Серая мышь. Перезагрузка

Иногда закон подлости переходит все границы. Он подкрадывается тогда, когда ты его совершенно не ожидаешь. Например, сейчас. Я что есть мочи неслась по мокрому тротуару, на ходу пытаясь застегнуть накинутую впопыхах куртку. На дворе у нас понедельник, что означает о начале моей жизни в стенах совершенно незнакомой мне школы. После нашего с отцом переезда прошло полторы недели, и за это время батя успел отдать документы для моего поступления в очередное учебное заведение. И еще в пятницу во время телефонного разговора с директрисой женщина просила меня прийти в понедельник пораньше, чтобы староста мог перепроверить документы и получить недостающие справки. Чтобы не опоздать утром, я завела будильник на полчаса раньше и легла спать где-то в одиннадцать. А что в итоге? В итоге теперь я чуть ли не сшибаю с ног каждого второго налетающего на меня прохожего, но при этом успеваю извиниться. Все потому, что моя техника имеет свойство ломаться не вовремя. Закон подлости, не иначе. Завернув на восьмом по счету повороте, я увидела небольшое трехэтажное здание. Молодец, Мелиса. Осталось лишь перебежать через дорогу, и ты у цели. Совершенно не обращая внимания на красный свет светофора для пешеходов, я, перепрыгнув через небольшой заборчик, ограждающий тротуар от проезжей части, наискосок кинулась к школе. Какой-то водитель принялся тут же сигналить мне вслед, но я не обратила на это особого внимания. На данный момент меня волновало лишь то, что я дико опаздываю! Закатав рукав куртки, я взглянула на наручные часы, которые дали мне ясно понять, что до звонка остается ровно три минуты. Тихо взвыв, я еще быстрее кинулась через школьный двор. Поднимаясь по лестнице, я перескакивала через две ступени, не смотря на то, что те были довольно скользкими. Дверь так чуть не слетела под моим напором. Так, школьный коридор. По словам директрисы, староста должен обитать в кабинете школьного совета: первая дверь направо. Одной рукой придерживая сумку, а второй пытаясь одновременно развязать шарф и снять шапку, я плечом толкнула дверь и, споткнувшись о порожек, полетела вперед. Во время своего падения я прихватила еще какого-то человека, на которого в итоге и завалилась. Полностью исписанные листы оказались в воздухе и начали медленно опускаться на пол. Моя сумка успела улететь в какой-то угол, а чёртовы шапка и шарф перекрывали весь обзор. Кое-как стянув их с себя, я нос к носу столкнулась с лицом, как оказалось, лежащего подо мной парня. Блондин изумленно смотрел на меня своими золотистыми глазами и даже не пытался хоть как-то скинуть меня с себя. Я же тоже не спешила подниматься, не сводя не менее удивленного взгляда с парня. Лишь когда юноша сдержанно кашлянул, я опомнилась и тут же стыдливо покраснела. — Простите, — пролепетала моя персона, поднимаясь с бедного блондина. — Все в порядке, — спокойно ответил он мне, вставая следом. Увидев разбросанные по полу листы, парень слабо поморщился и присел на корточки. Я поспешила сделать то же самое, чтобы помочь человеку. Нам хватило меньше минуты, чтобы собрать макулатуру. Положив листы на стол, юноша вновь обернулся к копавшейся в недрах своей сумки мне. — Мелиса, так ведь? — спросил он. — Да. А Вы староста моего класса? — спросила теперь я, наконец-то находя папку с нужными справками и протягивая их парню. — Меня директриса предупредила, чтобы я отдала это Вам. Староста поспешил забрать папку и принялся изучать ее содержимое. Я исподтишка рассматривала юношу, мысленно отмечая, что в этой школе он не должен быть обделен женским вниманием. На лицо он довольно симпатичный, так еще и в форме себя держит. Девушки за такими обычно толпами бегают. Пока я летала в своих мыслях, староста отошел к столу, где лежала зеленая папка с, кажется, моим досье. Юноша внимательно принялся изучать ее содержимое, но, неожиданно для меня, обернулся. — Твой отец - Майк Токио? На этот вопрос я лишь кивнула, отчего блондин буквально просиял. Если честно, то я впервые за свое пребывание во Франции встречаю человека, который был бы знаком с творчеством моего папани. — Я все его детективы прочитал. Твой отец просто великолепный автор. — Ему будет приятно услышать это, — слабо улыбнулась я, мысленно представляя удивленное лицо папани и вопль на весь дом: «Да ладно?!». — С документами все в порядке? — Да. Не хватает только взноса на нужды класса. Это ты можешь сдать завтра. — Очередной переезд с очередными затратами. — Нам пора на урок. Если будут какие-то проблемы, обращайся. — Спасибо… Эм… — Я тут же замялась, вдруг осознав, что до сих пор не узнала имя своего классного старосты. Только парень это быстро понял и добро улыбнулся. — Натаниэль. — Да. Спасибо тебе, Натаниэль. — Добро пожаловать в «Свит Аморис», Мелиса.

