Когда на город опустится ночь

Безумный собачий лай стоит в ушах. От него не спрятаться, не убежать. Но я все же пытаюсь. Свет огромного прожектора на какие-то жалкие мгновения прорывает тягучую темноту ночи, и я падаю. Прямо в грязь, дождь безумно хлещет по щекам, будто подгоняет, но я практически сдаюсь и опускаю голову. Боль ужасная, разрывающая грудную клетку растекается по всему телу и не дает двигаться. Не выдерживаю и кричу. Крик безумный, словно раненое животное взывает от отчаяния к каким-то высшим силам. Псы тут же застывают, начинают скулить и прижимаются к земле, закрывая лапами уши. Стекло прожектора лопается, и уже ничто не освещает поле брани, кроме бледной луны на небе. А я все кричу, преследующие меня люди уже мертвы, и их кровь смешалась с хлипкой грязью. Мы провалили задание. Теперь нас ждет ужасное наказание от фрау Ульбрихт. Но какая разница, если я все равно об этом не вспомню. О ночных кошмарах будут напоминать лишь синяки на теле и сорванный голос. Перестаю кричать и внезапно наступает звенящая тишина. Облачко пара вырывается из моего рта, и я обхватываю свое тело руками. Внезапно вижу впереди расплывчатые силуэты. Мужчина и женщина. — Mama? Papa? — мотаю головой, будто пытаюсь вытряхнуть эти неясные образы. — Du hast uns getötet*. Их лица ничего не выражают. Отец держит мать за руку, а в свете луны я вижу, как колышется ее юбка. От услышанного кровь стынет в жилах. Резко раскрываю глаза и сжимаю ладонь Пьетро сильнее. Отпускаю его руку и сажусь на кровати, подбирая под себя ноги. Зарываюсь ладонью в волосы и буквально чувствую, как быстро бьется сердце. — Герда? — Пьетро садится рядом. Открываю глаза и поднимаю лицо. Замечаю, что занавески в его квартире колышутся точно так же, как и юбка моей матери в том кошмаре. Когда я смотрю на Пьетро, словно раненый зверь, то он ничего не говорит и просто притягивает к себе. Я забираюсь к нему на колени, располагая свои ноги по обе стороны от его бедер. — Что случилось? — мягко целует в висок и легко проводит кончиком пальца по оголенной спине. Прикрываю глаза и пытаюсь успокоить дыхание. — Ты не хочешь об этом поговорить? Мотаю головой и обнимаю его за шею. Его волосы такие мягкие и до сих пор пахнут тем самым цитрусовым шампунем. Пьетро медленно водит по чуть выпирающему позвоночнику, от чего у меня появляется целая куча мурашек. Отстраняюсь и смотрю прямо ему в глаза. Такие голубые в свете уличных фонарей, они смотрят на меня чуть беспокойно, но все с теми же мальчишескими искрами. Пьетро берет меня за руки и разворачивает запястья к себе. Медленно гладит по браслетам, а затем поддевает пальцем один и проводит указательным пальцем по коже под ним. Застывает на мгновение и поднимает на меня глаза. — Почему ты никогда не снимаешь браслеты или часы? — я опустила взгляд вспоминая самый черный период моей жизни благодаря вопросу Пьетро. Кажется, теперь самое время раскрыться. — Можешь развязать и все поймешь сам, — он аккуратно потянул за веревку браслета на правом запястье. Затем за вторую и третью. Когда браслет упал на постель, Пьетро провел большим пальцем по многочисленным тонким шрамам. — О Герда... Прости, я не знал, — он поднес к губам запястье и совсем легко прикоснулся ими к изуродованной коже. — Мне бы так хотелось убрать их. — Ты же тоже не без шрамов, — касаюсь одного на шее, от чего парень еле заметно вздрагивает. — Люди со шрамами все еще прекрасны. Давай, нам нужно выспаться. Но я сама же себе противоречу не в силах оторваться от него. Пьетро медленно поднимает руку и заправляет непослушную прядь за ухо. Он сам все еще сонный, но я-то знаю, что не сможет уснуть, пока не услышит мое мерное сопение. Провожу указательным пальцем по груди, затем чуть ниже, очерчивая линии идеального пресса. Закусываю губу, когда слышу, как он сглатывает и прикрывает глаза. Он медленно гладит меня по спине, временами опускаясь ниже и касаясь моей пятой точки. Беру его лицо в ладони и чуть приподнимаюсь. Медленно приближаюсь и целую нежно, глубоко, страстно. А он отвечает, прижимая ближе к себе. Все нутро сжимается от трепета и разлившегося по телу тепла. Опускаю руки ему на плечи и окончательно теряю голову, когда он отрывается и оставляет несколько поцелуев на шее. Откидываю голову назад и прикрываю глаза. Правду говорят, что поцелуи в шею — самые горячие. Ну, не судьба нам выспаться этой ночью. Моментально оказываюсь под ним и тут же выгибаюсь ему навстречу. Надеюсь, что Тони простит нас за опоздание.

