be mine

      Все разбросанные ручки вмиг оказались внутри пенала, тетради — в ящике, где и книги. Кофта и домашние штаны за минуту уже лежали в шкафу, а через ещё одну минуту к ним присоединилась и рубашка, до этого свисающая на спинке дивана. Хань тяжело вздохнул, когда заметил пустую пачку йогурта на тумбе возле кровати. Ещё с утра Лу позавтракал этим продуктом прямо в кровати, а затем поставил на пол, ленясь вынести сейчас. Он совсем забыл о пачке.       — Нет, правда, как можно сотворить такой беспорядок, да и ещё жить в нём? — омежка потянулся за мусором, приседая на корточки для удобного хватания. Борьба с упаковкой продлилась недолго, целых две секунды, после чего Хан поднялся и поспешил на первый этаж, к мусорному ведру на кухне.       Незамеченным мимо родителя, моющего посуду у раковины на кухне, пройти ему не удалось. Ещё полчаса назад папа заметил, что с сынулей что-то не так. Бегает по дому, кладёт всё на свои места, мало того, ещё и запылившийся пылесос достал из кладовой — уж простите за тавтологию. Или на Землю упадёт метеорит, или Хань действительно не просто так затеял уборку дома.       — ЛуЛу, отвечай папе, что случилось? — слишком серьёзным тоном проговорил старший омега, заставляя младшего вздрогнуть от такой неожиданности. Парень повернулся лицом к родителю и посмотрел на него. На красном фартуке в районе живота виднелись мокрые капельки, а сам мужчина продолжал тереть мочалкой тарелку, смотря на Ханя.       — Ничего не случилось... А должно было? — бровки мило нахмурились в непонимающей мине.       — Сын, не подумай ничего такого, но ведь ты и правда ненавидишь уборку. Все вещи в твоей комнате лежат на своих местах, а значит, что-то точно случилось.       — Ах, папа, — Лу облегчённо выдохнул. Странные слова родителя уже успели напугать омежку. Как от сердца отлегло. — Я убираюсь только потому, что к нам сегодня придёт гость. Сегодня, а точнее через полчаса, — удивлению старшего не было предела. Фартук оказался поспешно снятым, а кран — закрытым.       — Гость? А меня предупредить ты когда собирался? После того, как он уйдёт? Или завтра? — эти слова не звучали по-злому, скорее выражали обиду, ведь Ханни не поделился планами с родным человеком.       — Ну па-­а-­ап, прости, — Лу быстрыми шагами подошёл к папе и чмокнул его в щёку, мило улыбнулся и обнял родителя. Последний смягчился под давлением таких нежных действий и тоже отпустил улыбку.       — Какой же ты хитрец, Лухан. Ладно, а хоть скажешь, кто именно пожалует к нам?       — Конечно, скажу, — Хань немного порозовел и счастливо кивнул. Папа сразу же понял, что здесь что-то нечисто, тем не менее решил промолчать и просто остаться при своих мыслях. — Его зовут Сэхун, мой одноклассник из параллели.       — Сэхун? Альфа, да? — «невзначай» спросил старший омега и еле вздёрнул бровь. Лухань наивно кивнул, не обращая внимания на это. Что же, сомнения развеялись. Для себя папа уже кое-что понял, но не показал этого — снова.       — Учитель заставил его заниматься со мной химией. Хоть Сэхуну это и не нравится, всё же приходится.       — Не нравится? Почему же? — в самое яблочко! Лухан замешкался, пытаясь найти в голове лживый, но подходящий ответ. Говорить папе о признании и о любви к О омежке не хотелось, о том, что Сэ — его альфа — и подавно.       — Н-ну, это занимает много времени... К тому же, подумай сам, зачем ему эти хлопоты со мной? Самому ведь готовиться к экзаменам надо.       — Ну да, — старший понимающе кивнул. — Ладно, ты иди, я сам дальше всё уберу.       — Как это? Тяжело ведь, пап. Я помогу.       — Хорошо, спасибо, — родитель улыбнулся и взъерошил волосы сына.       Двое близких людей убирали гостиную, весело смеясь и разговаривая. Лухан вытирал пыль, а папа мыл пол. Так было всегда. Их совместная уборка превращалась, наверное, в праздник. И как это только возможно?       Лухан напевал песенку, заканчивая с пылью на полках. Вдруг сердце ёкнуло, а внутри всё неприятно сжалось. В дверь позвонили. Омеге и принюхиваться не пришлось, чтобы понять, кого там принесло, да и так понятно было, ведь, кроме Сэхуна, семья никого не ждала.       Папа нахмурился, когда увидел замершего сына с синей тряпкой в руках.       — Лухан, — зов родителя еле смог пробраться в сознание Хана. Старший подошёл к Лу и забрал из его рук тряпку. — Иди открывать.       — Д-да, — промямлил омега и поспешил в коридор. Звонок уже три раза успел прозвучать прежде, чем гостю открыли. Лухан схватился рукой за металлическую ручку, в уме успокаивая себя и свое волнение, отсчитал от одного до десяти. Ключ медленно повернулся, замок щёлкнул. Парень выдохнул и открыл дверь, пытаясь скрыть своё беспокойство.       Сегодня он выглядел, как никогда раньше, красивым. Каштановые, наверняка крашенные волосы были убраны назад, демонстрируя лоб и выделяя острые скулы. Обычная серая футболка и обтягивающие джинсы так шли альфе. Казалось бы, обычные вещи, но даже в них Сэ был чертовски обаятельным и статным.       — Лухан, у тебя перезагрузка? Мне зайти в другой раз? — О щёлкнул пальцами перед лицом омеги, и последний только сейчас понял, что всё это время он просто пялился на предмет своего обожания, не сумев произнести ни слова, даже обычного приветствия.       — Нет-­нет-­нет! — закопошился парень, махая ладошками в стороны. Словив на себе ещё более удивлённый взгляд альфы, Лухан остановился и просто вздохнул. — Прости. Я...       — ЛуЛу, ну чего же ты гостя так долго на пороге держишь? — ещё несколько секунд тому назад подглядывающий папа вышел из-за стены, широко улыбаясь. Он поклонился гостю. — Здравствуйте, Сэхун.       Альфа распахнул глаза. Уж не ожидал он, что придётся знакомиться с родителями Ханя. Парень тоже поспешил поклониться.       — Здравствуйте, господин Лу. Приятно познакомиться, — обаятельно улыбнувшись, Сэ перевёл взгляд на Лухана. Последний закатил глаза, в уме понимая, что его альфа ну очень хороший актёр и легко может показывать свою воспитанность. Знал бы папа о том, что этот самый парень грубо отшил его, даже не выслушав.       — Идём, — омега выпалил это и повернулся спиной, направляясь в свою комнату на втором этаже и якобы зовя гостя за собой. Но не забыл добавить: — Снять обувь не забудь.       О что-то буркнул, но послушал, и уже через минуту его кеды располагались в уголке. Папа виновато улыбнулся гостю, будто бы извиняясь за такое поведение. Сэхун понимающе кивнул и направился за омегой.       — Садись здесь, — Лухан указал пальцем на стул за столом. Альфа послушал того и тихо сел. Пока Ханни рылся на полочках рядом, ища учебник и какую-нибудь тетрадь, Хун имел возможность рассмотреть комнату.       Было довольно уютно и чисто. Сама комната пахла чем-то сладким и приятным, и только чуточку присутствовал слабый запах сливы. На столе были расставлены несколько рамочек с фото. А ещё в углу стоял огромный вазон. Довольно мило, ведь комната действительно выглядела омежеской: светлый молочный оттенок покрашенных стен, заправленная кроватка, на которой лежали две плюшевые игрушки. А ещё домашний Лухан, в белой футболке и серых штанах, похожих на пижамные. О невесомо улыбнулся и потянулся за рамочкой с фото.       — Сколько тебе здесь? — спросил он, продолжая разглядывать изображение, на котором маленький и смеющийся малыш моется в ванночке с пенкой шампуня на голове.       — Что? — Хань на секунду отвлёкся от поисков теперь уже ручки. Его глаза расширились. Щёки покраснели, ведь на снимке он был голеньким, пусть и маленьким. Знаете, как неловко, когда люди разглядывают твои детские фото, где ты без одежды? Так это ещё и Сэхун. И почему из всех фотографий он выбрал именно эту? — Поставь её на место, пожалуйста, — прошипел Луханни и сглотнул от подступившего кома в горле.       — А? Почему? — в глазах альфы играло искреннее удивление. Он так и не поставил рамочку обратно на стол. Заметив это, Лу уже сам подошёл к однокласснику и выдернул предмет из рук, затем спрятал за спиной.       — Мне не нравится, когда смотрят мои детские фотографии... В особенности где я без одежды, — услышав это, Сэ пустил сначала тихий смешок, затем и вовсе захохотал, прикрывая рот ладонью. Омега закатил глаза, приоткрыв рот. Этот альфа когда-нибудь получит по башке от него, правда.       Он пошёл к той самой полочке, желая поставить эту фотографию подальше от чужих глаз. По правде, Лухану очень нравилось грубить Сэ. Так ему казалось, что любовь становится чуточку меньше, а значит, и боль тоже. Но стоило посмотреть в эти глаза, пусть и наглого, но любимого альфы, как всё вдруг испарялось, оставляя лишь приятную тягость внутри и лёгкий оттенок запаха дыни в воздухе, заполняющий каждую клеточку. И за это Лухан ненавидел возлюбленного, а также себя.       Они сидели друг напротив друга. Лухан не мог оторвать глаз от лица Хуна, листающего учебник. Просто альфа выбирал тему, с которой было лучше всего начать.       — Хватит пялиться, — монотонно произнёс он, всё также не отрывая взгляда от строчек внутри книги. Омежеское лицо вмиг вспыхнуло и покрылось красным цветом. Он поспешил отвести взгляд в сторону. — Ладно, — Сэ резко поднял голову, смотря прямо в глаза Ханя, заставляя мурашки пройтись по коже сливки. — Для начала давай попробуем порешать химические задачки. Ты же помнишь формулы? — Хань подметил, что звучало это скорее как факт, нежели вопрос. Конечно, для умника Сэхуна формулы — это нечто, что есть само собой полагающееся. К сожалению, Ханни не может сказать то же и про себя.       — Я не знаю их, — О вздёрнул бровью.       — Что, совсем?       — Ага, — вполне обыденно кивнул Лухан.       — Надо же. Мне говорили, что ты очень хорошо учишься.       — Я хорошо учусь, но именно с химией у меня проблемы...       — И как только ты раньше экзамены сдавал? — Хун качнул головой, явно показывая, что такие знания Ханя ему не нравятся. Надо что-то делать, либо же спросят с него, если у омеги и дальше будут проблемы.       — Ну... Шпаргалки, где-то можно угадать, где-то списать... Сам понимаешь, — Лу неловко улыбнулся. — Сэхун, пожалуйста, помоги мне.       — А? — растерянность вмиг накрыла альфу. Такого он не ожидал.       — Мне надо хорошо сдать этот экзамен. Только так я смогу доказать всем, что способен добиться всего и учиться в «А» классе.       Наступила тишина. О выглядел озадаченным. Будто он размышлял над чем-то, при этом вглядываясь в лицо омеги. Последнему даже стало не по себе. Неужели он переборщил и наговорил лишнего?       — Ладно, — Сэхун коротко кивнул. — Давай попытаемся сделать что-нибудь с этим. Сядь ближе, — Сэ постучал ладонью по пустому стулу, стоящему рядом, затем взял ручку и принялся писать что-то на листочке тетради, уставившись в него. Немного помедлив, с некой опаской омега пересел. Он пытался отогнать от себя это, но всё же не смог. Хань замер, рассматривая профиль одноклассника. Молочная, слишком чистая кожа, острые очертания подбородка и скул, немножко большой нос. Это выглядело настолько потрясающим и идеальным... — Лухан... — как в тумане, пронёсся зов. — Лухан? — альфа поднял взгляд. — Лухан, если ты будешь отвлекаться на меня, то точно ничего не выучишь. Вот что я только что сказал?       — Эм-­м... А ты что-то сказал? — неловко оторвавшись, переспросил Лу и потянулся рукой к уху, легонько хватаясь за него. Это не осталось незамеченным альфой, тем не менее парень не акцентировал внимания на этом.       — Я сказал, что n — это количество вещества. Искать надо по этой формуле, — «учитель» протянул тетрадь, в которой ещё полминуты назад писал. Лухан невольно загляделся на руки альфы. Такие большие, с выступающими венами и длинными пальцами, а также с аккуратными ногтями. Ухоженные. — Лухан, — снова пронёсся зов, теперь уже тон которого был выше. Сэхун цокнул языком. — Мне мешок на голову надеть, чтобы ты не мечтал обо мне?       — Да что ты такое говоришь? — с испугу Хань нечаянно пнул учебник локтем, и книга упала на пол. И почему всё это происходит именно с ним? Лицо исказилось в недовольной и жалкой мине. Послышался вздох.       — Как же с тобой тяжело, — Сэ поднялся со стула и опустился на корточки. Он полез под стол, желая взять учебник и поднять его. Лухану было жутко неловко оттого, что им любимый альфа сейчас был, можно даже сказать, у ног омежки и его кругозору открывалась совсем «другая» сторона Ханни.       В уме моля о том, чтобы это скорее закончилось, Лу сжался и закрыл глаза, хмуря бровки. Тихий скрип двери совсем не отвлёк парней.       — Ребята, — папа кашлянул в кулачок. — Вы бы хоть дверь закрыли, что ли, — широко раскрытые глаза у обоих. Хань ошарашенно смотрит на родителя, не зная, что сказать. Согласитесь, ситуация довольно-таки двусмысленная: Лухан сидит боком, зажмурив глаза, а Сэ движется под столом. А ведь папа просто захотел принести чая подросткам. Ох, не вовремя­-то как.       Послышался звук удара, затем тихое «ай». Сначала из-под стола выглянула каштановая макушка, затем вылез и сам Хунни. Впервые за всё то время, что Лухан общается с Сэ, он увидел его смущение: щёки немного порозовели, а взгляд был растерянным. Сэхуну было жутко неловко перед старшим, ведь всё совсем не так, к тому же этому парню были известны манеры поведения. Ну и как не спасти своего альфу?       — Пап, зачем закрывать дверь, если мы просто занимаемся химией? Видишь? — Лу поднял тетрадь с формулой вверх и помахал ею перед старшим. — Я уронил учебник, и Сэхун помог мне его поднять.       Глаза папы перевелись на книгу в руке юного альфы. И правда, учебник.       — Ах, простите, — мило улыбнулся он. — Ребята, я вам чаю сделал, попейте с печеньем, ладно? Я сам его испёк, но Лухан, конечно же, помогал, — родитель подмигнул Хуну, а Лу густо покраснел и обречённо закатил глаза. Папа просто набивает ему цену и пытается показать Сэхуну, что его сыночек — очень хорошая пара. Глупости какие. — Я поставлю его на тумбочке, — старший поставил поднос на тумбу рядом с кроватью.       — Да, пап, спасибо. А теперь иди, нам надо заниматься.       Старший понимающе кивнул и вышел из комнаты. Прежде чем он скрылся за тонкой деревянной преградой, Сэ успел проговорить:       — Спасибо, господин Лу.       