***

Стоило мне зайти в класс в обществе Натаниэля, как на старосту обрушился поток вопросов со стороны учителя. Я мгновенно растерялась, понимая, что сейчас бедный парень может из-за меня получить от историка. Однако Натаниэль остался спокойным и невозмутимым. — Прошу прощения, учитель Фарэз. Я помогал новой ученице с документами, — ответил он, слегка повернув голову в мою сторону. Класс мгновенно оживился, и все заинтересованно уставились в нашу сторону, включая самого учителя. Я почувствовала, как вновь заливаюсь стыдливой краской. — Натаниэль, займите свое место. А юную леди я попрошу представиться перед классом. Я невольно вздрогнула, вновь осмотрев всех присутствующих, и опустила взгляд в пол. Медленно пройдя к учительскому столу, я повернулась лицом к классу, все еще не находя в себе силы посмотреть в лица своих новых одноклассников. Ребята, кстати, уже начали перешептываться между собой, и я отчетливо услышала голос девушки, которая довольно громко произнесла слово «безвкусица». Вот теперь я просто хочу уйти отсюда. — Мое имя Мелиса. Я п-переехала неделю назад, — начала было я. И тут же замолчала. Сил перебороть смущение совершенно не было. Вместо этого я еще сильнее наклонила голову, тем самым пряча лицо за челкой. — Мелиса, у тебя есть какие-нибудь увлечения? — задал мне вопрос учитель. И то ли он пытается меня хоть как-то подбодрить, то ли действительно не замечает, что мне и так неловко. — Эм… Я пою… Неплохо пою… Пересилить себя реально. Я прекратила прятать свое покрасневшее лицо за волосами и неуверенно взглянула на класс. Все смотрели на меня, как на подопытного кролика. Привычная для меня реакция. Дело в том, что я обладала немного… странной внешностью. Взять хотя бы волосы. От природы они были непонятного оттенка: то ли русый, то ли пепельный. Так еще и белые пряди, больше походящие на седину, проглядывали. Глаза тоже отдельная тема, доставшаяся мне в наследство от дедушки по маминой линии. Я обладала секторной гетерохромией: радужка вокруг зрачка резко переходила из насыщенно-фиолетового в желтый, близкий к лимонному цвет. Вот такой вот я непонятный этой природе сухофрукт. — Мелиса, ты можешь занять любое свободное место в классе. Вернемся к теме. Учитель продолжил рассказывать об очередной революции во Франции, а я быстро шмыгнула за пустую пятую парту третьего ряда. Достав из сумки тетрадку и ручку, я постаралась сконцентрироваться на речи учителя. А также постаралась не замечать косые взгляды моих новых одноклассников.

***

По окончанию первого урока я намеревалась самостоятельно пройтись по школе и осмотреться. Однако стоило мне захотеть подняться со стула, как ко мне подошли две весело хохочущие девушки. Я мгновенно напряглась, ожидая с их стороны нападения. Но одноклассницы лишь мило улыбались и по виду не были настроены враждебно. На первый взгляд они показались мне сестрами: обе девушки были одеты в одинаковые кофту, шорты и полосатые колготки. Вещи отличались лишь по цвету: на одной кофта была фиолетового цвета с зелеными рукавами, а на другой — просто желтая. Первая была рыжей девушкой с волосами средней длины, которые были заплетены в слабую косичку. Вторая была брюнеткой с достаточно короткой стрижкой. Обе внимательно смотрели на меня своими голубыми глазами. — Мелиса, — обратилась ко мне рыжая, из-за чего я невольно вздрогнула. — Меня зовут Ирис, а рядом стоящую — Элис, — девушка указала рукой сначала на себя, а потом и на махнувшую мне рукой подругу. Я сдержанно кивнула головой. — Приятно познакомиться, — пролепетала я, чувствуя, как лицо вновь заливается краской. — А нам как приятно! — воодушевилась Элис, наклоняясь ко мне. — Мел… Ты ведь не будешь против, если я буду тебя так называть? — Я отрицательно помотала головой. — Так вот. Поскольку ты новенькая и о нашей школе мало что знаешь, разрешишь ли ты нам с Ирис стать твоими школьными гидами сегодня? Как тебе наше предложение? Обрадованная возможностью завести подруг в своем же классе, я уже открыла рот, чтобы выпалить радостное «Конечно!», но вовремя остановилась. В прошлой школе была такая же ситуация: сначала все делали вид, что очень рады знакомству с таким «замечательным человеком, как Мелиса!». А в итоге устраивали темную в подвале или прятали сменную обувь. Я вновь посмотрела на девушек. В их глазах отчетливо читались доброта и искренность. Тяжело вздохнув, я сдержанно кивнула головой в знак согласия. Возможно, позже я об этом пожалею, но попытать судьбу все же стоит. Может закон подлости сжалится надо мной до конца дня?

