Технопандемия

      Пожар, уничтоживший главный корпус технологического института в Сан-Францокио и унесший несколько жизней, отдавался в памяти очевидцев даже два года спустя: трудно забыть ту вспышку, тот жар, тот густой, непроглядный дым, а еще – чьи-то крики в черноте коридоров. Многие и теперь тот страшный вечер вспоминали с содроганием.       Когда реставрация здания еще не началась, на ступенях оплавленной лестницы или у разбитого взрывом порога того, что от него осталось, нередко появлялись букеты свежих цветов, наверняка принесенные друзьями или родственниками погибших.       Руководство института было завалено проблемами, связанными с трагедией: в этом здании располагались и ряд важных аудиторий для студентов, и административная часть, и демонстрационный зал, в котором частенько устраивались разные выставки да конкурсы. В тот сумасшедший вечер в огне превратилось в пепел множество документов, проектов, готовых изобретений. Что-то пришлось восстанавливать с самого нуля – и, конечно же, в первую очередь, само здание. За небольшой срок его без труда отстроили практически заново. Сам корпус, так и сияющий новизной, стал лучше предыдущего. Дизайн оставили прежний, но все – от цвета краски до последнего кирпичика – дышало свежестью.       Сразу после того, как состоялось его торжественное открытие, там возобновились занятия. А поскольку студенты немного отстали от программы, мыкаясь по не совсем подходящим для теоретических семинаров лаборантским в других, соседних корпусах, руководство, посовещавшись, ввело дополнительные вечерние.       В институте все было не так просто, как в школе, поэтому Хиро Хамада решил учиться усердно и последовательно – как делал и его брат, пока был жив. Его друзья – Гого, Васаби и Хани – неспешно занимались своими дипломными работами на последних курсах, а иногда просто так приходили к нему на занятия в качестве вольных слушателей. Фред периодически тоже заглядывал на семинары, но большую часть времени вертелся не в институте, а рядом, либо просто бездельничал в лабораторном корпусе, наблюдая за чудесами науки и техники.       Учеба не была для Хиро чем-то сложным: любая задача всегда имела решение, хоть иногда и не совсем тривиальное, любая теория по мере ее изучения складывалась в голове в общую картинку, как паззл, любые дискуссии доводились до логического завершения.       И все было бы отлично, но иногда самому юному студенту казалось, что он сходит с ума: катастрофически не хватало брата, а еще его ласкового голоса, ясных глаз, доброй улыбки, теплых рук и сладких губ. Тадаши нередко снился Хиро, тянул к нему руки, куда-то звал и что-то шептал. Но в таких снах никогда не было звука, как будто при просмотре этой видеоленты кто-то нажал на пульте телевизора кнопку «mute». А еще в таких снах нельзя было даже дотронуться до брата, что угнетало еще больше.       И вроде бы прошло уже столько времени, а это, как известно, лучший лекарь, но как, черт подери, как можно забыть тот поцелуй – единственный маленький долбаный поцелуй – на мосту?! Как ни крути, Хиро по-прежнему любил Тадаши, а сама мысль о подобных чувствах к кому-то другому вызывала только неприязнь и раздражение. Он понимал, что это морально убивает, иссушает и что с этим надо что-то делать, но, наверное, сам не хотел.

