В кошачьей шкуре

      Отправив Чунмёна в другую комнату, Исин направился на кухню. Он чувствовал резко участившееся биение своего сердца, ни то от радости возвращения, ни то от беспокойства, которое его охватило ещё в Сэн-Албане.       Что, если Просвещённые добрались и до этого дома? Но нет, на дом наложено заклинание Доверия, именно поэтому ему оставили зашифрованное сообщение в том дупле. А что, если кто-то перешёл на сторону врага? Нет, невозможно. Но их всех могли подкараулить снаружи…       В голове Исина продолжали мелькать догадки, одна хуже другой, и полная тишина в доме его состояния не улучшила. Он вёл себя тихо и держал палочку наготове, боясь засады, но ничего не происходило.       Обойдя кухню и внимательно осмотрев все укромные места, он понял, что она пуста.       Из комнаты, в которой находился Чунмён, неожиданно послышался тихий вскрик, в тишине разнёсшийся по всему дому. Замерев на секунду, Лэй тут же кинулся туда, ругая себя последними словами, за то что оставил Чунмёна одного.       Лэй влетел в комнату с палочкой наготове. За ним вплыли ещё два шарика света, и тени на стенах причудливо искривились. Увидев, что Чунмён повёрнут к двери, Лэй напряжённо спросил:       — Что-то случилось?       Чунмён не ответил. Хотя он и старался этого не показывать, сжав кулаки, чтобы скрыть дрожь в ладонях, было видно, что он напуган.       Лэй и вгляделся в полумрак комнаты, пытаясь хоть что-то разглядеть. Ему показалось, что за Мёном кто-то стоит, но он не был в этом уверен до тех пор, пока чей-то голос не проскрежетал:       — Кто вы? — и, когда Исин не ответил сразу, добавил: — Отвечай, или я прожгу дыру в твоём друге!       Несмотря на то, что человек говорил полушёпотом и из-за этого трудно было разобрать, кому принадлежит голос — женщине или мужчине, Исин догадался, кто бы это мог быть, поэтому уверенно сказал:       — Ты прекрасно знаешь, кто я.       Человек немного сместился в сторону, и теперь за спиной Чунмёна отчётливо была видна женская фигура.       — Докажи, — приказала женщина.       Исин медленно поднял руку с палочкой, произнеся в мыслях заклинание, и из её кончика полился мягкий серебристый свет, превратившийся затем в грациозного кота. Лэй направил его к Мёну, и кот потёрся о его ноги прежде чем исчезнуть. Исин увидел, что Чунмён расслабился и разжал кулаки — его ладони больше не тряслись. Он улыбнулся ему ободряюще.       — Исин… — облегчённо выдохнула женщина, выйдя из тени, встав, впрочем, так, что Чунмён всё ещё её не видел. Хотя волшебная палочка больше не утыкалась ему между лопаток, он всё равно не осмелился обернуться.       Исин свою палочку опускать не спешил.       — Твоя очередь, — сказал он.       В комнате посветлело и рядом с Чунмёном появилась серебристая цапля. Она медленно подошла к Исину на своих длинных ногах, посмотрела на него умными глазами и расплылась в воздухе, так же, как кот минутой ранее.       — Тётушка Ли, — радостно произнёс Исин, пряча волшебную палочку.       Лин Ли устремилась к Исину, и они крепко обнялись. Чунмён поразился: он не думал, что обладатель такого грозного голоса может быть настолько… маленьким. Она едва доставала Исину до подбородка, хотя он сам не был таким уж высоким.       — Как я рада тебя видеть, ты ничуть не изменился. Ну, разве что выглядишь гораздо лучше, чем когда мы виделись в последний раз, — лепетала она, осматривая Исина со всех сторон. Сейчас она говорила уже нормальным голосом, который, хоть и был для женщины низковат, больше напоминал женский и уже не был таким устрашающий, как тот шёпот.       Исин одновременно морщился от тисканий, терпеливо их выдерживая, и счастливо улыбался. Он действительно соскучился и по этому дому, и по тётушке, поэтому он позволил ей минуту радости.       Стоящему в стороне Мёну, теперь, когда страх сошёл на нет, было немного неловко. Наблюдая за сценой воссоединения, он невольно почувствовал себя лишним. Он отвернулся и стал снова разглядывать книжные полки, во всяком случае делал вид, что разглядывает. Он глубоко ушёл в свои мысли и поэтому не сразу услышал вопрос: «А это кто?». Когда же слова дошли до сознания Чунмёна, он обернулся и встретился с подозрительным взглядом тёмных глаз. Он нервно сглотнул.