***

— Кабинет математики. — Разворот на девяносто градусов. — Кабинет французского языка. — Очередной поворот. — Это учительская. Вот уже как пятнадцать минут меня таскали за собой по всей школе и называли поочередно имеющиеся на трех этажах кабинеты. Причем таскали меня почти в прямом смысле: Элис так быстро носилась по коридорам, что я еле поспевала за ней. Если бы девушка не держала меня всю дорогу за руку, я бы давно от нее отстала. И все же надо будет мне потом самостоятельно всю школу обойти, чтобы окончательно запомнить все кабинеты. — Ах, да. Чуть не забыла. — Спустившись со второго этажа, Элис развернула меня к неприметной двери под лестницей, которую я, кстати, в первый раз даже не заметила. — Эта дверца ведет в обитель знаменитого музыкального класса школы «Свит Аморис». Заходить туда можно лишь избранным. То есть членам музыкального клуба. Ты ведь в него будешь вступать? — Я-я над этим не думала, — пробормотала я в ответ, идя следом за Элис. — А в клуб вступать обязательно? — Конечно! — Девушка остановилась посреди коридора. — И чем раньше ты самостоятельно выберешь себе клуб для поступления, тем будет лучше. Не то наш вездесущий колобок оправит тебя покорять клуб садоводства. — Коло… Кто-кто? — переспросила я. — Ну, это так нашу директрису один мой знакомый называет. Ты с ним позже познакомишься. Но не об этом. Ты, кстати, с ней еще не встречалась? — Я отрицательно помотала головой. — Ты самый счастливый человек в этой школе. Наша мегера выжмет из тебя все соки при личной встрече! Я достаточно громко сглотнула образовавшийся в горле ком. Не школа получается, а какая-то колония для преступников. Если Элис пытается меня сейчас запугать, то у нее это очень хорошо выходит. Я уже хочу забрать документы и перейти на домашнее обучение. — Хе-ей! Ты чего раскисла? Не переживай ты так. Все будет тип-топ. Ребята в классе у нас просто душки. Ну, это если не брать в расчет некоторых личностей. А так ты глазом моргнуть не успеешь, как со всеми подружишься. Девушка вновь улыбнулась, тем самым окончательно меня запутав. Сначала пугает, теперь приободрить пытается. Нет, с первого взгляда было понятно, что Элис немного… своеобразная личность. — А следующим пунктом в нашем путешествии по школе будет столовая. За мной! Не успела я среагировать, как брюнетка вновь схватила меня за руку и резко потянула за собой. Запутавшись в собственных ногах, я начала заваливаться вперед. Рука выскользнула из чужой хватки, так что теперь мне оставалось ждать того, что я распластаюсь по полу. Однако не успела я опомниться, как меня схватили за локоть и резко потянули вверх. Через мгновение я уже оказалась в чужих объятиях. Подняв взгляд на своего спасителя, я почувствовала, как в очередной раз за день мое лицо заливает стыдливая краска. — Не ушиблась? — спросил Натаниэль, отпуская меня. Я отрицательно покачала головой, делая шаг назад. — Будь аккуратнее. Я слабо улыбнулась и собиралась поблагодарить старосту. Но меня бесцеремонно ухватили за руку и прижали к своей груди. Кстати, грудь у Элис такая… мягкая… О чем я думаю?! — Что, сердцеед блондинистый, мало тебе того, что за тобой половина женской школьной аудитории хвостом ходит да слюни подбирает? Ты теперь и новенькую на свою сторону решил перевести? А вот хрен тебе! Это моя добыча! По мере того, как Элис разъяренно рычала на старосту, тот медленно начинал краснеть. И мне было непонятно: злится Натаниэль, или ему просто стыдно? Узнать мне это не удалось, поскольку брюнетка показала старосте не самый цензурный знак и потащила меня по коридору в сторону, как оказалось, столовой.

