В кошачьей шкуре

      Мужчина на фотографии был, бесспорно, красив — высок, статен, с аристократическими чертами лица. Строгий пепельно-серый танчжуан, и брюки в тон были явно подобраны к цвету глаз. Его улыбка притягивала взгляд и даже вызывала симпатию.       Однако, чем дольше Чунмён смотрел на Чжан Чжун Иня, тем больше неприятных фактов он подмечал: улыбка была надменна, а взгляд холоден, держался он чопорно и величаво, взирая на остальных с высоты своего роста и иногда кривя свои узкие губы. С каждой деталью хорошее впечатление Чунмёна о новом Министре улетучивалось, а появлялось некая солидарность с Исином и тётушкой Ли.       Несмотря на это, Мён всё равно хотел узнать, что в этом человеке настолько плохое, что это известие о выборе его Министром Магии вывело из себя Исина — Чунмён впервые видел его таким разозлённым. Он выжидающе посмотрел на тётушку Ли. Она ответила на его взгляд и, вздохнув, сообщила:       — Этот человек — один из Просвещённых. Брату Исина удалось сорвать с него капюшон перед тем, как его забрали.       Опять повисла тишина. Чунмёну всё стало ясно — и реакция Исина с тётушкой, и надменность нового Министра. И в то же время он почувствовал страх. Теперь у Просвещённых фактическая власть над всем Китаем, не только магическим — их убеждения затронут и маглов. Мён не знал, сколько волшебников на стороне Просвещённых, а сколько против них, не знал, как их противники собираются бороться, да и собираются ли…       — И что теперь делать? — спросил он.       — Ждать, — ответил ему Исин.       — Думаю, ребята скоро должны быть, — сказала тётушка Ли.

