился на месте, выбирая, в какую сторону отправиться. Разум, в его части, отвечающей за трезвый смысл, говорил ему, что с местностью он совершенно не знаком, но рекомендовал далеко от дома не отходить. Стайлз с мозгом дружил, но часто его игнорировал. – К обрыву или в лес, к соснам? Айзек улыбался и шмыгал носом. Стайлз подумал, поскрёб затылок, потом достал из кармана упаковку с влажными салфетками и заставил Айзека высморкаться. – Идём в лес, – решил он. Строго говоря, это был не лес, а, скорее, искусственно взращённые человеком ряды стройных сосен. Стайлз сразу подумал, что наверняка не один и не два акра засажено этими чудесными деревьями, а гораздо больше. – Мы не пойдём вглубь, – рассудительно сказал он Айзеку, – мы по краю пойдём, к другим домам. Смотри, там же дома? Туда и идём. Не потеряемся. Сначала всё было хорошо, потом Айзек стал проявлять беспокойство, начал спотыкаться, брать Стайлза за руку и тянуть назад. – Да что с тобой? Не хочешь идти? Там плохо? Опасно? Айзек закивал, и Стайлз уже готов был повернуть назад, но через несколько секунд понял, что решение было принято слишком поздно. Навстречу им бежала свора собак. – Ээээ, эээ, тут что, есть беспризорные животные? Не бойся, малыш, папа Стайлз с тобой. Сначала он хотел подсадить Айзека на какое-нибудь дерево повыше, но, бросив один взгляд в сторону высоких сосен, тут же отмёл эту идею, как бесперспективную. Тогда он наклонился, нашёл огромный сухой сук, пихнул Айзека себе за спину и поклялся себе, что с ребёнком ничего не случится. Дерек отложил рубанок в сторону и поднял голову, широко раздувая при этом ноздри. Стайлз решил, что логичнее всего – определить и обезвредить вожака; похоже, что им была большая чёрная собака с рыжими подпалинами. Он перехватил сук покрепче и замахнулся. Дерек почувствовал, что семье грозит опасность. Он отшвырнул в сторону очки, защищающие глаза от стружки и бросился из мастерской. Стайлз думал, что он сходит с ума. Айзек выскочил из-за его спины с рычанием, как у маленького щенка, когда он рычит, неумело, содрогаясь всеми телом и захлёбываясь от собственной «грозности». На глазах мальчик стал меняться: кости изгибались под невероятными углами, тело деформировалось, и вот уже он стал кем-то мохнатым, четвероногим – не человек, но и не животное. Тут собаки добежали до них и бросились на Айзека. Последнее, что запомнил Стайлз, теряя сознание – взявшегося из ниоткуда большого чёрного волка, рычащего и отгоняющего собак. – А его, вообще, можно оставлять одного? – Тише, Эрика. Дерек, я сменю ему холодный компресс, да? Стайлз открыл глаза и увидел перед собой Бойда, заботливо меняющего тряпку на его лбу. – Айзек!!! – С Айзеком всё в порядке, – начал было Бойд, и Дерек, подошедший и вставший рядом, подтверждающе кивнул. – Айзек! Он менялся! Он – чудовище! Он как у Кинга! Адский пёс! Там был волк! Собаки загрызли Айзека! Дерек! Беги! Позвони в «911»! – Стайлз вскочил со ставшего уже таким родным дивана в холле и суетливо забегал. – Айзек! Где телефон? Набери «911»! Мы должны вызвать … Айзек? Айзек послушно вышел, затем вернулся с телефоном и послушно передал его Стайлзу, тот вцепился в аппарат, как в спасательный круг, аж костяшки побелели. Дерек и Бойд переглянулись, посмотрели на Эрику, которая невозмутимо пожала плечами. – Что? Что всё это значит? Я сошёл с ума? – слабым голосом спросил Стайлз. – Вообще-то нет, – нерешительным голосом начал Дерек. – Стайлз, ты снова не помнишь, но мы – оборотни. О, чёрт. Бойд, давай поднимем его и донесём до дивана. Мне кажется, он себе голову расшиб. *** – Чем ты вообще думал, когда затевал это? – шёпотом кричал Скотт. – Оно само, – неубедительно сказал Дерек, – понимаешь, я подумал, что мы всё от него сможем скрыть. А потом, что мы теряем? Он всё равно думает, что раньше знал об