Из жизни зомби

      Солнце уже несколько часов как скрылось за горизонтом.       Я тихо брела по улице, упорно стараясь собрать в кучку то и дело разбегающиеся в разные стороны глаза. Получалось, правда, плохо. Холодный ветер на раз-два продувал легкую ветровку, заставляя тело покрываться мелкими противными мурашками. Вот не люблю я этот чертов апрель! Выйдешь с утра на улицу - тепло, а к вечеру от холода можно в ледяную статую превратиться.       Небрежно поправив сползающую с плеча лямку рюкзака, я легонько пошатнулась. Замечательно. Голова разрывалась на мелкие кусочки, а мир перед глазами превратился в калейдоскоп, представляющий из себя гремучую смесь ярких пятен - фонарей, и блеклых стен домов. Тут на ум невольно приходит Михаил Юрьевич с его нестареющей фразой: "Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно". И действительно, мне сейчас было совсем не до смеха - и как я в таком состоянии покажусь бабушке? Хотя нет, для начала придется решить чуть более насущную проблему - как я в таком состоянии вообще домой доберусь? Тайна за семью печатями. А все эти проклятые Анькин день рождения и алкоголь, который та, спустя час бессмысленных уговоров, все же заставила меня попробовать. Гадость редкостная! Да еще и имеющая такие последствия для неумудренного многолетним пьянством организма...       Прерывисто вздохнув, я облокотилась о ближайший столб. Так, нельзя раскисать! Родители всегда видели во мне порядочную девочку, поэтому если я сейчас перед ними облажаюсь, то из-под жесткого спартанского надзора выберусь годам к пятидесяти. В лучшем случае. Поэтому, дрожащими руками достав из рюкзака бутылку с прохладной минералкой, я сначала сделала пару глотков, а потом, не мудрствуя лукаво, выплеснула остатки себе на лицо. Уже через минуту стало немного лучше - глаза перестали так адово разбегаться, да и ноги стали чуть меньше напоминать ватные изделия. Ну что ж, настало время идти домой!       Возможно, этого бы не случилось, будь я более трезвой. Или более умной, ведь хорошо соображающий человек не станет выскакивать на дорогу вне пешеходного перехода прямо перед патрульной полицейской машиной (которую я, конечно же, не заметила). Но уж что произошло, того не изменить; едва я сделала пару шагов, свет фар резко ударил в глаза, а мужчина в форме, сидевший за рулем, резко повернул и, поняв, что пронесло, заорал благим матом на всю округу. Тоже мне, страж правосудия. - Эй, девчонка! Ты совсем с ума сошла что ли? - дверь старенькой "Девятки" распахнулась, выпуская незадачливого водителя наружу. Я хотела было смыться, пока он злой приближался ко мне, но потом решила не рисковать: ну и куда я денусь? Даже на своей разбитой машине он догонит меня в два счета. От досады я прикусила губу. Вляпываться в неприятности не хотелось, но вдруг пронесет? Страх подействовал на меня куда лучше любого вытрезвителя, так может, они ничего и не заметят? - И-извините, я Вас не увидела. - чуть запинаясь от волнения, как можно более убедительно постаралась соврать я, как только полицейский - пожилой толстоватый мужчина с козлиной бородкой приблизился ко мне на расстояние метров двух. - Темно было.       Полицейский оглянулся на своего подошедшего напарника - мужчину лет тридцати, имеющего пышные рыжеватые усы, которого я до этого не замечала, и как-то очень неприятно улыбнулся. - Темно ей было, как же... Настолько, что Вы, гражданка, не заметили света фар и отсутствие здесь пешеходного перехода?       Сделав вид, что не замечаю явной иронии в его словах, я энергично закивала головой, которая подобной подлости не ожидала и заболела с новой силой. Да что б тебя! Вот клянусь, что больше я это вино даже нюхать не буду! - А может, Вы просто пьяны? - Ровным голосом поинтересовался напарник, следя за моей реакцией, и она последовала! Именно в такие моменты я больше всего ненавижу себя за неумение держать чувства в узде: мои глаза полезли на лоб, а руки замелькали аки вертолетные лопасти - верный признак вранья. - Да нет, Вы что! Я не... - А ну, дыхни. - Устало потребовал первый полицейский, обрывая мои разглагольствования на полуслове, мол и так с тобой все ясно, и протягивая мне странный серенький прибор. Нетрудно догадаться, что "дыхнуть" надо было в небольшую стеклянную трубочку, по виду вставленную в эту фигню как бы между прочим. Впрочем, сопротивляться я не стала - себе дороже - и тихонько дунула. Прибор радостно запищал. - Ага! - Не менее радостно воскликнул второй полицейский, забирая у меня предательскую машинку. Видимо, давно он не задерживал пьяных подростков. - Вам, юная леди, придется проехать с нами. Нехорошо, знаете ли, пить в столь раннем возрасте...       В ответ я щенячьими глазами уставилась на недовольных дядек. Ну нельзя мне было сейчас попадать в подобные ситуации, нельзя! Бабушка еще может ограничится получасовым чтением морали на тему нравственности современной молодежи, но вот мама, когда вернется из отпуска обязательно возьмется за ремень, и вот тогда будет реально плохо. - Ну пожалуйста, не надо в участок. Я совсем немного выпила, я просто попробовать хотела! - И совсем немного перешла дорогу в неположенном месте. - Ехидно отозвался полноватый страж правопорядка. - Еще оправдания есть?       Я, признаюсь, здорово приуныла в тот момент и, уже не думая о том, что делаю, сунула руку рюкзак и, пошарив там немного, вытащила плитку шоколада "Милка". Посмотрела в упор на первого полицейского и протянула ему сей шедевр кондитерского искусства, купленный сегодня в школьной столовой за двадцать рублей.       На лице толстячка появилось такое выражение, как будто я ему не вкусняшку, а жареных пауков предлагаю. Зато его напарник, видимо, оценил юмор и захохотал. - А школьники взятки, значит, шоколадками дают?       Я молчала. Хоть бы пронесло! - Ничего смешного, - пробубнил первый, но шоколадку, зараза, взял. - Она просто ненормальная. Шут гороховый. Отвезем ее в участок, и дело с концом... - Подожди. - Резко оборвал его второй и, видимо, о чем-то крепко задумался. Потом лицо его приняло странное выражение, и он медленно повернулся ко мне. - Значит, шут? Слушай, девчонка. - глаза его заблестели как-то странно. - А не хочешь расплатиться... Собой? И вместо того, чтобы ехать в участок, ты отправишься с нами на заброшенное кладбище, чтобы...       Видимо, в этот момент я побледнела так, что толстячок всерьез забеспокоился о моем психическом состоянии. А что вы прикажете делать в ситуации, когда двое взрослых полицейских предлагают несовершеннолетней школьнице расплатиться собой?! - Да не пугай ты ее так, она того и гляди сейчас сознание потеряет. - Первый тяжело вздохнул. - Так она даже не дослушала... - Второй посмотрел на меня умоляющим взглядом, который, впрочем, вызвал единственное желание - смыться куда подальше. И поскорее. - В общем, отмажем мы тебя. Родителям что-нибудь наплетем... Но не могла бы ты посидеть кое с кем на кладбище?       Если честно, у меня от сердца отлегло. Раз эти полицейские не педофилы и не конченые извращенцы, есть шанс, что все действительно обойдется. И, хотя это "кое с кем" конкретно отпугивало, других шансов все равно нет, а потому, собравшись с мыслями, я кивнула.