***

      В этот вечер из сумеречной синевы неба выглядывала яркая неполная луна, вокруг которой постепенно рассыпался блестящий жемчуг звезд, а розовая ниточка горизонта неумолимо таяла, пряча последние следы уже закатившегося солнца. Вот если бы еще отключить городские огни, думал Хиро, то виды будут не космические, конечно, но, несомненно, интересные и головокружительные. А в такие вечера, как этот, любовь к брату казалась такой же бесконечной и глубокой, как чернеющая синева плаща наступающих сумерек.       Только вот за эти два года время совсем не вылечило глубокую рану потери.       Хиро угрюмо смотрел в окно и думал о Тадаши, как и всегда, когда к горлу подступал комок одиночества, а в груди что-то завязывалось в болезненный узел, почти не давая дышать. Это было похоже на мазохизм: затертые до дыр нередкими обращениями к ним воспоминания были и давящими, и приятными одновременно – таким разным был тот, последний, вечер, когда брат был еще жив. Взрыв в главном корпусе был настолько мощным, что не оставил камня на камне, что уж говорить о такой уязвимой вещи, как человеческое тело.       - Мистер Хамада, похоже, вас не интересует тема нашего занятия? – послышался резкий голос, из-за чего Хиро нервно подпрыгнул.       - Простите, мисс Каллаган, я в самом деле отвлекся.       Да, Эбигейл Каллаган уже успела оправиться от пережитого шока – вот кому время стало лучшим врачом; отказалась от работы испытателя в корпорации Элистера Крэя: пришла в институт, где когда-то преподавал ее отец, а потом заняла его должность. Конечно, она понимала, что не так хороша в своем деле, как он, и что многое приходит только с опытом, но всегда очень старалась пополнить запасы своих знаний и потому сама много занималась.       После того, как Эбигейл вытащили из подпространства, она очень изменилась: из уверенной в себе жизнерадостной девушки превратилась в тихую серую мышку, полностью посвятившей себя науке. Она была ненамного старше тех, кого обучала, поэтому разрешала студентам обращаться к себе по имени, но Хиро этого не хотел: называя ее фамилию, он напоминал себе, что молодая преподавательница – одна из главных причин сумасшествия Роберта Каллагана, решившего украсть микроботов, и, как следствие, пусть и случайной, но все-таки смерти Тадаши.       - Тогда будь любезен, – сказала мисс Каллаган, – смотри на интерактивную доску, а не по сторонам.       Она всегда сердилась, когда предмету ее отца уделяли недостаточно внимания.       Хиро послушно посмотрел на изображение, которое ровно и четко передавал проектор с логотипом «Krei Tech». Глядя на картинки с какими-то электромагнитными механизмами, Хиро вспомнил об Элистере Крэе, директоре этой крупнейшей в Сан-Францокио технологической корпорации, который обучался в этом же институте и который потом обеспечил любимый вуз новейшей аппаратурой собственного производства. Хитрый, скользкий, самовлюбленный, он многим казался выходцем из гнезда зла. Хиро таковым, конечно, его не считал, но все же подобных людей не любил.       Неожиданно проектор, мирно стоящий на столе, сначала стал показывать какие-то странные изображения, смутно похожие на психиатрические испытания – тестами это было трудно назвать: все мелькало и рябило неприятно яркими цветами, искореженными линиями, отдаленно напоминая сломанный калейдоскоп, от чего у Хиро почти сразу заболела голова. А потом устройство и вовсе сдвинулось со своего места и дерганными рваными прыжками направилось к двери из аудитории.       Фред, случайно пришедший на это занятие вместе с Гого, Хани и Васаби, вскочил со своего места с воплем:       - Обалдеть! Искусственный разум порабощает мир! – и прыгнул на проектор.       Тот остановился, но только лишь на секунду, потом замигал светодиодами и выдал разряд тока из своего аккумулятора. Не ожидавший такой подлости Фред упал на пол, потеряв сознание, а бездушная шайтан-машина, продолжая неистово вспыхивать лампочками, скрылась в коридоре.       