этом и молчал, поэтому и сейчас будет молчать. Дерек прислушался и удовлетворённо кивнул головой: из соседней комнаты раздавался радостный визг и хохот. Скотт хотел что-то сказать, но окинул его взглядом и прошёл в соседнюю комнату. – Смотри, как мы умеем! Стайлз стоял на четвереньках, и вид у него был совершенно счастливый, у Айзека, оседлавшего его, – тоже. Об Эрике что-то сложно было сказать, потому что она болталась у Стайлза на шее, визжа и рыча, и её лица не было видно. – Что здесь происходит? – хмуро вопросил Дерек. – Мы играем в индейцев и диких зверей, – доложил Бойд и щёлкнул фотоаппаратом, запечатлевая дружную компанию. – Идите к нам! – заорал Стайлз, стряхнул со своей спины Айзека, подхватил его, и они вместе принялись кататься по полу. – Если вы сейча… – Дерек заставил себя оборвать менторскую речь и покосился на Скотта, который выглядел так, что вот-вот присоединится к весёлой потасовке на полу. – Я хотел сказать, чтобы вы были аккуратнее и не повредили папу Стайлза. Ничего не повредили папе Стайлзу. Короче! Не загрызите его! – Я присмотрю за ними! – восторженно сообщил Скотт и с рычанием бросился на Бойда, уронил его на пол, а вскоре Дерек выяснил, что клубок из четырёх оборотней и одного человека может быть опасен не только для мебели, но и для него самого. Он только сделал шаг в сторону, как его сшибло и засосало в этот визжащий восторженный ком. – Нам надо делать это почаще. – Что почаще? – Это. Голова Стайлза лежала на животе Дерека, на самом Стайлзе возлежали, тесно прижавшись, Эрика и Айзек. Где-то сбоку уютно устроились Скотт и Бойд. – Что это? – Муж, отстань! Ты такой занудный, а я так устал, что мне даже говорить лень. Скотт неприлично хихикнул. Дерек вздохнул и решил, что потом вправит Стайлзу мозги, а пока действительно лень; после такой потасовки наступает приятная истома, и приятно поваляться просто так. Раньше ему и в голову не приходило, что можно подурачиться с детьми, не проводя никаких обучающих тренировок и не делая наставлений, как драться, чтобы выжить. Скотт, однако, не перестал читать ему нотации и весь следующий день, и часть последующего потратил на то, чтобы беспрестанно зудеть над ухом и вдалбливать в голову Дерека, что он совершил великую глупость и навлёк на всех неприятности. Тот отбивался как мог и даже угрожающе щёлкнул зубами и зарычал, демонстрируя, кто в доме хозяин, но племянничка это не смутило. Как назло, произошло это дома. Тут же из ниоткуда выскочил Стайлз, и Дерек с удивлением понял, что его щёлкнули по голове скрученным полотенцем. – Милый, ты не озверел ли? Это твой племянник, давай его любить, уважать и не кусать. Скотт, он тебя обидел? Нет? Хо-ро-шо. И тут Дерек понял, что содрогнулся от интонации, с которой было произнесено это «хорошо», а также осознал, что если бы, не приведи Один, он причинил боль Скотту, Стайлз бы его…ему… Он бы точно ему что-то за это сделал и даже больно. Старательно прогоняя от себя эту мысль, Дерек выдернул из рук у наглеца полотенце, скрутил его, заломив руки за спину, и хорошенько протянул этим полотенцем по тощей заднице. Скотт как-то странно посмотрел на него, отодвинулся в сторону, потом скороговоркой сказал: – Ну, я пошёл. Загостился тут у вас. – Пусти! – Не буду мешать вашей семейной жизни. – Пусти-и-и-и-и!!!! Скотт? Что ты сказал? Уже уходишь? Пока! Дерек наконец-то отпустил его и даже вернул полотенце, ткнул им Стайлза в грудь, мол, надо – забирай. – Всё-таки ты – бука, злюка, и… странно, мне кажется, да-да-да, я вспоминаю! Я что-то такое вспоминаю, что ты – бука. С этими словами Стайлз плюхнулся на стул, приложил пальцы к вискам и стал их тереть так яростно, словно желал дотереть до мозга, или что там у него. Дерек струхнул, но Стайлз уже подпрыгнул на стуле и переключился на другую мысль. – Слушай! Это непорядок! У