***

      Никогда. Никогда, черт подери, я никуда больше не поеду с русскими полицейскими, разве что в ад, если понадобится. Всю дорогу скорость была куда больше допустимых шестидесяти километров в час, да и вообще, за всю поездку на изрядно постаревшей и пообтрепавшейся машине советского производства с подвеской, ушедшей на пенсию лет сорок назад, мы собрали все канавки, трещины в асфальте и колдобины в городе. Поэтому, когда мои ноги коснулись дорожки, ведущей к воротам заброшенного кладбища, я была вне себя от счастья. Правда, все светлые эмоции улетучились, когда я вспомнила, зачем меня сюда, собственно, привезли. - Значит так. Заходишь, идешь прямо до четвертой развилки, дальше - направо. Там будет такой огромный памятник с черным ангелом, так что мимо не пройдешь. Наткнешься на сатанистов - скажи, что ты к Максиму, тебя пропустят. - Сообщал мне усатый, напоследок спросив мои имя, фамилию, адрес и номер телефона родителей. Я, ухмыляясь, дала им номер бабушки - интересно было бы послушать, как они будут меня отмазывать. Моя бабушка относится к тому типу людей, которые придерживаются правила "доверяй, но проверяй". Им еще повезет, если она не заявится в участок, чтобы самолично удостоверится в том, что с ее любимой внученькой все в порядке. Хотя, может, это и к лучшему?       И вот уже через несколько минут, когда все было улажено, а счастливая полиция уехала, я в темноте шагала по темному, Богом забытому кладбищу. Под ногами то и дело хрустели ветки, хотя мое больное воображение, до сих пор ощущавшее на себе легкое воздействие алкоголя, рисовало совсем другие, причем отнюдь не самые приятные картины: вот, например, я иду по человеческим костям. А вот в кустах сверкают чьи-то глаза, так что... Стоп, глаза!? Я замерла и затаила дыхание. Пригляделась. Хотя на самом деле было ни черта не видно, но всем нутром я чувствовала, что в кустах действительно что-то есть. Такое всегда бывало в фильмах ужасов, которые я обожала с детства - интуиция рулит, ага! Смотреть на подобные ситуации по телеящику мне уже давно нестрашно. Но вот самой оказаться прямо в центре такого кошмара... Тьма давила со всех сторон. Ветра не было, и абсолютная тишина, царившая вокруг, напрягала мою нервную систему так, как не смогла бы и целая армия полицейских. Сейчас я слышала только стук собственного сердца, казалось, оно бьется так оглушительно, что разбуженные трупы уже давно повставали из могил и собираются устранить источник столь раздражающего звука. Хотя, вполне возможно, что им нравится мой страх: они будут выжимать из меня остатки смелости, пока я не сорвусь и не побегу. И вот тогда... Подсознание медленно, но верно стало переходить в режим "паника" - здесь никого не должно быть, никого! Это только третья развилка! Это только... Господи, зачем я на это согласилась!? - Замечательная ночь, не правда ли? - Шепот. Холодный, равнодушный голос. Это было последнее, что я услышала, перед тем, как костлявая холодная ладонь опустилась на мое плечо.