Еще несколько секунд в аудитории царило оцепенение. Затем студенты громко загалдели: всем стало интересно, что это было, но выскочить за дверь вслед за проектором почему-то никто, кроме Хиро, не решился. Гого, Хани и Васаби пробрались к Фреду и пытались привести его в чувство, когда самый младший студент бросился в коридор.       Когда он нагнал свихнувшееся устройство, оно резко остановилось, пошевелило кристаллическими линзами, завертело зарядочным кабелем и задом, если можно так сказать про технику, медленно двинулось на противника. Все происходящее было похоже на какой-то фантастический фильм, для полного такого ощущения не хватало только зловещей музыки. «Вот чего он остановился? Он меня что, изучает?» – с изумлением подумал Хиро, шаря глазами по лестничной площадке в поисках инструмента, способного стать оружием. Но не было ничего подходящего – весь строительный хлам вывезли еще полгода назад.       Младший Хамада никому бы не признался, что в тот момент просто растерялся, понимая, что без своего «геройского» снаряжения остается обычным смертным. Впрочем, и сама идея биться с сумасшедшим проектором казалась немыслимо идиотской. Самым рациональным решением было бы максимально быстро куда-нибудь убежать. Но он не успел – зарядочный кабель стремительно оплел его шею подобно веревке и стал стягиваться. Хиро, задыхаясь, вцепился в него пальцами, но они соскальзывали с резиновой прочной изоляции.       Уже теряя сознание от недостатка воздуха, он увидел темную фигуру, и на какой-то миг ему показалось, что это снова Йокай – такой же тип в белой разрисованной красным маске, одетый в черный плащ. Только маска была другая, лисья. Спустя секунду подбежал кто-то и брызнул на сатанинский проектор какой-то жидкостью, от чего тот, будто ослабев, упал, вспыхнул и развалился.       Сдернув с шеи шнур, Хиро прокашлялся, наполняя легкие воздухом, и, пытаясь побороть шум в ушах, увидел обеспокоенно лицо мисс Каллаган. Она стояла с маленьким ведерком в руках, а вот человек в плаще и лисьей маске исчез.       - Вы видели того типа? И что это за раствор? Кислота?       Та покачала головой и тихо ответила:       - Это просто мыльная вода.       - Вот это да, – студент встал, отряхиваясь. – Спасибо, вы спасли меня… Ой, а Фред! Что с Фредом?       - Отделался легким испугом, твои друзья приводят его в чувства. Вообще ему повезло, все могло быть хуже.       - Почему?       - Хамада, не тупи. Ты и сам знаешь объем аккумулятора «крэевских» проекторов.       Тут к ним подоспели Гого, Хани, Васаби и Фред. Хиппи еле стоял на ногах, но именно он заметил следы от шнура на шее друга. Выпучив глаза, он ткнул в них пальцем и воскликнул:       - Ух ты! Эта штука пыталась и тебя убить?       - Что-то вроде того… – пробормотал в ответ Хиро и потер шею. – И, похоже, ею управляет еще один Йокай. Я видел какого-то типа в маске кицунэ, но он исчез, когда появилась мисс Каллаган с мыльной водой.       В этот момент подтянулись остальные студенты, не знавшие, можно ли уже уходить, но не желавшие оставаться в аудитории. Они шушукались, глядя на останки проектора.       - Эби, – протянул один из парней и, наверное, он не знал, как сформулировать вопрос, поэтому выдал лишь одно слово: – Как?..       Та пожала плечами и ответила:       - Я соберу эти куски и сделаю анализ. О результатах вам сообщу. Занятие перенесем на следующий раз.       Толпа молодых людей зашумела, выдавая самые разные идеи о случившемся. Кто-то говорил, что это роботы-шпионы, кто-то – что инопланетяне, а кто-то грешил на террористов, которых в Сан-Францокио не появлялось достаточно давно. Только вот придумать логичное и четкое обоснование, что делала следилка инопланетян-террористов в здании института, никто не мог.       - Вам бы книги писать. Или фанфики, – бросил Хиро сокурсникам, после чего неожиданно обратился к преподавателю: – Мисс Каллаган, я могу сам взять обломки на анализ?       - Я за вас отвечаю, и это моя первоочередная задача – выяснить, что за неведомая хрень с нами случилась, чтобы исключить подобные ситуации в дальнейшем. Идите по домам, я вас отпускаю.       