be mine

soko — we might be dead by tomorrow.

      Постель пахнет цветами. Под одеялом тепло и уютно, а в комнате — сумрак. Они потерялись во времени. Кто знает, как долго они лежат на кровати, полностью обнажённые и расслабленные, тихо разговаривая и обнимаясь.       Сэхун, чья нога выглядывает из-под одеяла, прижимает к себе омежку, наплевав на то, что рука, на которой Хань лежит шеей, уже затекла. Альфа лишь сгибает её в локте и, расположив ладошку между пшеничных прядок, мягко поглаживает волосы сливки, изучая глазами потолок. Хань же, прислонившись щекой к чужой груди, кусает губу и слышит биение сердца Хуна где-то внутри него.       — Знаешь, такое странное ощущение… — тихий голос Лухана рассыпается в сумраке спальни. Он кажется каким-то острым сейчас, но сам момент очень интимный. — Во время самой близости тебе уже не стыдно… Хочется ещё и ещё, особенно когда потом становится хорошо. Но стоит отдышаться — и смущение вновь возвращается… — Сэхун поджимает губу.       — Тебе было хорошо? — Лухан кивает, закусив губу. — Я рад, — слабо улыбается альфа, чувствуя удовлетворённость.       — А тебе? — робко спрашивает Хань, чувствуя, как пахнет у альфы кожа. Сэхун поворачивает голову к Ханю и, слегка потянувшись, зарывается носом в пшеничные волосы.       — Я никогда не ощущал ничего подобного ранее, Хань-Хань, — выдыхает альфа, заставляя Лу пропустить полуулыбку. Ему казалось, что он не сделал ничего для Сэ из-за своего смущения, которое побороть было сложно.       — Честно… мне не верится, Сэхун, — спустя некоторое время сознаётся омега. Шатен не совсем понимает.       — Что?       — Не верю, что сейчас ты, такой идеальный, такой, казалось бы, недосягаемый, лежишь рядом, гладишь меня… Это всё — словно сон. Приятный сон, — Сэ мягко улыбается.       — Всё ещё не веришь? Омега. Ты говоришь такие вещи обо мне совершенно неоправданно. Я далеко не идеальный — ни в чём. Разве идеальный человек способен делать больно тому, кто любит его? Разве способен лгать? Я не достоин подобной похвалы, Хань, и не хочу, чтобы ты возвышал меня. Мы на равных, и сейчас в тебя влюблён не гордость школы и родителей — О Сэхун, а странный парень Сэ, что теряет голову, стоит ему почувствовать запах сливы, — и мне так проще думать. С тобой я всегда такой, какой я есть. С тобой мне не нужно доказывать свой статус, играть роль. Ты любишь меня таким, какой я есть, — не идеальным. Так почему же ты не веришь в то, что можешь лежать рядом со мной сейчас? Обычным альфой, которому ты нравишься? — Лухан поднимает на него голову, скользя щекой по коже. Они встречаются взглядами — и Хань тянется за поцелуем. Сэхун чувствует, как внутри него порхают бабочки, ведь это впервые, когда инициатором ласк становится Хань. Альфа спешно облизывает губу и отвечает. Их уста касаются друг друга, мягкие и тёплые. Целуя, Сэхун причмокивает, то захватывая в плен нижнюю губу Ханя, то выпуская её.       — Мне очень приятно слышать это… — шепчет в губы Лу, тихо выдыхая. Сэхун улыбается, затем осторожно переворачивается набок, тем самым опуская Лухана затылком на подушку. Альфа приподнимается и подпирает голову рукой. Он наблюдает за лицом лежащего омежки сверху вниз, ощущая, как внутри него разливается тепло.       — Знаешь, я очень жду весну, — Лухан вопросительно вздергивает брови.       — Весну? Почему?       — Весной цветёт вишня, — омежка невольно улыбается.       — Из-за этого?       — Да. Своего омегу я заметил стоящим под цветущей вишней. А розовый цвет очень подходил под его пшеничные волосы, — на щеках Ханя появляется румянец, а Сэ тянет лежащую рядом омежью ладошку на себя, обхватывает утончённую кисть пальцами и подносит к губам. Нежно целует изгиб, поднимается поцелуями к указательному пальчику, целует подушечку.       — Не смущай меня, — тянет Лу, прячась носом в подушку. Он улыбается и краснеет.       — Ты лежишь обнажённый рядом со мной, под одним одеялом, а смущаешься оттого, что я целую твои пальцы? — смеётся Сэхун, тыкаясь носом в чужую ладошку. Лухань поджимает губу.       — Но ты ведь не видишь меня, — альфа хмыкает.       — То есть, пока ты спрятан под одеялом, всё в порядке, да? — Хань кивает, затем вскрикивает, когда Сэхун подрывается с места и, ухватив край одеяла, накрывается с головой, тотчас наваливаясь телом на Хана.       — Что ты делаешь? — округляет глаза омега и вздрагивает, когда Сэхун целует пупок. Альфа буквально выныривает из-под одеяла, упираясь подбородком в грудь Лухана и улыбаясь.       — Веселюсь, — альфа коротко чмокает место, где только что был его подбородок, затем вновь опускается ниже, прячась под одеялом. Лухан краснеет, когда чувствует, как чужие губы касаются ребер, затем начинает громко смеяться, когда Сэ принимается щекотать.       — Хун! — вопит тот и мечется в постели, пытаясь избежать пытки, но Сэхун настойчив. Он щекочет под рёбрами, открыто наслаждаясь и тоже смеясь. — Ну хватит! Пожалуйста! — альфа останавливается, чтобы накрыть с головой и Лу. Он нависает над омегой, оперевшись на руки по обе стороны от головы сливы.       — Поцелуй меня, — шепчет Сэхун. Лу пропускает смешок.       — Я не вижу твоего лица.       — Неважно, — выдыхает шатен. Лухан вновь улыбается, затем наугад клюет, попадая в подбородок. Оба начинают хохотать. Сэхун на миг затихает, затем вздыхает. Он стягивает одеяло с них по плечи, сразу же чувствуя прилив свежего воздуха. — Лухан, — смотрит альфа в глаза того, — когда мы выпустимся со школы… я обязательно поставлю метку. Ты ведь не против? — Хань ощущает, как душа внутри него дрожит, как сердце вырывается из груди. Он нервно выдыхает, наблюдая за такой серьёзностью на лице О. Этот альфа — разве можно ему отказать?       — Не против… — Сэхун пропускает счастливую улыбку и опускается губами к губам истинного.