***

— Вот ты это видела? Нет, ты это видела?! Нахал какой. Подле-е-ец! Сердцеед в рубашке! Под грозный крик и разъяренные махи руками моей одноклассницы мы наконец-то добрались до столовой. Я удивленно смотрела на Элис, которая продолжала дискуссию на тему «Подлец-староста». Если вспомнить реакцию Натаниэля на девушку, то эти двое определенно друг друга недолюбливают. А Элис, скорее всего, его просто на дух не переносит. — Долго вы. — К нам тут же подошла Ирис, которая после нашего знакомства в классе соизволила скрыться в клубе садоводства. Кстати, Элис дела клуба тоже касались, но одноклассница решила забить, поскольку «Я уже там итак месяц не появляюсь. Джад мне голову оторвет, если увидит на его территории». — Ирис! — Элис схватила свою подругу за плечи. — Ты просто представь! Гуляем мы с Мелисой по коридору на первом этаже, никого не трогаем! И тут Мел спотыкается! А тут Нат такой выплывает, ловит ее. А тут Мел такая краснеет! А тут Нат так улыбается! Брюнетка уже вовсю трясла девушку за плечи, продолжая выдавать поток информации. Ирис с вымученной улыбкой слушала речь Элис, а когда та более или менее успокоилась, лишь пожала плечами. — Эл, я знаю, что у тебя с Натаниэлем личные счеты, — аккуратно начала она, внимательно следя за подругой, которая на эти слова слегка нахмурилась. — Но он нормальный парень. Я бы даже сказала, что он довольно… милый. — Во-о-от! — заголосила Элис, прячась за мою спину и указывая пальцем на Ирис. — Вот о чем я говорила! Он и тебе мозги промыть успел! На свою сторону перетащил. И вообще, — с этими словами девушка нахмурилась, — он сли-и-ишком милый. Мордашка у него чересчур слащавая. Никто не должен быть милее меня! А он у меня всю женскую публику отбивает. Подлец! Я медленно повернулась назад и удивленно взглянула на успевшую надуться Элис. Либо я сейчас что-то неправильно поняла, либо брюнетка сказала, что Натаниэль отбивает у нее девушек. Отбивает. У девушки. Девушек. — К-как отбивает? — спросила я, сглатывая ком в горле. — В-в каком смысле отбивает? На мой вопрос Элис замерла, а потом как-то нервно хихикнула. Стоящая рядом Ирис тяжело вздохнула и одобрительно похлопала меня по плечу. — Понимаешь, Мел. Наша Элис не совсем традиционной ориентации. Она у нас больше по девочкам идет. Я в шоке перевела взгляд с одной одноклассницы на другую. Обе не скрывали искренних улыбок. Я нервно усмехнулась. — То есть, Элис… т-ты… — Да-да, Мелиса. Ты все правильно поняла. Я лесбиянка.