Ругательные да жаргонные словечки дочь профессора Каллагана употребляла очень редко и только в стрессовых ситуациях. Именно поэтому самый младший студент решил не связываться, пока она собирала развалившийся проектор. Тот выглядел так жалко, словно был сделан из картона, который сначала подожгли, потом намочили, а затем еще потоптались по нему.       Хиро махнул рукой друзьям, зовя за собой, и отправился к выходу. За ними следом потянулся паровозик из всех оставшихся в институте сокурсников.       Оказавшись на улице, они разбрелись по домам, оставив пятерку друзей у крыльца корпуса. Младший Хамада был задумчивым и молчаливым, а пришибленный током Фред даже не пытался придуриваться или кривляться, что было достаточно странно: таким тихим ребята его не помнили. Гого с Хани шли чуть поодаль, перешептываясь. Растянувшуюся процессию замыкал Васаби и постоянно боязливо оглядывался.       Хиро позвонил тете Кэсс узнать, не закрыто ли кафе, и та доверительно сообщила, что для него и его друзей оно будет открыто хоть в час ночи. Замаячивший впереди халявный ужин немного воодушевил даже Фреда. По пути в бакалею он начинал в лицах описывать свой короткий контакт с вражеским проектором, заявляя, что в устройство вселился дьявол, либо проснулся искусственный интеллект и возжелал захватить мир.       Добравшись до кафе тети Кэсс, ребята уселись за накрытый клетчатой скатертью круглый столик.       - Но почему только один «крэевский» проектор? – спустя какое-то время спросила вслух Гого, потягивая через трубочку молочный коктейль. – В аудитории море техники, в том числе и другие проекторы. Что ж все это осталось неподвижным?       Ни у кого не было идей на этот счет, зато и без того нервный Васаби, ежась, пробормотал:       - Тогда бы нам уже был каюк.       А вот у Хани возник другой вопрос.       - Ты упомянул какого-то типа в маске, Хиро? – уточнила она и, подумав, добавила: – Интересно, что ему нужно?       - Да, какой-то непонятный человек в маске кицунэ. Я не особо успел его рассмотреть, – сердито ответил друг. – Ручка есть? А то я рюкзак уже в комнату закинул.       - Держи, – произнес Васаби, протягивая требуемое.       Хиро, бормоча что-то про проектор с глазами на заднице, взял салфетку и как смог нарисовал то, что запомнил. У него даже неплохо вышло. На сине-белом рисунке был схематично изображен треугольный силуэт лисьей морды, на котором темнели прищуренные глаза, густо выделенные цветом, и чуть слабее - несколько меток на лбу, ушах и скулах.       Пятеро друзей склонились над столом, дожевывая свои пончики, но неожиданно Хани, тыча пальцем в плазму, висевшую под потолком, воскликнула:       - А вот это не он?!       Все взгляды обратились на экран телевизора. Передавали внеплановый выпуск новостей. На линии постоянно появлялись какие-то помехи, изображение искажалось, но маска была определенно та! Из выпуска следовало, что неизвестный пробрался на одну из автоматизированных ТЭС в городе и отключил все электропитание на севере Сан-Францокио. Черно-белое фото преступника было выдернуто из последних съемок систем видеонаблюдения. Снимков оказалось ничтожно мало, и чаще всего они отображали только спину типа в маске.       - Как вы все знаете, в Сан-Францокио четыре небольших ТЭС – Северная, Западная, Южная и Восточная, которые отвечают за свою часть территории города. По последним данным, помимо северной обесточена уже южная часть города, – сообщила ведущая теленовостей. – На два других объекта уже выехал патр…       Выпуск оборвался, потому что теперь электричество пропало и в кафе.       - Черт, как быстро! Похоже, у этого Лиса цель – обесточить весь город, – заметила Гого, неосознанно дав преступнику имя. – Ты что делаешь?       Фред торопливо рылся в бездонных карманах. Спустя несколько секунд откуда-то из-за пазухи он извлек небольшую коробочку, потыкал на ней кнопки, и из маленького динамика полился звук.       - Карманное радио! – обрадовался Васаби, но на него тут же зашипела Гого.       - …на которых был и ранее замечен неизвестный. На этом наша передача подходит к концу, мы будем держать вас в курсе событий.       Заиграла рекламная музыка, а Фред выключил свой приемник и растерянно посмотрел на друзей:       - Не успели, – но тут же воодушевился и продолжил: – Вам не кажется, что это работа для группы героев? Что скажет наш главный стратег?       - Герои вообще в непонятках, что это за тип косит под Йокая – это очевидно, уж больно похож, – мрачно пробормотал Хиро. – Какой-то хреновый подражатель. Каллаган пару лет назад наделал много шума. Может, у него были фанаты? Или кто-то из его знакомых. Каллаган же еще в тюрьме?       - Насколько я знаю, да, – вполголоса сказала Гого. – Ты хочешь сходить к нему? Думаешь, он что-то прояснит?       Друг, пожав плечами, засунул в рот остатки сладкого пончика:       - Мне кажется, нам в любом случае стоит туда сходить.       - Давайте тогда завтра и сгоняем? Вытянем из предателя всю правду, до последней буковки! – сытый Фред был полон сил и готов к любым действиям.       - Ок, ребят, тогда до завтра. Все было вкусно, спасибо, – встала из-за стола Гого и, махнув друзьям рукой на прощание, первой вышла из кафе.       Следом потянулись остальные, оставив озадаченного Хиро в раздумьях. Пожалуй, любительница скоростей и жвачки была права, предположив, что неизвестный пытается обесточить Сан-Францокио; а радиостанцию спасло территориальное нахождение вне города. Вопрос «Зачем?» всегда казался самым коварным – поди вот придумай теперь причину действий, цель этого типа. Хиро собрал со стола мусор и грязную посуду, загрузил в раковину, помыл вручную: без света моечную машину не включить, а аккумуляторов в такой далеко не новой технике нет.       Поставив на сушилку последний стакан, младший Хамада отправился к себе, по пути заглянув к тете Кэсс. Та дремала на диване в обнимку с Моти. Поскольку из-за отсутствия электричества темень была почти непроглядная, задремавших молодую женщину и кота выдавали только звуки их едва слышного дыхания. Впервые за долгое время Хиро почувствовал тяжесть давящей на уши тишины – ни тихой фоновой музыки из радио, ни голосов из телевизора, ни мерного гула холодильника. Ему стало не по себе.       Решив не беспокоить тетю, Хиро поднялся в свою комнату. Там его привлек сигнал мигающего планшета: похоже, от кого-то пришло письмо. Потыкав пальцем по экрану, Хиро прочитал сообщение.       - Меня больше не интересуют приглашения на роботобои, – пробормотал он и закрыл почту. – Даже от Ямы. Даже с новым чемпионом.       Он завалился на кровать Тадаши – на ней всегда лучше спалось; и только закрыл глаза, как услышал с улицы странный шум и следом – пронзительный крик. Взволнованно выглянув в окно, он увидел, как по тротуару, слегка подсвеченному луной, пронеслась некая дама, за которой пролетел какой-то небольшой поблескивающий предмет, гудящий, словно маленький самолет. Хиро вскочил с постели, нашарил в ящике фонарик, набросил толстовку и пулей выбежал из дома. Его нерасторопность могла стоить кому-то жизни, поэтому он поспешил в ту сторону, откуда еще раздавались леденящие душу звуки. Это было непросто, учитывая непроглядную темень на улице: света звезд и луны оказалось недостаточно. Решив пока не включать фонарик, Хиро невольно подумал, что с желаниями надо быть осторожнее: еще недавно ему хотелось потухших фонарей, а теперь любоваться на красоту неба банально не хватало времени.       Неожиданно крики прекратились. Никто из жителей соседних улиц даже не выглянул в окно, чтобы узнать, что случилось и что за шум.       «Ну как так?» – сердито подумал Хиро и свернул в единственную оставшуюся подворотню, где, как он знал, был тупик, а там увидел только лежавшую, как сначала показалось, без чувств женщину. Если преступник здесь и был, то точно уже сбежал. Оставалось включить фонарик.       