***

      Стоя в школьной раздевалке, Сэхун натягивает на ноги кроссовки. Он, поглощённый мыслями, даже не сразу замечает Чанёля, что с огромной улыбкой на лице вваливается в помещение.       — Даже не думай игнорировать меня, О, — вопит он, на что Сэ только вздрагивает и поднимает голову на Пака.       — Ты о чём? — брюнет быстрым шагом преодолевает расстояние между ними и, захватив под руку голову одноклассника, принимается ерошить его волосы. — Ты чего? — пытаясь вырваться, мычит Сэ, но Чан не отпускает.       — Ты даже не собирался рассказать мне? Да от Луханя за километр тобой пахнет! — Сэхуну всё-таки удаётся вырваться. Он поворачивает голову к Чанёлю, поджав губу.       — Правда? Так чувствуется? — тише переспрашивает альфа, на что Чанёль радостно кивает.       — Даже Бэкхён заметил, — Сэхуну становится неловко, тем не менее альфа пропускает улыбку.       — Ну… было, — неловко кивает шатен, на что Чанёль лишь хлопает того по плечу, одобряя.       — И что? Понял, что зря переживал? — Сэхун решает не признаваться Чанёлю, что прислушался к совету отца, а не Пака. Он лишь кивает, улыбаясь.       — Да. Спасибо тебе — Чанёль веселеет, будучи довольным собой.       — Обращайся. Мы ведь друзья, — из-за подобного на сердце у О теплеет. До этого у него никогда не было настоящих друзей, не считая Бэкхёна, но стоило Лу появиться в жизни альфы — и его начали окружать и другие хорошие люди — бескорыстно. Надо же. Сэхун сдержанно кивает и улыбается, глядя на Чанёля.