***

Arctic Monkeys — Why'd You Only Call Me When You're High

Если я третье утро подряд просыпаюсь, а под боком сопит Пьетро, то это уже не просто совпадение. Еле разлепляю глаза и тут же улыбаюсь — спящий Ртуть выглядит просто нереально мило. Не удерживаюсь и целую его в щеку. Он лишь глубоко вздыхает и прижимает меня ближе. Между нашими телами совсем ничего нет, так что я чувствую просто нереальный жар, который исходит от Пьетро. Выпутываюсь из его крепких объятий и сажусь на кровати. Стряхиваю остатки сна и подношу к еще не совсем привыкшим к свету глазам смартфон. Встала я как раз вовремя — семь часов утра, но нельзя медлить, иначе опять опоздаю на работу. Поправляю упавшую на глаза челку и встаю окончательно. Тонкое одеяло тут же соскальзывает с тела. Приходится искать одежду по всей комнате. Да уж, если бы Ванда знала, что здесь происходило, то наверняка не разговаривала бы с нами несколько дней. Ну а пока она уехала во Францию на суперважную миссию к Вижену и Фьюри. Поправилась она довольно быстро, так что не было никаких оснований беспокоиться за нее, но все равно Пьетро иногда впадал в панику и собирался лететь к Ведьме. Но я умею успокаивать. Клетчатые зауженные штаны нашлись в углу, а белая блузка без рукавов на торшере. Все больше убеждаюсь в том, что Ванде необязательно знать о том, что я сплю с ее братом. Умываюсь и кое-как причесываю волосы. Завязываю браслеты и застегиваю часы, затем беру сумку и выхожу из квартиры, еле удержавшись и не поцеловав Пьетро, дабы не разбудить его. Всегда ухожу по-тихому. Быстрыми шагами спускаюсь по лестнице, чуть не сбив какую-то старушку с огромными пакетами. И что она здесь делает в восьмом часу утра, интересно? Настроение было просто великолепным. Я редко так сильно радовалась чему-нибудь, но сегодня хотелось сделать двойное сальто прямо посреди улицы или закричать от радости. Но оживленный утренний Нью-Йорк встречал меня все теми же хмурыми лицами упакованными в однотипные офисные костюмы. Хотелось поделиться счастьем с каждым. Все началось так сумбурно. Если бы не смелость и напористость Пьетро, то вряд ли бы у нас вообще что-то было. Но мне не казалось, что он использует меня. Мы были такими разными, но нас притягивало друг к другу, как один полюс магнита тянется к противоположному. Я так быстро доверилась Пьетро, что становилось страшно, ведь я довольно трудно схожусь с людьми. Пришлось отвлечь Майка от чтения журнала про рыбалку и показать ему пропуск. — Ты сегодня какая-то другая, Инга, — он отсканировал мою карту и турникет пропустил меня внутрь. — Ты прямо сияешь. — Danke für das Kompliment**. Закидываю руку с сумкой на плечо и начинаю насвистывать какую-то веселенькую песенку. Даже ужасная музыка в лифте не раздражала меня. Надо почаще принимать средство под названием Пьетро Максимофф. Невольно краснею от своих мыслей и улыбаюсь еще глупее. — А что это ты не ночуешь в башне уже третьи сутки? — внезапно из-за угла появляется Тони и подозрительно ухмыляется. — И тебе доброе утро. Махнув на него рукой, я буквально упорхала в свою комнату. Там, скинув одежду, отправляюсь в душ. Я все еще чувствовала на себе прикосновения Пьетро, а так не хотелось их смывать! Но все же тяга к чистоте оказалась сильнее. Замотавшись в халат и распустив волосы сушиться, я принялась искать одежду. Хоть то, чем я занимаюсь у Старка и считается работой, но особых требований по поводу внешнего вида Тони мне не предъявлял. Его интересовали только результаты наших исследований, а до остального ему не было дела. Конечно, прилично выглядеть нужно было, но офисные строгие костюмы были необязательны. Таким образом, на мне