Женщина была жива и тяжело дышала, откашливаясь. Среагировав на свет, и, наконец, открыв глаза, она хрипло выдавила:       - Еще немного – и я бы задохнулась! Вы вообще кто такой? – голос дрожал. – Это вы его прогнали?.. Или тот человек в черном? – дама, вероятно, не зная, чего ожидать от непонятного мальчишки, на всякий случай торопливо отползла подальше, ближе к тени.       - Да нет, я не успел. Все было кончено, когда я прибежал, – заметив нервозность собеседницы, неудавшийся спаситель приподнял руки, показывая, что он безоружен, и даже отступил на шаг назад. – Не бойтесь, я не причиню вам вреда. Но скажите, пожалуйста, что это было? И вы что-то сказали про человека в черном? – он изо всех старался говорить максимально успокаивающим тоном.       Видимо, это не очень-то помогало, потому что женщина молча смотрела на него выпученными глазами, тело ее тряслось и, кажется, не особо слушалось. Наверное, дама находилась в состоянии шока. По крайней мере, хорошо было то, что снова падать в обморок она не собиралась. Младший Хамада растерялся, не зная, чем ей помочь. Та моргнула, помотала головой, бросив на него быстрый взгляд, хотя вряд ли, конечно, можно было разглядеть охваченного темнотой ночи человека за светом фонарика.       - Не надо говорить со мной, как с умственно отсталой.       Этого Хиро никак не ожидал и теперь сам удивленно на нее уставился. Похоже, ей как-то удалось самостоятельно справиться со своими эмоциями: стиснув ладони в кулаки, медленно, глубоко дыша, почти не спотыкаясь на словах, она попыталась ответить на его вопросы:       - Вы знаете, я не очень успела разглядеть. Все было так… быстро. Черный плащ, такая странная, вроде бы белая маска. А гнался за мной мой новенький фен…       В широко распахнутых глазах Хиро читалось: «Шта?»       - Фен?! Так вот, что это был за свистящий звук… Откуда он у вас? А что делал тип в маске? Куда сбежал? Попробуйте вспомнить все, что возможно. Может быть, в будущем это спасет чью-то жизнь.       - Я больше ничего не видела, – женщина поежилась, тело ее еще немного подрагивало. – А фен… Ну, это новинка… Мне подарил приятель. Он работает в корпорации «Krei Tech». Это уже выпущенная в серию модель. Куча насадок, тонкий режим скоростей, ничтожная энергопотребляемость.       - Он у вас на аккумуляторах, да?       - Угу.       Озадаченный Хиро помог ей встать, что получилось далеко не с первого раза: дрожащие колени отказывались держать свою хозяйку.       - Может, вас проводить?       - Не, доберусь, спасибо.       Странная она была какая-то, как будто бы контуженная, а может, просто все еще пребывала в шоке. Интересно, а что бы сказал Бэймакс? Хиро подумал, что давно его не включал. Этому тоже была причина – и да, все та же. Тадаши. Видя, сколько себя вложил брат в свое изобретение, младший Хамада всегда ясно ощущал, как сжимается сердце, а глаза начинают щипать. Ведь Бэймакс с некоторых пор всегда обнимался при встрече, от чего часто становилось только хуже. И весь этот кошмар длился уже более двух лет.       Хиро, закутавшись в толстовку, ни с чем побрел домой.       «Летающий фен, проектор… – размышлял он. – Что у них общего? Аккумуляторы и логотип «Krei Tech». А еще? Маниакальное желание душить людей своими проводами? По сути, им больше-то и нечем. Ну, вот, проектор мог еще бить током, но понятно, что это сильно сажает зарядку, а за счет сниженной энергопотребляемости ограничения на фене таковы, что электрический разряд покажется щекоткой. Что может быть надежнее удушья? Но почему они не доводят дело до конца? И еще с этим как-то связан этот Лис, как его назвала Гого, тип в маске кицунэ. Но как и что его только что спугнуло?..»       Хиро дошел до двери и потянул ее за ручку. Конечно же, из-за проблем с электричеством входной сенсорный фонарик не зажегся, поэтому ему пришлось добираться до комнаты в потемках. Он даже удивился, как четко сработала мышечная память – выбегая, он ни на что не наступил и не споткнулся ни об одну вещь.       