***

      Первый снег выпал вчера утром. Лухан не любит непогоду, но снег красивый. Омежка шагает вниз по улице, направляясь по знакомой дорожке в школу. Он прячет нос в вязаном шарфе и смотрит под ноги, но всё равно не замечает мокроту под ботинками, а потому поскальзывается и теряет равновесие.       — Поймал! — слышит он, напуганный из-за несбывшегося падения. Лухан тотчас поворачивает голову и видит улыбающегося Чанёля в синем пуховике. «Медведь», — первое, что проносится в мыслях у омеги, из-за чего Хань невольно улыбается.       — Спасибо, Ёль, — кивает блондин. Теперь в школу они идут вместе.       — Мои родители, наконец-то, разобрались со всем, — тише делится своими новостями Пак. Лухан вздергивает брови и как-то робко поворачивает голову к Чанёлю. Он даже не знает, стоит ли расспрашивать, но Ёль сам продолжает. — Официально развелись. Я решил остаться с папой, поскольку у отца побольше сил пережить это. А о папе нужно заботиться, — Лухан хмурится и закусывает губу. Ему искренне жаль Чанёля, но он даже не знает, что сказать в таком случае.       — Ты как?.. — тише спрашивает омежка. Чанёль слабо улыбается.       — На самом деле, я в порядке. Зато теперь спокойно, больше нет ссор, теперь всюду поставлены точки, — Хань тихонько вздыхает. Он знает, что Чану больно, но тот, как всегда, пытается держать всё в себе. — Я решил начать всё с нуля после школы. Пойду учиться, подрабатывать.       — Ты больше не собираешься в США? — Чанёль пропускает смешок.       — Меня Бэкхён не отпустит, — Лухан не сдерживается, а потому в голос смеётся. Он искренне рад, что друг никуда не уедет и что он обрёл пару. Теперь Хань не чувствует вину, только счастье.       — Кажется, я знаю, кто у вас в отношениях главный, — усмехается Хань и ловит на себе недоуменный взгляд.       — Я, — уверенно утверждает Чанёль, тыкая себе в грудь пальцем. Лухан смотрит на него с доброй насмешкой в глазах, затем кивает и ступает вперёд Ёля.       — Да-да, — с иронией соглашается Лухан, заставляя Чанёля на миг остановиться и с недоумением взглянуть на спину друга. Пак хмурится, замолчав, затем приоткрывает рот и вздёргивает брови.       — Эй, Лу, — вопит он, уже догоняя одноклассника быстрыми шагами, — но ведь я!

***

      Лухан, стоя посреди улицы, греет нос в ладошках, что спрятаны в рукавицах, сложив их на лице. Он оглядывается по сторонам, видя, как много людей сегодня гуляет по городу в эту ночь. Он тихонько выдыхает, из-за чего из его рта вырывается пар.       — Держи, омежка, — Сэхун появляется из ниоткуда, словно вышел из толпы людей, прежде затерявшись там — впрочем, так и было. Хань испуганно оборачивается и облегчённо выдыхает, когда видит истинного.       — Тебя так долго не было… — бурчит блондин, надувшись. Хань забирает стаканчик с кофе, крепко держа его пальцами.       — Прости, — улыбается альфа, — просто в кафе огромная очередь. Пришлось задержаться, — Сэхун подносит свой стаканчик кофе к лицу и втягивает напиток через трубочку. Лухань же следует его примеру. Горячий кофе согревает в такую морозную ночь.       — Оно не странно. Праздник ведь, людей много — кивает Лухан. Сэхун лишь улыбается.       — Ты согрелся? — интересуется Хун, кусая губу и наблюдая за омежкой. Последний пожимает плечами.       — Чуть-чуть, — и Хан вновь прячет нос в шарфе. Сэхуна это умиляет. Его истинный забавный в этой вязанной шапочке и в куртке-парке.       — Всего лишь чуть-чуть? — улыбается альфа и придвигается поближе, чтобы опустить чужой шарфик на подбородок и поцеловать кончик красного носика, что Лу так сильно пытался спрятать. — Теперь должно быть теплее, — шепчет Сэ. Лухан довольно улыбается. — Уже совсем скоро полночь. Нам нужно поторопиться.       Пара ступает на широкий мост, что лежит над рекой Хан. Он светится ночью красивыми фонарями, которые отражаются в воде. Парни кое-как пробираются через толпу людей, желая добраться поближе к середине моста, дабы получше рассмотреть то, ради чего они пришли сюда.       — Вот здесь хорошее место, — проговаривает Сэхун и останавливает Лу, потянув за рукав куртки. Лухан оглядывается, видя прекрасный вид на небо, затем согласно кивает. Сэхун обнимает омегу со спины, положив голову ему на плечо. Он переплетает ладони в замок на животе Лу и прижимает того к себе. — Буду греть тебя сегодня. У тебя ещё остался кофе?       — Да, ещё немного есть, — кивает Лу и склоняет голову набок, прислоняясь лбом к щеке альфы.       — Хорошо, — альфа вдыхает аромат летней сливы в такую холодную зимнюю ночь. Сэхун мысленно вспоминает, сколько всего случилось за этот год. Перебирает каждый момент в голове, каждую минутку. Как-то так получилось, что весь этот год у него кружился вокруг этого омеги, что стоит рядышком, впритык. И вот теперь новый год они собираются встретить вместе. Как символично. Лухан же думает о том, что уходящий год был самым длинным в его жизни. Богатым на события и эмоции.       Люди начинают шуметь и ахать — и это значит только одно. Лухань вздрагивает, когда первый фейерверк взрывается высоко в небе, разлетаясь зелёными огнями в стороны. Он чувствует, как Сэхун сильнее жмётся к нему, также наблюдая за представлением. Ещё один фейерверк, и ещё — они так очаровывают своей красотой, что забываешь и про холод, и про количество людей вокруг. Последний фейерверк является самым громким и самым красивым: он разноцветный. Лухан восторженно улыбается, открыв глаза широко, а Сэхун зарывается носом в его волосы, дыша в макушку. Люди принимаются хлопать в ладоши, когда шоу фейерверков заканчивается, кто-то начинает петь песни вдали, слышатся даже звуки гитары. Всем весело.       — С Новым годом, Хань-Хань, — шепчет Сэхун на ухо парню, всё ещё обнимая его со спины. Лухан только улыбается в шарф.       — С Новым годом, мой Холодный принц…