***

      Этой ночью Чунмён спал плохо. Он то и дело просыпался и долгое время лежал, пытаясь заставить себя уснуть. От пола, на котором они с Исином расположились, дуло, даже несмотря на толстый футон и тёплое одеяло. Лэй пообещал, что они снесут с чердака кровати завтра, потому что ни один из них не был в состоянии сделать что-либо.       Чунмён иногда поглядывал на соседний футон, на котором спал Исин. Его ночь, похоже, была ничуть не лучше. Он ворочался во сне и постоянно вскидывал руки, будто бы пытаясь защититься от кого-то. Успокоился он только под утро и тогда же, наконец, и Чунмён провалился в крепкий сон.       Ему снилась его мать, читающая маленькому ему сказку на ночь. Он ощущал умиротворение и полную защищённость. Он протянул свои тоненькие ручки, чтобы обнять маму, но в ту же секунду картинка сменилась.       Он бежал за другим мальчиком, чуть младше него. Он пытался догнать его и схватить, но тот легко ускользал, заливисто смеясь. Солнце светило ему в глаза, ослепляя, но он продолжал бежать.       — Я всё равно тебя поймаю! — в шутку грозно вскричал он.       — А вот и нет! — вскрикнул мальчик, снова уклонившись, и звонко засмеялся.       Картинка снова сменилась и теперь он стоял за спиной мамы и крепко прижимался к её ногам. Ему было страшно; он дрожал.       — Отойди, — прозвучал чей-то незнакомый голос.       — Не приближайся, — надтреснутым голосом проговорила его мать, заводя руку за спину и крепче прижимая его к себе.       — Не трогай их! — раздался ещё один голос. Вспыхнул сильный свет и Чунмён зажмурил глаза от боли.       Всё резко потемнело и вокруг него вдруг начали говорить сотни разных голосов. Они шептались, смеялись, кричали…       — Я не хочу с тобой больше играть.       — Какой он милый!       — Не подходи к нему! Он плохой!       Непонятно откуда раздался колокол. И снова молитва. Его голова раскалывалась. Их слишком много. Больно. Хватит. Замолчите! Он приоткрыл глаза. Среди сотни кружащих лиц он различил личико маленькой девочки.       — Мы пойдём дальше.       — Чунмён!       Чунмён резко сел в постели, тяжело дыша. Над ним склонялся обеспокоенный Исин.       — Что… что случилось? — спросил Чунмён.       — Ты кричал во сне, — ответил Исин, нахмурив брови и внимательно вглядевшись в Мёна.       — Я, наверное, разбудил тебя. Прости, — пробормотал Чунмён, избегая его взгляда.       — Вовсе нет, — Исин по-доброму улыбнулся, встал с колен и указал на стопку вещей у ног Мёна. — Переоденься и спускайся вниз. Тётушка уже приготовила завтрак.       Ещё раз улыбнувшись, Исин вышел из комнаты, оставляя Мёна в растрёпанных чувствах.       Этот сон был очень странным. Вопросы роились в его голове. Кто все эти люди? От кого его мать пыталась его защитить и почему? Что вообще это значит?       Чунмён взлохматил свои волосы и вздохнул, вставая. Он подумает об этом позже.       Он посмотрел на стопку вещей на полу, а потом на себя, и понял, что он всё ещё в своей пижаме, в которой ложился спать прошлой ночью у себя дома. Она была облеплена травой, а колени были полностью в грязи и почти протёрлись из-за долгого стояния на них.       Чунмён снял с себя футболку и наклонился, чтобы поднять вещи с пола.       — Нехилый у тебя шрам.       Мён подпрыгнул от неожиданности и обернулся, осматривая комнату. За ним никого не было.       — Не туда смотришь, — ворчливо проговорил низкий голос. — Левее. Я же сказал — левее, — повторил голос, но даже тогда Мён не смог понять, чей это голос.       Послышалось бормотание, подозрительно похожее на проклятья, а затем:       — Подойди к зеркалу.       Обведя комнату взглядом, Чунмён увидел слева от окна большое овальное зеркало в резной, бронзовой раме. Подойдя к нему, он в непонятках всмотрелся в своё отражение.       — Да здесь я, слепотень несчастная! — недовольный вздох.       Мён поднял взгляд и, наконец, увидел того (или то?), кто говорил. На него недовольно смотрел… кто? -       Ты кто? — удивлённо спросил Чунмён.       — А что, не видно? Амур я, Амур, — сварливо ответила бронзовая фигурка, затрепетав за спиной маленькими крылышками.       — Ясно… — приоткрыв рот, произнёс Мён.       — Так что за шрам? — всё таким же сварливым тоном поинтересовался Амур. — Тот, что на спине?       — Не твоё дело, — отрезал Мён.       — Мог бы и повежливее ответить. Слушай, — Амур вдруг подрастерял весь пыл, а его голос стал заискивающим, — ты не мог бы… эх, неловко как-то… ты не мог бы мне… спину почесать? — попросил он и в ответ на недоумённый взгляд Чунмёна показал свои маленькие пухлые ручки: — Они короткие слишком…       Чунмён медленно протянул ладонь к спине Амура, который произнёс: «Там, между крыльями» и стал чесать её. Фигурка блаженно прикрыла глаза, затрепыхав металлическими крылышками, которые ощутимо били по руке Мёна.       — О да… вот так, — бормотал Амур. — Всё. Как же хорошо.       Он открыл глаза и посмотрел на Мёна.       — Ты ещё долго своим прессаком тут светить будешь?! — возмутился он.       Мён раздражённо вздохнул, вернулся к своему футону и поднял одежду, которую уронил. Он присмотрелся к ней и понял, что это чёрный шёлковый танчжуан, только с более узкими рукавами, и такие же шёлковые штаны. Быстро нацепив это на себя, он посмотрелся в зеркало.       «Это так одеваются китайские волшебники?» — подумалось ему.       — Да хватит пялиться в зеркало. Красавец ты, красавец, — проворчал Амур. — Вали уже!       Чунмён сжал кулаки, чтобы не врезать этому наглому куску металла. Всё же, ему самому от этого было бы хуже. Метнув в него грозный взгляд, Мён развернулся и вышел из комнаты.       Спустившись по лестнице, он прошёл на кухню. За большим грубоотёсаным столом уже сидел Исин и вовсю поглощал свой завтрак, а у плиты копошилась тётушка Ли. Увидев его, Исин помахал ему рукой, не переставая жевать.       — О, Чунмён. Ты проснулся. Садись за стол, — повернувшись к двери, улыбнулась ему тётушка Ли.       Знакомство с тётушкой Ли вчера ночью прошло гораздо легче, чем он тогда ожидал. Исин рассказал ей «его» историю, которую сам же и придумал, и сообщил о том, что всё это время он жил у Чунмёна. Услышав это, тётушка Ли сразу же прониклась к Мёну симпатией, а узнав, что он кореец, с восторгом вспомнила своих старых знакомых-корейцев и даже сказала несколько слов на его родном языке.       Если вчера Чунмён продолжал её немного побаиваться, то сейчас, при свете дня, страх полностью рассеялся. Как можно бояться эту женщину, когда она чуть ли не в два раза ниже, худая как тростинка, а её узкие глаза сузились ещё сильнее от добродушной улыбки? Да и голос звучал уже совершенно нормально, и дрожь от него не пробивала.       Не успел он усесться, как перед ним тут же оказалась огромная тарелка с горячим омлетом и тостами. Только увидев еду, Чунмён понял, насколько же он голоден и принялся уплетать за обе щеки.       Сидя как раз напротив плиты, Чунмён заметил, что и тётушка Ли, и Исин часто поглядывают в окно, будто бы ждут чего-то. В кухне повисла какая-то странная, напряжённая атмосфера. Посмотрев туда же, Мён не увидел за окном ничего из ряда вон выходящего.       Выключив плиту, тётушка Ли села за стол, лицом к окну. Она улыбалась, глядя, как парни усиленно ели свой завтрак, но почти всё время она смотрела во двор.       — Исин рассказал мне, что ты очень любишь читать, Чунмён, — тётушка Ли вопросительно посмотрела на Мёна, а когда он несмело кивнул, заговорщически прошептала: — Вся библиотека в твоём полном распоряжении.       Она кивнула головой в сторону комнаты, которую Мён вчера осматривал. Глаза Чунмёна невольно загорелись на мысль о сотнях книг. Книг волшебников.       — И прости за вчерашнее, — извинилась она. — Сам понимаешь, опасно было не проверить.       Чунмён хотел ответить, но тут кто-то постучал в стекло. Мён повернул голову и увидел сидящую на подоконнике сипуху со свёртком в клюве. Тётушка Ли вскочила, но Исин добрался до окна быстрее. Открыв его, он взял из клюва совы свёрток, пошарил по карманам брюк, вытащил из них несколько монет и положил их в мешочек, привязанный к ножке совы. Птица щёлкнула клювом, повернулась и взлетела. Исин закрыл окно и подошёл к столу, укладывая на нём свёрток.       Исин выжидательно посмотрел на тётушку Ли. Она в напряжении кивнула. Вернувшись опять к свёртку, Исин резко раскрыл его. Секунда, и он ударил кулаком по столу, прошипев «Чёрт» сквозь зубы. Тётушка Ли глубоко вздохнула.       Не понимая, что вызвало в них такую реакцию, Чунмён посмотрел на стол — перед ним лежал экземпляр газеты Пекинский курьер. С первой страницы на него взирал слабо улыбающийся мужчина, машущий рукой фотографам, которые одаривали его вспышками фотоаппаратов. Заголовок над фотографией гласил:

Чжан Чжун Инь — новый Министр Магии Китая.