Вторично завалившись на постель, Хиро снова подумал обо всей этой ситуации с бытовой техникой. Конечно, фирма «Krei Tech» производила не только такую, для обычных обывателей, но и узкоспециализированную аппаратуру. У последних серий главной фишкой являлась мобильность. Другими словами, для них не нужны были кабели, подключаемые к розеткам – аппаратура успешно работала на аккумуляторах и батарейках. «А вдруг это все… оживет? – пришла в голову ужасная мысль. – Так и вижу газетные сводки… Что-то вроде «Банда холодильников ограбила банк» или «Разыскивается маньяк-пылесос». Безусловно, это сенсация, все дела. Но какой хаос будет, какая паника поднимется, когда техника начнет сходить с ума массово?»       Хиро не мог понять, с какой стороны начинать распутывать этот узел странностей. Это бесило. «Очевидно, что происходящее не было случайным. Но кто может быть виноват? Сам Крэй? Его конкурент? Каллаган? Кто-то вообще левый? И фиг бы с ним, кто это. Что он такое делает и, главное, зачем?»       Хиро крепко обнял подушку брата и, зажмурившись, уткнулся в нее носом.       - Интересно, а что бы ты сделал?..       Наверное, человека, который был рядом всю твою жизнь, можно забыть, только умерев или заработав амнезию, с грустью подумал младший Хамада. Впрочем, второй вариант вообще ничего не гарантировал.       Неожиданно в голове всплыло старое воспоминание.       Все это случилось несколько лет назад. На дворе стояла глубокая осень, словно художник, раскрашивающая Сан-Францокио в новые цвета. Ветер становился неприятно пронизывающим, срывал с деревьев последние сухие листья, и те желто-красными пятнами скользили по влажному асфальту и лужам. Тогда весь день шел дождь, а сам Хиро, еще мальчишка-второклассник, без зонта после школы возвращался домой, думая только о горячей ванне. Он промок до нитки и ужасно замерз, но упрямо торопился изо всех сил домой. А там он узнал, что из-за погоды на местной ТЭС случился сбой, отопления нет и не будет несколько дней, а тетя Кэсс поехала в магазин за новым мобильным обогревателем, поскольку старый сломался. Так что дверь домой открыл Тадаши, который в тот день в школу не ходил, ибо сильно проспал. Он тогда, ругнувшись на своего младшего: «Балбес, ты ведь мог мне хотя бы позвонить!», быстро нашел в шкафу теплое махровое полотенце, принес сухие вещи, велел переодеваться да лезть в постель. Хиро плохо помнил, что случилось дальше: температура начала подниматься. Кажется, он тогда послушно выпил таблетки, принесенные братом. Тот взъерошил его волосы, сам залез к нему под одеяло и крепко обнял. У старшего Хамады был замечательный халат из верблюжьей шерсти, привезенный Кэсс из какого-то путешествия, и в такие холодные дни, как этот, он становился настоящей панацеей. Братья в шутку называли его королевской мантией. Красивый, светло-коричневый, невероятно мягкий, приятный на ощупь, оный халат всегда очень нравился Хиро.       Устроившись под тяжелым одеялом рядом с братом, Тадаши распахнул свою «мантию» и закутал его в облако тепла из верблюжьей шерсти, после чего младший очень скоро заснул. Ничего непристойного, конечно же, и не могло случиться: ни одному из них не приходило такое в голову, это просто был способ согреться. Когда же Хиро проснулся, тетя Кэсс со старшим племянником разбирались с установкой нового обогревателя.       Воспоминание ушло так же быстро, как появилось, а Хиро почувствовал, как по телу бегут мурашки. Он не забыл с того дня ни ласковую щекотку верблюжьей шерсти, ни тепло гладкого тела Тадаши. Тогда они были слишком юны, но если бы подобное случилось сейчас…       - Нда, дрочить на погибшего брата – последнее, что ты мог бы делать в этой жизни, извращенец, – обращаясь к себе, тихо пробормотал Хиро, но все же погладил себя по паху, а спустя несколько долгих минут расстегнул молнию на джинсах и скользнул рукой в трусы.       Каждый раз, когда наступала блаженная истома, он обещал себе, что такого больше не повторится. И каждый раз нарушал это обещание, за что потом на себя сердился, но ничего не мог сделать: после какого-либо стресса это был лучший способ снять напряжение и, наконец, провалиться в сон без сновидений.       Скомканная влажная салфетка отправилась в мусорную корзину, стоящую под кроватью.