***

      Дни шли, а «ребята», о которых говорила тётушка, так и не появлялись. Чунмён не знал, кто они, ведь ни она, ни Исин о них не говорили, да Чунмён и не спрашивал. На самом деле, все нынешние проблемы магического мира в магловском сознании Чунмёна отошли на задний план, в то время как он сам посвятил себя книгам.       Ему казалось, что он попал в настоящую сокровищницу. В библиотеке тётушки Ли можно было найти книги буквально обо всём: от истории магии и магического Китая до советов по бытовой магии. Всего за несколько дней Мён узнал о волне забастовок за права кентавров, которая прошла в 1963—1964 гг. и в следствие которой кентавры получили место в Верховном Совете; попытался найти в себе дар прорицания и в конце концов пришёл к выводу, что ему это не дано; почти закончил чтение книги «Зельеварение на раз-два-три», но тут его отвлек старый учебник по теории защиты от Тёмных Искусств.       Каждый день Мён просиживал в гостиной, поглощая одну книгу за другой и иногда автоматически желая здоровья чихнувшей девочке с портрета, которая, кажется, простудилась, и, естественно, время от времени наведываясь на кухню, когда тётушка Ли звала его поесть. Если бы Чунмён мог, он бы и спать не ходил, но Исин почти силком затаскивал его наверх, заставляя поспать. Мён чувствовал себя как в детстве, когда мама беспочвенно пыталась оторвать его от книг и уложить в постель.       Однако, это вовсе не значило, что Мён полностью забыл обо всех проблемах. Читая, он старался запоминать всё, что могло ему пригодиться в будущем и думал, чем он мог бы помочь. Он прекрасно понимал, что он всего лишь магл и без магии многим он не поможет, но он не хотел бездействовать, когда опасность грозила всему миру.       Периодически мысли его возвращались к «ребятам» и он задумывался над тем, кто они. На кухне был большой камин, а на каминной полке стояло несколько фотографий с изображениями тётушки Ли, Исина и других людей. Чунмён часто смотрел на них во время еды и думал над тем, не их ли они ждут.       Однажды ночью, когда тётушка Ли ушла спать, а Исин был где-то наверху, Мён подошёл к камину и принялся разглядывать фотографии.       При свете камина было плохо видно, но Чунмён уже столько раз смотрел на эти фотографии, что мог по памяти сказать, кто где стоит.       На одном из фото была изображена тётушка Ли вместе с худощавым юношей с раскосыми глазами и большими мешками под ними. Тётушка гладила его по волосам, а он щурил свои кошачьи глаза.       На другом снимке, стоящем правее всех, стояло три парня. Одного из них, по-младше и по-ниже, Мён узнал сразу, несмотря на то, что фото было сделано несколько лет назад. Это был Исин. Он стоял в центре, а парень с каштановыми волосами справа от него держал свою руку на плече Лэя, как бы защищая. Юноша слева был выше их всех. У него были черные волосы и немного лисий разрез глаз. Чунмёна удивило то, что в отличие от остальных, он был одет не в танджуан, а в мантию.       Однако больше всего Чунмёна привлекала групповая фотография, стоящая по середине. Девять человек на ней смотрели в камеру и улыбались. Иногда кто-нибудь из них поправлял волосы или расправлял складки на одежде. Кроме пяти человек с других фотографий, на этом фото были ещё две девушки — красивая блондинка и миленькая брюнетка — и два парня — один со светлыми волосами и большими глазами, а второй с тёмными волосами и в очках.       — На что смотришь? — раздалось за его спиной. Чунмён подпрыгнул — он не слышал, как подошёл Исин.       Исин встал рядом с Чунмёном и тоже обратил взгляд на снимки.       — Это Цзы Тао, — произнёс он спустя несколько секунд, указывая жестом на парня с мешками под глазами. — В пять он остался сиротой. Тётушка Ли приютила его и вырастила как своего сына. Тогда же она ушла с работы. Она была аврором, знаешь?       Лэй повернулся к Чунмёну и в ответ на его слегка удивлённый взгляд усмехнулся:       — Не похоже, правда? Однако злить её не советую.       Он снова повернулся к камину и, по очереди показывая людей на общей фотографии, называл их имена:       — Это Лухан и Бэкхён. Бэк кореец, так что он будет рад с тобой познакомиться. А это Джессика, — указал он на блондинку, — и её сестра Кристал. На самом деле они сводные сёстры, поэтому так непохожи. И тоже кореянки, кстати.       — Это Чжоу Ми, — Исин указал на парня в мантии на следующем снимке. — Племянник тётушки. Самый молодой начальник отряда авроров в истории этого отдела. Был им, во всяком случае, до того, как всё началось.       — А это… — Исин посмотрел на парня с каштановыми волосами и его взгляд погрустнел.       — Твой брат? — подсказал Чунмён.       Исин кивнул.       — Хань Гэн, — сдавлено произнёс он. — У меня нет семьи, кроме него. Он не только мой брат, он стал мне отцом после смерти мамы. И сейчас я боюсь, что… что… — его голос сорвался.       — С ним всё в порядке, я уверен, — это единственное, что мог сказать Чунмён.       Он положил руку на плечо Исина, желая подбодрить его. Лэй благодарно кивнул. Огонь в камине отбрасывал блики на его лицо и было видно, что его глаза блестят от сдерживаемых слёз.       Они молчали какое-то время, всё так же всматриваясь в лица на фотографиях.       — Пора идти спать, — в конце концов сказал Лэй, шмыгнув носом. Взмахом волшебной палочки потушив огонь в камине, он направился наверх. Чунмён без возражений последовал за ним.       Уже лёжа в кровати, Мён вдруг шёпотом позвал Исина.       — Да? — сонно ответил тот.       — Может это странно, но я действительно уверен, что Хань Гэн вернётся, — произнёс он. В этот раз он сказал это не из желания подбодрить, а именно из-за этой странной уверенности.       — Спасибо, — Чунмёну пришлось напрячь слух, чтобы расслышать это слово.       — Да спите вы уже! — раздался недовольный голос Амура, за которым тут же последовал болезненный вскрик — Исин запустил в него подушкой.       Чунмён хмыкнул и повернулся к окну. Над окружающими дом деревьями видно было ночное небо, усыпанное тысячами звёзд. Любуясь этим видом, Чунмён проваливался в сон.       Проснулся он опять в холодном поту. Эти странные сны никуда не уходили, но Чунмён всё ещё не понимал, что они значат.       Встав с постели и прихватив с собой одежду, он направился в ванную комнату, чтобы смыть с себя этот липкий пот.       Ванная комната не сильно отличалась от магловской, только была, наверное, раза в два больше той, что у Чунмёна дома. Большую ванну поддерживали медные ножки-русалки, а над ней висела коробочка с кусочками мыла в форме различных животных.       Открутив кран и оставив ванну наполняться, Чунмён подошёл к раковине, чтобы умыться.       Зубная щётка тут же подскочила из его рук, когда он выдавил на неё зубную пасту, и принялась чистить ему зубы.       Сейчас он уже к этому привык, а вот когда в первый раз зубная щётка вырвалась у него из рук и пыталась влезть к нему в рот, он испугался. Зато Исину было очень весело, когда он прибежал сюда на крики и увидел Чунмёна, убегающего от зубной щётки.       После того, как зубная щётка решила, что его зубы достаточно чистые, и спокойно вернулась в стаканчик, Мён залез в ванну и взял мыло. В этот раз ему попалось мыло в форме единорога с сильнейшим вишнёвым запахом, которое переливалось всеми цветами радуги.       Закончив с утренними процедурами, Мён спустился вниз. Как и следовало ожидать, Исин с тётушкой были на кухне. В этот раз завтрак готовил Исин. Он уже расставлял на столе тарелки, когда зашёл Чунмён.       — С добрым утром! — поприветствовали его тётушка с Исином.       — С добрым, — улыбнулся Чунмён и стал помогать Исину расставлять тарелки.       Это была одно из немногих, с чем ему разрешали помогать, поэтому иногда Чунмён чувствовал себя паразитом, свалившимся им на шею. Зато теперь он прекрасно понимал чувства Исина, когда тот жил у него.       Завтракали они почти всегда в тишине. Многим было бы неловко, но Чунмёну эта тишина казалась по-семейному уютной.       Позавтракав, они принялись убирать со стола. Исин мыл посуду, Чунмён вытирал и складывал, а тётушка стирала крошки.       После этого Чунмён как обычно направился в гостинную, а Исин с тётушкой хотели подняться наверх.       Они втроём были в коридоре, когда входная дверь неожиданно распахнулась. Лэй с тётушкой резко выхватили свои волшебные палочки и направили на дверной проём.       Чунмён затаил дыхание.       В коридор влетела девушка. Чунмён сразу узнал её — это была та самая брюнетка с фотографии.       — Нужна помощь! — выдохнула она. — Чжоу Ми…       — Что случилось? — взволнованно спросила тётушка Ли.       В этот момент в дверном проёме появились трое — два низеньких парня поддерживали еле идущего Чжоу Ми. На его боку расплывалось кровавое пятно.