В поисках одиночества (Проклятие)

– Что это ты в шарфе посреди лета? – сварливо осведомилась старуха. – Горло часто болит. – Чахлый никак? – нахмурилась она, отчего изборождённое морщинами лицо совсем скукожилось. – Нет, совершенно здоровый! – поспешно возразил Чжимин. – Только вот в шарфе приходится ходить, а так никаких проблем! Старуха пожевала губами, размышляя, пощупала плечи нового работника, внимательно оглядела мускулистые ноги. – Ну ладно, – махнула она рукой. – Как звать тебя, малахольный? – Чжонгук, госпожа, – Чжимин поклонился. Поначалу ему доверяли только самую грязную и тяжёлую работу. С утра до вечера он драил истоптанные полы и таскал тяжести из одного подвала в другой. Старания не пропали даром, Чжимин завоевал уважение и оказался-таки допущен на верхние этажи. Первый раз он увидел Юнги, когда обустраивали новый кабинет короля. Чжимин вместе с другими доверенными слугами как раз волокли огромный стол морёного дерева, а принц просто вышел из какого-то зала. Он мазнул незаинтересованным взглядом по столу и холопам и пошёл по своим делам. Но Чжимин мог поклясться, что плечи Юнги напряглись, что он заметил. Они виделись ещё несколько раз при похожих обстоятельствах. А потом старательного слугу в вечном шарфе отправили прямо в опочивальню принца забрать внезапно разонравившиеся наследнику тяжёлые стулья. Чжимин был уверен, что спальня окажется пуста, потому что такие дела всегда совершались в отсутствие хозяев. Главная добродетель слуги – не попадаться лишний раз на глаза. Но Юнги был там. Сидел прямо на одном из вдруг опротивевших стульев и сверлил глазами растерянно замершую в дверях фигуру. – Мне сказали… – неуверенно начал Чжимин. Этим он нарушил все возможные предписания. Нужно было, поклонившись, исчезнуть. Или же уже зайти внутрь и поговорить, наконец. Принц порывисто поднялся, стремительно подошёл к нему и захлопнул дверь. Они были одни в комнате, и Чжимину вдруг сделалось жутковато. Что теперь делать? Он просто не был готов, хоть и проигрывал мысленно разговор с принцем сотни раз. – Что ты здесь делаешь? – чеканя каждое слово, поинтересовался Юнги, скрестив руки на груди. Он был всё так же худ, вот-вот переломится, но это не мешало ему выглядеть грозно. – Пришёл забрать стулья. Принц вдруг фыркнул и закатил глаза. И это сделало его таким… живым. – Я спрашиваю, что ты делаешь во дворце? Ты идиот? Что, если тебя узнают? Как объяснишь, каким образом твоя отрубленная голова вернулась на место? – с этими словами Юнги дёрнул за шарф, оголяя уродливый шрам, опоясывавший шею Чжимина. – Меня уже узнали. Я сказал, что я – мой брат. – Ты… что? – принц удивлённо наморщил лоб, а потом ухмыльнулся. – И как же тебя зовут, брат? – Чжонгук. Юнги хрюкнул и направился обратно к стулу, махнув рукой, чтобы Чжимин следовал за ним. Сидеть в присутствии Его Высочества слуге не позволялось ни под каким предлогом. Но принц на это замечание среагировал нецензурно и свирепым взглядом усадил Чжимина в кресло, сам забрался на стул с ногами и повторил вопрос: – Так какого чёрта ты забыл во дворце? – Благодарить тебя пришёл, – расплылся в счастливой улыбке Чжимин. – Тебе это нужнее всех. Приручить одинокого принца оказалось очень просто, и Чжимин недоумевает, как так вышло, что никто не сделал этого до него. Юнги вечно бледный и худой, настороженный и фальшиво улыбающийся, но, сидя на подоконнике чердачного окна, болтает тощими ногами и доверчиво прижимается бедром. Юнги умный, решительный и будет отличным королём когда-нибудь. Такому идеальному принцу нужна идеальная принцесса. И Чжимин никогда не планировал вообще-то ни заводить отношения с парнями, ни тем более с наследниками престола, он хотел только, чтобы у принца появился друг, но… – Когда у тебя совсем никого нет, легко влюбиться в первого, кто появится, – Юнги смотрит на далёкий красивый закат и переплетает свои пальцы с Чжиминовыми. – Но я люблю тебя не поэтому.