нас запущенные дети. Как я мог допустить такое? Давно хотел с тобой поговорить по поводу Эрики. Ты слишком мало мне рассказал о ней. – Нет-нет, ты не допускал, – осторожно повторился Дерек, чувствуя, что продвигается по весьма извилистому и опасному пути; очень уж не хотелось Стайлза огорчать и одновременно давать ему какие-то шаги для воспоминаний. – Эээммм, просто мы с тобой постоянно спорили на тему воспитания детей. – И ты, судя по всему, выходил победителем из спора, – сердито проворчал Стайлз, потирая синяк на руке и дуя на него. – О! Нет! Нет-нет! В смысле, да. Но, слушай, я не прибегал к домашнему насилию. Нет-нет, ты что. – Значит, у нас были игры? – голос Стайлза стал подозрительно ласковым и каким-то вибрирующим. – Какие игры? – нахмурился Дерек, чувствуя где-то подвох. – Сам знаешь, какие, – всё так же ласково-мурлычаще отозвался Стайлз. – Ты так привычно заломил мне руки. Признайся, мы делали с тобой это раньше? И ты всегда выходил победителем, или и мне что-то доставалось? То, что Дерек покраснел, было не видно лишь потому, что к полудню у него вновь вылезла щетина и скрыла его смущение. – Слушай, Стайлз, ты так быстро меняешь темы разговора, что я теряюсь и путаюсь, о чём мы. Ладно, я пошёл в мастерскую, присматривай за Айзеком. Сбежав из собственного дома, он перевёл дыхание и увидел за углом поджидающего его Скотта. – Опять будешь нудеть, что я неправильно поступил? Так и есть, но что теперь-то делать? Всё уже случилось. Скотт, ты мне сутки ныл о том, что я сглупил. Знаешь, я это понял уже в ту минуту, когда он переступил порог дома. Но к чёрту. Глупость сделана, и получается очень здорово. Дети от него в восторге, и ты сам, между прочим. Скотт вздохнул. – Зна-аю. В том и дело. Я просто думаю: что случится, когда он вспомнит и уйдёт от нас? Мне будет его не хватать. Дерек приобнял племянника за плечо и слегка встряхнул: – Ну, это ещё когда будет и будет ли – неизвестно. Наслаждайся тем, что есть. Тем временем Стайлз сидел на стратегической кухне, мял в руках полотенце и раздумывал. Думал он параллельно над двумя вещами и поэтому никак не мог прийти к какому-то решению. – Дерек… хм, чертовски классный. Да, только такого я мог себе выбрать в мужья. Дерек... Да, надо сходить в школу, только я не знаю, в какую школу ходит Эрика. А Дерек... Стоп! Вот я идиот. К чертям Дерека! Айзек! Айзек! В какую школу ходит наша Эрика, и как туда доехать? Айзек не знал, но притащил в кухню планшет и подал его Стайлзу. – Что? А! Ты прав. Для начала посмотрим по карте, какие школы у нас имеются. Так, старшая школа, школа для детей с ограниченными возможностями? – ого, богатый тут пригород, школа для девочек. Так, школа средней ступени. Чёрт. Чёрт. Айзек, а если она ходит в школу для девочек? В ответ кудрявая золотоволосая голова затряслась так, что Стайлз сразу понял. – Ладно. Значит, средней ступени. Пойдём, попробуем. Он решительно направился в гараж, нашёл там велосипед, проверил тормоза, спицы, шины. Уронив на себя стеллаж с инструментами, он также нашёл два шлема, один из которых был детским. – Отлично. Кажется, мы что-то нарушаем, но, знаешь, совсем без нарушений тоже неправильно. Так, Айзек, устраивайся за моей спиной и держись очень крепко. Понял? Вперёд! Мы едем к Эрике! В кабинете директора их приняли радушно, как только узнали, что это второй папа Эрики с её братцем. Айзеку дали альбом и карандаши, а Стайлз уселся поудобнее и стал внимать проблемам «дочери», о которых директор рассказывала ему подробно и с «кровавыми» подробностями. – Мальчиков бьёт? С девочками не разговаривает? Я тоже считаю, что Эрике нужно больше внимания, но мой супруг, воспитывая двух мальчиков, кстати, один из них сейчас засовывает карандаши в цветочный горшок, так вот, он считает, что Эрику воспитывать нужно так же, и