Happily Ever After

Гарри пытался забыть. Честно пытался, ведь он знал, что так будет лучше. И для него, и для Драко. Для Малфоя. Хотя с каких это пор его стало интересовать благо последнего? Гарри думал об их школьной вражде. О тонких чертах бледного лица, которые каждый раз при виде него искривлялись в презрительной гримасе. И оскорбления, постоянные оскорбления, драки, волшебные дуэли… Все это словно происходило не с ними и не в этой жизни. И ничего из этого не было столь же болезненно, как те слова, что Драко сказал тот вечер. Надоело притворяться. Черт возьми, да кто он такой! Каждый был бы счастлив быть на его месте. Только Гарри, кажется, будет несчастен в любом месте, где нет этого высокомерного придурка. Гарри до сих пор помнит свой первый поход в паб для волшебников. Даже скорее в клуб, ведь там все было совсем не так, как в «Трех Метлах»: маленькие столики у стен, громкая музыка, барная стойка, невероятное количество веселых людей. Волшебники и волшебницы лихо отплясывали в центре зала, подбирая полы мантий во время особенно рискованных движений. - Чувствуешь ирландскую тему? – усмехнулся Малфой, проталкивая Гарри сквозь толпу, параллельно поглаживая прохладными пальцами чувствительную кожу на его затылке. - Да… - Гарри слегка подавился воздухом. – Безусловно. Когда приятное пьяное тепло разлилось по телу, а в глазах Драко серьезность уступила место безумному, веселому лихачеству, блондин утащил Гарри в центр зала, где они кружились до потери чувств. - Это совсем не похоже на маггловские клубы, - признался Гарри, после того как они, запыхавшиеся и раскрасневшиеся, вернулись за столик. - Ты был в маггловском клубе? – искренне полюбопытствовал Драко, к которому еще не вернулась привычная колкая язвительность. - Ну, я видел по телевизору, - замялся Гарри и продолжил, пока Драко не спросил у него про телевидение, - там… царят разврат и анархия. - Великий Мерлин, я не думал, что ты знаешь такие слова, - ухмыльнулся Драко. – Это почти заводит. Гарри прижал блондина ближе к себе, и тот замер. Малфой мог сколько угодно вести себя развязно и раскованно – он все еще боялся близости, в его памяти были еще свежи нежеланные прикосновения. Так что Гарри заправил чужую светлую прядь за ухо и легонько поцеловал горячую щеку. - Тебе идет быть веселым, - тихо заметил он. Драко рассмеялся. - Мне идет быть пьяным, - он помолчал. – А если тебе нужен разврат и анархия, то тебе туда Он кивнул в сторону дальней стены. В полумраке виднелась неказистая дверь. - Но пока ты мне не надоешь, Поттер, разврата и анархии тебе будет хватать и дома, - Драко лукаво улыбнулся, пытаясь поймать взгляд Гарри. Их лица находились слишком близко друг к другу, поэтому серые глаза слегка косили. «Пусть это продолжается вечно», - промелькнула в мозгу Гарри мысль, пока тот стремительно сокращал оставшееся расстояние. Без Драко Гарри не получал никакого удовольствия от пребывания в клубе. Смотреть на чужое веселье было невыносимо, пить в одиночестве он был не намерен, а попытки с ним флиртовать вызывали отвращение. А потом Гарри вспомнил цель своего визита, кивнул бармену и стал методично напиваться для того, чтобы потом проскользнуть в неприметную дверь в конце зала. - Министр Шеклбот, - напряженный и вполне готовый к бою Гарри стоял перед массивным столом из красного дерева, за которым сидел Кингсли. - Ты же прекрасно понимаешь, Гарри, что я хочу говорить с тобой не на правах министра, - волшебник махнул рукой в сторону кресла, которое приглашающее отодвинулось. – На правах старого друга. Белозубая улыбка, в которой черпало уверенность все население магической Британии после войны, сейчас действовала на нервы. - Тем не менее, ты пригласил меня не на ужин, Кингсли, а к себе в