***

      Этот весенний вечер приятный. Небо чистое, без единой тучки, а потому прекрасно видны звёзды. На одной из крыш, что виднеются с высоты птичьего полёта, сидят два парня. Тёплый ветер играет с их волосами, ресницами. Он не заставляет их ежиться, а только расслабиться и наслаждаться.       — Держи, — протягивает Хань бенгальские огни Сэ. Альфа достаёт из пачки два дротика и жжёт. Один из дротиков он отдаёт Лу. Теперь они наблюдают за тем, как красиво рассыпаются в воздухе яркие искорки. — Как прекрасно, — тихо шепчет Хань, наблюдая за огнём.       — Если бы мог, я бы приходил сюда с бенгальскими огнями каждый вечер… Почему-то это здорово расслабляет… — Лухан соглашается. Кому, как не ему, знать, о чём говорит истинный. Омега закусывает губу, затем резкими взмахами принимается рисовать дротиком сердечко.       — Смотри! Получается, — Лухан ведёт дротиком в воздухе быстро, отчего огонь действительно словно вырисовывает фигурку. Сэхун пропускает улыбку.       — Дитё, — Лу останавливается, недовольно нахмурившись. Это вызывает у Сэхуна приступ умиления. Огонёк Сэ догорает, а новый поджигать он не спешит. Вместо этого шатен откладывает использованный дротик и, придвинувшись поближе к Лу, кладёт голову тому на плечо. Хань словно и внимания не обращает, смотря на горящий в руке огонь, но Сэ точно знает, что сердце блондина сейчас стучит чуточку быстрее. О плывёт взглядом вверх, на небо. Он невольно ахает. — Какое красивое.       — Ты о чём? — недоумевает омега. Сэхун лишь кивает вверх.       — Взгляни. Такое ясное небо, такое безграничное. Мы сидим на крыше, и мне даже кажется, что я могу достать до него рукой, — Лухан, очарованный видом, согласно кивает, закусив губу.       — И впрямь красиво… — Сэхун резко выпрямляется и указывает рукой куда-то.       — Смотри, звезда падает!       — Где? — взволнованно поворачивает голову в указанном направлении Лухан, а Сэ пользуется моментом и тянется губами к щеке истинного, дабы клюнуть ее коротким поцелуем, а затем засмеяться. Хань слегка краснеет, понимая, что повёлся. — Ты — врунишка, — мычит Лу наигранно обиженно, чувствуя тепло, что осталось на щеке после поцелуя. Сэхун только смеётся в ответ.       — Просто пока ты среагировал, она уже упала, — Лухан стреляет взглядом в дыню и не может сдержаться, а потому всё же улыбается.       — Может, нам стоит пойти поискать её? Мне кажется, она приземлилась в районе Каннама, как думаешь? — Сэхун цокает.       — Думаю, она упала прямо в реку Хан. Точно не найдём, — Лу пропускает смешок, затем опускается лопатками на колени сидящего Хуна. Альфа ласково улыбается, наблюдая за лицом любимого. Он поглаживает пшеничные волосы, вглядываясь в глаза карего цвета. — Они искрятся, Хань. Искрятся не хуже бенгальских огней, — Лухан закусывает губу в улыбке, ощущая, как крыльями бабочки щекочут его внутренности, затем кивает.       — Потому что смотрят на тебя, — нижняя губа Сэ невольно вздрагивает, затем шатен пропускает улыбку и прикрывает глаза, ощущая, как тепло наполняет его до краев.

«Моя история, что пахнет сладкой дыней, началась с розового цветения вишни, что так подходило к крашенному пшеничному цвету волос. С улыбки и дрожания души внутри. Со сладкого картофеля и сока, а затем с географических карт. С тех пор она казалась трогательной и порой печальной, впрочем, со счастливой концовкой. И теперь, с трепетом в сердце и румянцем на щеках, я утверждаю: ты — мой.»