говорит, что я – сексист. Но мы-то с вами понимаем, что ей просто нужно больше внимания, чуть-чуть больше, чем мальчикам. Зато мальчики, когда подрастут... вот наш Бойд уже подрос… вот им внимание нужно будет позже. Да-да, совершенно согласен. После беседы директор осталась совершенно очарованной Стайлзом и твёрдо решила, что дети находятся в руках лучших родителей, каких им только можно было бы пожелать. Стайлз же пришёл к выводу, что директор – не самый плохой человек, а очень даже хороший, если позволила Айзеку вытрясти землю из цветочного горшка, а также засунуть нос в незакрытый картотечный шкаф. Оказавшись за дверью кабинета после беседы, Стайлз обратился к нему: – Пойдём? Теперь мы подождём нашу Эрику после уроков, у неё сейчас последний, а потом за нами приедет папа Дерек. Вот сюрприз ему будет. Сюрприз удался. Когда Дерек подъехал и узрел стайку мамаш, а среди них знакомую долговязую фигуру, он ощутил прилив слабости и уткнулся головой в руль. Как? Ну как Стайлз это делал? Мамочки вокруг Стайлза, похоже, были в шоке, они слушали его, открыв рты, и лишь время от времени пытались перебивать. Чем всё дело могло закончиться, Дерек так и не узнал, потому что Стайлз встрепенулся, помахал рукой и ринулся навстречу идущей Эрике. Не без удовлетворения Дерек отметил выражение ужаса на личике девочки. – А ты думал, тебе тут все рады будут, – пробормотал он и вышел из машины. – Привет, Дерек! – бодро сказал Стайлз, и Дерек в этот момент почувствовал, что все мамочки смотрят на них, на их странную семью. Пока он пытался справиться с нервами, Стайлз уже подхватил Эрику на руки (на его шее минутой раньше появился Айзек) и бросился к Дереку. О, ужас, похоже, что обниматься. – Мы скучали по тебе! Я решил узнать, где у нас учится Эрика! После потери памяти даже этого не помню. Дерек даже не успел увернуться или как-то предупредить его. Р-раз – и у всех на глазах Стайлз заключил его в объятья, умудряясь поддерживать и детей. – С-с-стайлз, пойдём домой и… какого хрена ты тут делаешь? Стайлз, хватит! Все пялятся на наши семейные обнимашки. Запихав семью и велосипед в пикап, Дерек снова сердито поинтересовался, какого чёрта они тут делали. – А ещё расскажи мне, милый, что ты там втирал этим несчастным женщинам? – О! – по лицу Стайлза было видно, что его обрадовал вопрос. – Ничего особенного! Эти дурочки выспрашивали о нашей семейной жизни и были уверены, что если мы с тобой трахаемся, то я обязательно должен слушать Моцарта, культурно отставлять пальчик, когда пью чай, и разбираться в моде. – Здесь дети! – рявкнул Дерек и дал такого подзатыльника, что Стайлз ткнулся головой в приборную доску. – Следи за языком! – Ой, чего я только не слышала, – фыркнула с заднего сидения Эрика. Дерек свирепо оглянулся, и она сочла за благо не развивать эту тему и умолкнуть. – Прости! Прости-прости-прости! Приедем, и я вымою рот с мылом! Но пойми, я должен был разбить, разорвать их шаблоны! Что уж, сразу, если гей, так Моцарт, мода, пальчик и вечное жеманство? – Ага, они не знают, что у тебя «Limp Bizkit», полотенцем по голове и сплошной мат. – Ты меня, вообще, ударил сейчас! А припоминаешь мне какое-то полотенце! Я точно не жертва домашнего насилия? – Если ты и жертва, то только обстоятельств, – процедил сквозь зубы Дерек и завёл машину. После ужина в доме стало тихо. Дерек облегчённо выдохнул, взял планшет, огромную кружку с какао и двинулся на веранду, к любимому креслу-качалке. Тишина и покой в доме – какая редкость. Осознав эту мысль, он тут же запнулся и чуть не разлил какао. Если в доме, полном детей, наступает тишина, это значит, что наступила ночь и они спят или же … Об этом «или же» Дереку думать не хотелось. А теперь к детям прилагался ещё и Стайлз! Тут он застонал, в два глотка осушил кружку, положил планшет на журнальный