кабинет. Еще и в такую несусветную рань, - в голосе Гарри звучало раздражение. С момента его возвращения домой едва ли прошло больше пяти часов, его мучило жуткое похмелье, а еще прошедшая ночь не принесла заметного улучшения. Он все также малодушно, эгоистично и слабовольно скучал. Это заставляло его злиться. - У всех нас бывают плохие времена, Гарри, - вкрадчиво начал Шеклбот. – Я так полагаю, ты получил мою сову? Гарри приземлился на кресло и поморщился: от резкого движения пульсация в голове усилилась. - Ты вездесущ, Кингсли. Как давно ты знал о… - он потер виски. - О твоей связи с мальчишкой-Малфоем? – Кингсли улыбнулся. – Я еще после суда понял, что все к тому и идет. Ты потерял много друзей, некоторые из них были практически твоей семьей. Я боялся, что ты погаснешь, Гарри. А затем на том слушании ты так пылко отстаивал невинность этих преступников… Пальцы Гарри с силой сжались на ручках кресла. Он уже собирался сказать что-то, но Кингсли поднял ладонь вверх, призывая того подождать. - Ты же знаешь мою политику относительно Пожирателей Смерти. Лицо Гарри запылало. Он прекрасно знал его политику, сталкивался с ней почти каждый день после войны, слушал споры Кингсли и Гермионы, выцеловывал страх из серых глаз опять и опять… Популярность Кингсли на выборах была обусловлена не только его спокойствием и шармом. Он дал озлобленным, травмированным, убитым горем людям способ бороться с их страхами. Он разрешил им вершить самосуд над пойманными Пожирателями. Лишенные магии, связанные, они корчились в муках, испытывая на себе действие десятков заклинаний одновременно, в то время как беснующаяся толпа ликовала. Кто-то мстил за брата, кто-то за сестру, кто-то за возлюбленную. И месть их была страшна. Кингсли продолжил: - А Малфой-младший, так же, как и его родители, определенно является Пожирателем Смерти. Но их не постигла та же участь, потому что ты решил забрать мальчишку себе, и я позволил тебе это. Гарри отказывался вникать в смысл слов министра. Он понимал, что Кингсли клонит куда-то, но его мозг был все еще отравлен алкоголем. - Он бесполезен, он преступник и убийца, Гарри. Если бы ты не возжелал его, его ждала бы та же участь. Я относился к нему снисходительно, пока он делал тебя счастливым, Гарри. Но, очевидно, сейчас он возомнил о себе слишком много. Я в любой момент могу вернуть его обратно и заставить его служить благим целям. Множество наших сограждан смогут пережить смерть своих близких гораздо легче, благодаря… - Нет! – Гарри поднялся на ноги, кресло опрокинулось, но он не услышал этого из-за шума крови в ушах. – Ты не поступишь с ним так! Он уже вне пределов твоей компетенции, он уехал! Если ты хоть пальцем тронешь его, Кингсли, я клянусь… - Ну-ну, не бушуй, - министр был все также приторно спокоен. – До тех пор, пока ты этого хочешь, ничего не будет твоему Малфою. Но ты в любой момент можешь передумать. Все-таки он причинил тебе немало боли, и ты можешь заставить его заплатить. - Я не собираюсь продолжать этот разговор, министр, - процедил Гарри, все еще переполненный эмоциями. А потом прикрыл глаза и выдохнул, опуская плечи и теряя свою воинственность. – Я прошу тебя, как старого друга, Кингсли. Забудь о том, что Драко Малфой существует. Позволь ему просто жить. Кинсгли вздохнул. - Я просто беспокоился за тебя, мой мальчик. Ты же знаешь: тому, кто обижает моих людей, не стоит ждать пощады. Гарри натянуто улыбнулся. - Если это все, то я пойду. Хорошего дня, Кингсли. - Счастливо, Гарри, - он махнул рукой на прощание. В холле Министерства он видит волшебника, читающего Пророк. На фотографии на развороте Гарри узнает себя в компании фигуристой темноволосой девушки. Слава Мерлину, теперь он может вспомнить хоть какие-то события вчерашней ночи.