были джинсовые шорты с высокой талией и самая простая голубая футболка. Надев обыкновенные белые балетки и оставив распущенные волосы сушиться, я отправилась на пять этажей выше к подопытным кроликам. Волосы начали виться от влаги, но это придавало мне некое очарование, как мне казалось. Когда двери лифта почти закрылись, промелькнула голубая тень, и прямо передо мной оказался Пьетро. Тихо звякнув, лифт поехал вверх. Я улыбнулась парню, словно влюбленная восьмиклассница. — Почему снова так рано ушла? — внезапно он оказался так близко, что я прямо-таки чувствовала исходящее от него тепло. Вместо ответа я привстала на цыпочки и легко поцеловала его в губы. — Потому что, — на выдохе произнесла я. Внезапно Пьетро нажал на стоп-кнопку на лифте, и кабина остановилась. Я непонимающе на него уставилась, а он мгновенно вырубил все четыре камеры. Только открыв рот, чтобы возразить, я оказалась прижатой к стенке. То, что творилось со мной, казалось невероятным. Это было чистым безумством — закрываться вдвоем в кабинке, когда Тони или Стив легко могут вызвать лифт, и нас застанут врасплох, но даже если бы я хотела останавливаться, то не стала бы. Да и не смогла бы. Пьетро приподнял меня за бедра, и я обвила ногами его торс. В зеркало отражалось каждое движение, каждый наш поцелуй, каждое прикосновение. Мне просто снесло голову. Он скользнул рукой под футболку, и она тут же оказалась на полу. Отмечаю, что сегодня у нас футболки одинакового голубого цвета, только когда стаскиваю ее с Ртути. В воздухе пахло совершенно по-особенному: страстью смешанной с безумным возбуждением двух разгоряченных тел. Внезапно лифт звякает и начинает подниматься. Мгновенно отталкиваю от себя Пьетро и натягиваю футболку. За долю секунды подбираю футболку и натягиваю на себя приглаживая волосы при этом. Перед тем, как открылись двери, замечаю свое разгоряченное лицо с взлохмаченными волосами. Пьетро тут же выскальзывает в открывшуюся щель, оставив меня один на один со Стивом. — Доброе утро, — Капитан вскинул брови глядя на меня сверху вниз. Я залилась краской еще сильнее, если такое вообще возможно. Казалось, что я сгорю в кучку пепла со стыда прямо здесь. А Пьетро тут же смылся, предатель! — Доброе, — пытаюсь улыбнуться и побыстрее выскользнуть. Мысленно молюсь, чтобы Стив не задавал никаких вопросов. Но он не оправдал моих ожиданий. — А что это ты в футболке Пьетро? — так и застываю спиной к нему. Быстро смотрю вниз на свою одежду и тут же ругаю себя за нерасторопность. Как я могла перепутать его одежду со своей? — А-а-а... Это... — Вот ты где! — из-за угла появляется Пьетро в уже другой футболке. Задорно улыбаясь, он подошел ближе. — Вижу, что ты уже носишь свой выигрыш. — Ты это о чем? — смотрю на него в полном непонимании. Господи, во что я вляпалась? — Ой, да не скромничай, — он отмахнулся и тут же пожал руку Стиву. — Я проспорил ей свою футболку вчера. Вот ты знал, что у бегемотов розовое молоко? Я вот, например, нет. — Где же вы достали молоко бегемота? — Капитан едва сдерживал смех. Мне тоже хотелось рассмеяться. Но перед этим провалиться сквозь землю. — А вот это уже тебе знать не обязательно, — хватаю Ртуть за руку и быстрее увожу его к своим подопечным. — Инга, тебе бы к доктору сходить. Ты как-то странно раскраснелась. — Unbedingt***. Пьетро уже не мог сдерживать свой хохот, да и не надо было — дверь уже закрылась. Устало приложив ладонь к лицу, я что-то пробурчала на немецком. Так неловко мне, по-моему, еще никогда не было. Слегка толкнув Пьетро в плечо, я рассмеялась тоже. — Пора бы с этим заканчивать. А то как кролики, — и скосилась на пушистый комок с двумя хвостами.