Дверь закрылась — Хун перевёл взгляд на Ханя. Омежка смотрел в одну точку перед собой. Ему было до жути неловко и не хотелось показывать это. Сэхун понимал. Он вздохнул и закрыл учебник.       — Ладно, давай попьём чаю, а потом продолжим, — сливка неуверенно подняла глаза на одноклассника. Он был по-­прежнему холоден и невозмутим, но сейчас казался Хану совершенно иным. Излучал какую-то непонятную, но хорошую ауру, несмотря на такой же, как и всегда, покерфэйс. — Чего молчишь? Или тебе для меня жалко, м­-м?       — Нет, что ты, конечно же нет, — Лухан спохватился и, резко встав, направился к тумбе. Сэхун пустил усмешку, наблюдая за этим неуклюжим омегой, но быстро спрятал её. Ханни и не заметил. — Сколько сахара?       — Я сам добавлю.       — А­-а-­а, ну ладно, — Лухан поднёс поднос к столу, поставил перед носом гостя сахарницу и горячую чашку. Он снова сел напротив, отвлекаясь на чай для себя.       — Снова будешь пялиться? — скорее утверждая, произнес альфа и надпил напитка. В его предложении звучали нотки сарказма. Лухан непонимающе поднял взгляд и даже застыл с ложечкой с сахаром в руке, держа ее над кружкой, но не опуская.       — Почему ты так решил?       — Ну, ты же снова сел напротив. Наверняка, чтобы заниматься своим любимым делом — изучать О Сэхуна, — усмешка опять засияла на лице дыньки. Лухан нахмурил бровки и перевёл взгляд прямо в кружку, изучая коричневый цвет напитка.       — Я н-­не буду, — как-то слишком тихо ответил он. Скорее всего, обиделся.       Ложечка опустилась, сахар оказался на дне чашки. Сэхун хмыкнул и улыбнулся, обращая на себя внимание.       — Ты милый, — как в пустоту, произнёс Сэ. Сердце ёкнуло и сразу же ушло куда-то в пятки. Лухан приоткрыл рот в удивлении и резко поднял глаза на одноклассника. Неужели ему не послышалось? — Что? — засмеялся О и снова надпил.       — Ты всегда говоришь разное. Сегодня назвал меня милым и умным, вчера — невкусно пахнущим и глупым. Так противоречишь себе... — голос звучал обиженно. — Иногда помогаешь мне, иногда издеваешься надо мной...       — Да. Вот такой вот я переменчивый.       — Видишь, опять издевки твои. Мне так сложно понять тебя, Сэхун.       — Ужасно — любить такого человека, да?       — Да.       Неужели он сказал это? И откуда в Лухане взялось столько уверенности? Сэхун же никак не отреагировал — он оставался спокойным. Как бы ни пытался, всё равно не сможешь понять этого парня, предугадать, что у него на уме.       — Тогда почему? Почему любишь? — слова этого юноши всё больше и больше удивляли омегу. Почему любит? Хм-­м... да и самому Лухану неизвестно. Просто... любит.       — Любить человека — значит быть слабым. Мозг отключается при одном его виде, а внутри начинают порхать бабочки. Думаю, у каждого это проявляется по-разному, но у меня всё именно так. Сколько бы боли тебе ни принёс любимый, ты всё равно не можешь перестать чувствовать это. Ты становишься связанным невидимыми нитями. Это и болезненно, и приятно одновременно. Любовь играет с тобой, делая тебя счастливым и несчастным.       — Вот как? Даже когда тебе делают больно?       — Да, — Хань уверенно кивнул. Затем замолчал и задумался. — Подожди... Так ты никогда не любил?       — Любить ведь можно только истинных, не так ли? Остальное — обычная симпатия.       — Ну, так говорят... — Лухан поднёс кружку к губам и, немного подув, отпил. Так уж сложилось, что симпатий у него не было, а вот любовь появилась неожиданно и накрыла с головой.       — Значит, да, я никогда не любил, — как нож в сердце. Лу ожидал такого ответа, но всё равно больно. Очень больно. Омежка пытался сдержаться, но слезы предательски собрались в глазах. Сэхун заметил это. Он не может видеть, как омеги плачут. Не знает, как вести себя. Ханни отвернулся, не желая показывать эмоций и пытаясь успокоить себя. — Но, возможно, когда-нибудь полюблю... Кто знает? — сначала Хань подумал, что ему показалось. Нет, Сэ действительно сказал это. Влюблённый поднял глаза и посмотрел на спокойного альфу, попивающего чай. Почему-то омеге хотелось верить, что эти слова — намёк. Но Лухан быстро отогнал эти мысли от себя, скидывая всё на собственную наивность и полагая, что одноклассник имел в виду что-то другое. Кое-как успокоившись, Хан вздохнул и взял в руку печенюшку.       Неловкое молчание поглотило обоих, но если омега переживал о том, что надо бы заговорить о чем-нибудь, то альфа совсем нет. Он просто пил чай, сидя при этом с идеально ровной осанкой, как какой-то аристократ. Да, определённо, Хуну шёл этот образ. Хотя почему образ? Этот парень родился таким.       — Снова пялишься, — проговорил спокойным тоном Сэ, всё также не глядя на сливку напротив. Лицо Лухана немножечко покрылось румянцем, а рука сама потянулась к мочке уха, сжимая ее. — Обаятельный, да?       — Д­-да, — честно ответил Лу.       — Ага. А толку-­то?       — Что ты имеешь в виду? — немного растерянно спросил блондин.       — Говорю, что обаяние не так важно, как кажется.       — Ну, почему же? К примеру, на меня внимания не обращают, так как я совсем не обаятельный, — Ханни улыбнулся. Нет, не завистливо или горько. Просто чисто и невинно. — А тебя любят все. С тобой хотят дружить, общаться... встречаться.       — А я просил их любить меня? — Сэ хмыкнул. — Я никогда не нуждался в этом. Признание мне не нужно. Ненавижу, когда течные омеги­-девственники зажимают меня по углам школы, желая распрощаться с невинностью именно со мной. Это гадко. Это низко. Это грязно. Это не может принести удовольствия.       Рот Ханя неприлично открылся, показывая нехилое удивление того. Никогда бы омега не подумал, что подобное случается с О прямо в школе.       — Такое ощущение, что у тебя нет друзей...       — Есть. Двое. Собака Куджи и одноклассник Чумин.       — У тебя есть собака? — глазки омеги заблестели.       — Да. У меня собака, а у тебя — эльф.       Лухан рассмеялся. Не тяжело понять, о ком говорит альфа.       — Чанёль очень­-очень-­очень хороший. Всегда заботится об мне, защищает. Он лучший из лучших друзей, правда. Даже в лес пошёл, когда я потерялся тогда.       — Да, он — большой молодец, — Хун отодвинул теперь уже пустую чашку. — Давно вы уже дружите?       — С далёкого детства. Мы много чего пережили. Иногда он приходил ко мне ночевать, ведь его родители ругались и выпаливали всю накопившуюся злость на ребёнка. Плакал. В такие моменты мне очень хотелось сделать для него что-нибудь, именно поэтому я доставал бенгальские огни, мы шли на крышу моего дома и жгли их, наблюдая за тем, как те горят, пуская и раскидываясь в стороны искорками. Это случалось так часто, что папа чуть ли не каждый день шёл в магазин, чтобы пополнить мои запасы огоньков.       — Вот как...       — Да, — омежка улыбнулся. Он впервые за всё время увидел, что чашка альфы уже пуста. Не желая задерживать того, он поспешил одним глотком допить свой чай, чуть не подавился и потянулся за кружкой одноклассника. Поставил её на поднос и понёс на кухню, оставляя Сэхуна на минуту одного. Когда вернулся, увидел Хуна, читающего учебник. Было видно, что шатен действительно увлёкся. Он даже не обратил внимания на Ханя, садящегося рядом. — Давай продолжим заниматься?       — Ладно. Смотри, вот с этими формулами ты сможешь решить химическую задачу легко, — конец ручки приземлился на лист с выписанными формулами. — Главное — запомнить. Чтобы это отложилось в твоём мозгу, я задам тебе задачку.       — Хорошо, — кивнул Хань, всё также вчитываясь в формулу со странными буквами.       Хун начал озвучивать придуманную им задачу. Ханни очень хотел доказать альфе, что не глуп и что тот ошибался, а потому очень старался решать и размышлять, что припало к душе юного «учителя» и местами вызывало лёгкую улыбку.       — Сэхун, может, всё-таки останетесь на ужин? Вы так тяжело поработали, я просто обязан накормить Вас, — старший омега стоял в прихожей, наблюдая за тем, как О натягивает кеды. Он уже несколько минут пытался заставить Сэхуна остаться, чтобы поесть, но все попытки оказались тщетными.       — Большое спасибо, господин Лу, но я правда не голоден, — ослепительная улыбка засияла на лице Хуна.       — Эх... Ну, тогда ладно. Но в следующий раз мы обязательно поедим вместе — это не обсуждается.       — Договорились, — Сэ поднял палец вверх, вызывая улыбку у обоих омег. Довольно милое зрелище. — Спасибо Вам за всё, — альфа поклонился. — Было очень приятно познакомиться.       — И нам. Надеюсь, Хань не настолько глуп и тебе не трудно учить его.       — Па-­а-­ап, — зло и немного обиженно прошептал он, но Хунни всё равно услышал.       — Спасибо ещё раз, до свидания, — О кивнул и открыл входную дверь.       — До свидания, Сэхун, — улыбнулся папа, а когда дверь закрылась за гостем, добавил: — А он миленький парень.

На следующий день

      Чанёль и Лухан сидели на школьном дворе, под деревом. Такие перемены в школе нравились им.       — Наша операция прогрессирует? Или эта идея была плохой и тебе не встречаться с этим альфой? Судя по тому, на какие темы вы говорили, он уже обязан жениться на тебе.       — Не говори глупостей, — пробубнил омега. — Всего лишь разговоры...       — Много же ты понимаешь. Твой О просто ломается. Всё, что тебе нужно, — надавить на него в подходящее время.       — Ёль, ты такой советчик. Что бы я без тебя делал?       — Пусть и сарказм, но приятный, — Чанни растянул губы в улыбке до ушей, в очередной раз показывая свое позитивное нутро. — Будь решительнее, делай сам первые шаги. К тому же только от тебя зависит всё. Он ведь сам сказал, что не исключает того, что, возможно, влюбится в тебя. Значит, не всё потеряно, слышишь?       — Слышу... Мне надо подумать, Ёлли... Просто подумать...       — Эй, — тяжелый вздох вырвался из уст Чанёля. — Понимаю, подумай, но делай так, как тебе подсказывает сердце, понял?       — Д-­да, — Лу кивнул, вызывая улыбку у друга.       — Умница. А сейчас давай забудем об О и просто поедим. Мне папа такой вкусный обед с собой положил.       — Ох, хочу кушать...       — Тогда держи, — эльф достал из портфеля пакет и протянул омеге. Внутри лежала еда. — Приятного.       — А ты?       — А я украду у тебя несколько кусочков, если ты не против.       — Это ведь твой обед, как я могу быть против? — Лу вздёрнул бровками. — Кстати, спасибо.       — Пожалуйста, омега мой несчастный, — Чанни положил голову на чужое плечо и засмеялся. Так можно хотеть просидеть всю жизнь. Ребята весело смеялись и улыбались, разговаривая о чём-то, пока их не прервал громкий звонок на урок. Что же, теперь веселье закончилось. Немного грустно, но что поделать? Ханни попрощался с другом и вошёл в класс. Кстати, он уже ненамного опоздал.