столик и поднялся на второй этаж, попутно обеспокоенно принюхиваясь. Пахло мёдом, яйцом и почему-то водорослями. Идя на запах, Дерек добрался до комнаты Бойда, постоял с минуту, решая, стучаться или нет. Придя к выводу, что волчата его всё равно учуяли, а Стайлз – всегда стихийное бедствие, и неважно, за каким занятием его можно застать, Дерек открыл дверь. Три лица, вымазанных чем-то грязно-зелёным обернулись и вперили в него свои взоры. Дерек нервно притиснулся к косяку, а затем выругался. Стайлз невозмутимо встал с пола, на котором сидела вся троица, подошёл к нему и с совершенно равнодушным лицом отвесил ему затрещину. – Руку сломаю, – зашипел Дерек, но в следующую секунду опомнился и отпустил запястье Стайлза. – Похоже, всё-таки я – жертва домашнего насилия, – обиженно сказал тот, складывая губы трубочкой и дуя на руку. Дереку стало стыдно, но не дольше, чем на пятнадцать секунд. – Что случилось, и почему у вас такие лица? А Айзек где? Айзека ему предъявили в первую очередь, выдвинув из-за спины Бойда. У малыша, в отличие от троицы, личико было чистым, но зато обе руки были в той же грязноватой жёлто-зеленой смеси. – Между прочим, ты сейчас выругался! Я тебе напомнил, что ты тоже должен держать язык за зубами, или ему быть мытым с мылом. На меня наезжаешь, а сам! Стайлз ещё раз внимательно осмотрел запястье, в это время Дерек не менее внимательно изучал и принюхивался к смеси на его лице. – И всё же, что вы делаете? И зачем? – Бойд явно смутился, он просто не знал, куда глаза девать: то рассматривал пол, то собственные ногти, то сунулся салфеткой вытирать руки Айзеку. – Что за … ? – Ерунда? – любезно подсказал Стайлз. – Дерек прикусил язык и кивнул. – Мы делаем подсушивающе-питательную маску! В голосе звучала такая гордость, а Бойд был настолько страшно смущён, что Дерек опустился на пол, к компашке, подцепил из плошки остатки подозрительной смеси и, размазывая её по щекам, скомандовал: – Рассказывайте. Стайлз с важным видом начал вещать что-то про питание и подкормку (??) кожи, во всяком случае, Дерек это так воспринял. Питание, подкормка, подсушивание. – Прости, что? – Мы заботимся о нашей коже, – терпеливо втолковывал ему Стайлз, попутно проверяя щёчки Эрики: – Всё, сладкая моя, начинает подсыхать, значит, нужно маску счищать. – И снова обращаясь к Дереку: – Мы хотим, чтобы щёчки у Эрики были румяными и упругими, а у Бойда прыщ вскочил, ему щёки надо слегка присушить. Бойд принялся колупать пальцем пол, и, судя по его выползающим когтям, он был очень смущён и готов был процарапаться до первого этажа. – А Айзек? – заморочено уточнил Дерек. – Ему нужна маска для рук? – Э-э-э, вообще-то, он нам помогал. Слушай, у меня маска подсыхает тоже и стягивает щёки. Бойд, пошли умываться. Это… как тебя? Любовь моя… я сейчас вернусь, и мы с тобой серьёзно поговорим. Стайлз умел кричать шёпотом, делал он это, отчаянно жестикулируя и притопывая от злости. Начал с того, что вывалил на Дерека град ругательств. – А почему шёпотом? – Так дети услышат. Дерек покачал головой, открыл дверь комнаты и крикнул: – Эй, а не пойти бы вам прогуляться минут на десять? Бойд, погуляешь с ними? Мы быстро, поругаемся, и можете возвращаться. – Оглянувшись, он выяснил, что Стайлз смотрит на него с открытым ртом. – А что ты хочешь? Кричать или шептать – нам всё равно. Мы – оборотни, и наш чуткий слух всё уловит. – А-а-а-а-а-а, – протянул тот, – слушай, ты, правда, такой бесчувственный гад или притворяешься? – Да в чём дело-то? – Дети! Мало того, что ты не воспитываешь их, ты ещё и игнорируешь их проблемы. Ты знаешь, что Бойд очень смущается того, что у него прыщи? – А у него прыщи? Стайлз, он же оборотень. У нас другой метаболизм. – Скажи это его прыщам, – отрезал тот. – Он очень смущается! А так как ты его не воспитываешь, мне пришлось