***

— Я дома, — выдохнула я, закрывая дверь на ключ. Сняв куртку и повесив ее в шкаф, я принялась стягивать сапоги. Пока я возилась с молнией, с кухни вышел отец в своем коронном розовом фартучке, держа в одной руке нож, а в другой мобильный телефон. — Тебе везет, — сказал он в трубку, после чего протянул мобильный мне. Я удивленно посмотрела на папаню, на что тот одними губами прошептал «Кен». Утвердительно кивнув, я забрала телефон и поспешила скрыться в комнате. — Привет, Кентин! — счастливо пропела я, падая на кровать. — Я тоже рада тебя слышать! После моего переезда Кен ежедневно звонил мне после уроков. Спрашивал, как у меня дела, что нового. Иногда он рассказывал о том, что происходит в старой школе, но никогда не жаловался на свои проблемы. Только я и без этого понимала, как ему сейчас было тяжело. Нужно ли повторять, что вдвоем у нас было гораздо больше шансов противостоять нашим «замечательным» одноклассникам? — Да, сегодня первый день. Ну… Я ожидала худшего. Лучше о себе расскажи. Что? — Я невольно села в кровати. — Военная академия? Отец настоял? А… Подожди, а мама? Поднявшись на ноги, я принялась расхаживать по комнате из угла в угол. Если честно, то полученная новость о переводе Кентина в частную военную академию меня насторожила. Отец у Кена, конечно, строгий, но не думаю, что он просто так решил бы отправить сына в казармы. Может, что-то… случилось? — И когда ты едешь? Уже завтра? А звонить сможешь? Пару раз на неделе… — Я вновь села на кровать. — Нет-нет, все нормально. Ты там… аккуратней, хорошо? Кентин, я ведь волнуюсь! Когда я услышала смех друга, на душе стало немного легче. Возможно, я зря переживаю, и Кену академия пойдет лишь на пользу. Но на душе было все равно как-то неспокойно. Не слышала я в голосе Кентина прежней радости. — У меня все в порядке. Нет, пока еще не успела. Зато у меня, кажется, поклонница появилась, — улыбнулась я, вновь падая на кровать. — Вот так: у меня в классе одноклассница нетрадиционной ориентации. Вроде бы симпатичная… Нет, Кентин, я не буду становиться такой же. А? Х-хорошо, не буду тебе мешать. Да, пока. Скинув вызов, я не сдержала тяжелого вздоха. Вот теперь меня точно со старой школой ничего не связывало. Даже лучшему другу пришлось уйти оттуда. И все же так будет лучше. Я надеюсь, что так будет лучше. — Пап! — позвала я отца, поднимаясь и направляясь на кухню. — Кена в академию переводят. — Какую академию? — удивленно спросил батя, ловко орудуя ножом над овощами. — Военную. — Папа поперхнулся воздухом. — Его отец заявил, что хочет сделать из сына настоящего мужчину. Пап, оно ведь к лучшему? — Кто знает, — пожал плечами отец, ставя передо мной тарелку с жареным картофелем. — Как в школе дела? — Пока что все хорошо. Что с издательством? — Сказали, что позвонят в ближайшее время. — Я не удержала тяжелого вздоха. — Мелиса, ты чего? — Ничего, — ответила я, проводя рукой по лицу. — Я просто переживаю. Вдруг рассказ не примут. И что дальше? — насадив на вилку несколько долек картофеля, я ткнула ими в сторону отца. — На одной картошке мы далеко не уедем. А квартиру старую ты продавать отказываешься. Давай ее хотя бы сдавать будем? И вот такие небольшие нотации я читала отцу каждый вечер. Не то, чтобы я была сильно строгой по отношению к папе, однако старалась держать его в этаких «тяжелых рукавицах». При критической ситуации отец без моего контроля либо сдает позиции и страдает над своей судьбой, либо теряет голову и начинает тратить последние сбережения. Зачастую действовал первый вариант, но и от второго не был никто застрахован. Именно поэтому я, как подобает дочери, изредка на него давила. — Я займусь этим делом, но немного позже, — пообещал мне папаня, накладывая себе в тарелку салат. — А сейчас ешь. Поможешь мне потом коробки в гостиной разобрать?

***

Стрелки настенных часов показывали половину первого ночи, а я сидела на полу и собирала в сумку нужные тетради и учебники. Если рассказ отца не примут, то кризис в нашей семье сожрет нас с потрохами. Вряд ли имеющихся на данный момент денег хватит до конца этой недели. Нужно самостоятельно попытаться заработать что-нибудь. Мысль с займом на неопределенный срок я сразу отложила. Во-первых, в новом городе знакомых у нас не было, а во-вторых, я не представляла, как бы потом этот долг отдавался. Тяжело вздохнув, я поднялась с пола и отряхнула домашние штаны. Думаю, это будет один из самых трудных месяцев нашей с отцом жизни. Открыв створки шкафа, я внимательно осмотрела мой гардероб. В принципе, выбирать особо было не из чего, поэтому я достала обычную черную рубашку и очередные черные джинсы. Утром к моему траурному одеянию присоединится черный кардиган, и завтра я черной вороной буду шататься по школе. Думаю, если закон подлости сжалится над нашим семейством и дарует нам лишние деньги, я схожу в магазин и куплю себе какую-нибудь белую рубашку. А то от черного гардероба у меня в глазах рябит. Достав с нижней полки ночную пижаму, состоящую из безразмерной зеленой майки с изображением розового бегемота и широких штанов, я направилась в ванную. Быстро ополоснувшись и переодевшись там, я вернулась в комнату и присела на кровать. Что же, посмотрим, что принесет нам завтрашний день. Усмехнувшись собственным мыслям, я выключила свет и забралась под одеяло. И мне хватило меньше двух минут, чтобы забыться в потоке собственных мыслей и спокойно уснуть.