вдалбливать ему в голову – ну, знаешь, ненавязчиво так – что нужно за собой ухаживать, не бояться использовать всякие средства для кожи и кожи лица в том числе. Ты что ржёшь? Дерек смахнул выступившую от смеха слезинку. – Представил, как ты «ненавязчиво» достаёшь его. – Да ну тебя! Как тебе только доверили детей усыновить. В общем, чтобы Бойд не смущался, мы с Эрикой за компанию тоже сделали себе маску. Между прочим, рецептик что надо. Мы сами всё сделали, смешали, мёд, яйцо, соль. – И водоросли. – И во.. Откуда ты? А, да, ты оборотень, у тебя нюх. Понял. Кстати, ты б умылся. У тебя уже все щёки съёжило. Не больно? Дерек чертыхнулся и послушал совета. – Слушай, я тут подумал. Стайлз прошёл за ним в ванную комнату и стал следить за умыванием. Дерек спиной чувствовал на себе его взгляд, но сделал вид, что слишком увлечён, брызгаясь под краном. Стайлз удивлял его: сначала он ныл, долго и обстоятельно, что детям плохо, а потом, на полном серьёзе, взялся за их воспитание. Это было очень ответственным шагом, но, что более удивительно, Дерек не ждал такого от Стайлза. Он всё ещё помнил легкомысленного «золотого мальчика» на яхте и думал, что амнезия пробудила в парне лучшие чувства. – А потом тебе понравилось и ты подумал ещё раз? – Не смешно, – веско ответил Стайлз. – Так вот… На этом его вся глубокая мысль, видимо, закончилась, потому что Дерек развернулся, протянул руку к полотенцу и нечаянно задел полочку. Наверное, эта полочка висела и терпеливо ждала своего часа, и вот, когда Стайлз и полочка встретились, час настал. – Охтыжжуткаяскотина! – выпалил бедняга, пригибаясь и пытаясь прикрыть голову от флаконов, флакончиков, тюбиков, бритвенного станка и самой полочки. Дерек и сам перепугался. Он вытащил Стайлза из ванной и принялся ощупывать его на предмет повреждений. – Здесь болит? А здесь? Всё хорошо? – «Олд спайс», сука, «классический». – Что? Стайлз тёр глаза, но старался не задеть левую скулу. Дерек уже пять раз покаялся, что плохо прибил чёртову полку, но вслух ничем не выказал своей обеспокоенности, а наоборот строгим голосом спросил: – В чём дело? Не тряси головой. Что у тебя с глазами? – Ненавижу классический «Олд спайс»! Бутылка тяжёлая! И дозатор старого образца отвинтился и брызнул мне одеколоном в глаз! Дерек погладил Стайлза по затылку, как котёнка или Айзека, успокаивая, потом развернул, поворачивая лицом к себе, и вгляделся в набухающую красно-фиолетовым синяком скулу. Щёки Стайлза были мокрыми от слёз. Дерек слизнул бегущие слезинки, а на скулу подул. Стайлз замер и перестал издавать какие-либо звуки, но потом всё же открыл рот. – Вот об этом я и хотел поговорить. – Об одеколоне? Мммм, погоди, о средстве после бритья? – О нашей семейной интимной жизни, идиот! – тут же окрысился Стайлз, чем снова живо напомнил себя в период пребывания на яхте. – Минуточку, – сказал Дерек. – Минуточку. Одну минуту! Он выставил Стайлза из комнаты и для верности даже запер дверь. Перевёл дыхание, убрал отросшие когти, ещё раз подышал, потом обозвал себя идиотом. Он же хотел только подшутить над избалованным богатеньким отпрыском, всего-то! С той стороны двери поскреблись. – Да-да, – пробормотал Дерек и открыл дверь. – Я понял. Интимная жизнь. Знаешь, я не могу, ведь ты меня не зна… не помнишь, я для тебя как незнакомец, поэтому я не могу воспользоваться тобой и затащить в постель. Всё, разговор окончен? Видишь, проблема решена. Он снова захлопнул дверь перед лицом Стайлза и привалился к ней спиной. Глаза он закрывать не стал, чтобы лишний раз перед ними не вставал Стайлз, как живой – с белой, молочной кожей, незапахнутом халате и алыми, чуть припухшими губами. – О-о-ой, – Дерек съехал спиной по двери, игнорируя воткнувшиеся занозы, лишь где-то, на периферии сознания, отмечая, что дверь всё же следует покрасить.