Ледяной

Скорпиус мерно постукивал пальцами по столу, потягивая сок и оглядывая Большой зал, когда Альбус приземлился на скамью рядом с ним и недовольно буркнул: — А подождать было сложно, да? Скорпиус пожал плечами и безэмоционально заметил: — Не я отнекивался и требовал "ещё пять минут" на протяжении получаса. Поттер вздохнул и ткнул его локтем под ребра: — Обязательно быть таким занудой? Скорпиус кивнул, и Альбус закатил глаза. — Понятно. — Лучше ешь, — предложил Скорпиус, неосознанно посматривая на гриффиндорский стол, — а то опоздаем на занятие. — Он буквально почувствовал, как Альбус скорчил недовольную рожицу. К тому времени, как в зал влетели совы, тот уже расправился с омлетом и гипнотизировал взглядом последний оставшийся на тарелке присыпанный сахаром круассан, периодически посматривая на Скорпиуса. Тот делал вид, что не замечал. Сдался Альбус ровно в тот момент, когда слева от него приземлилась чуть потрёпанная сипуха. — Ты не будешь возражать, если я его съем? — Не буду, поторопись, передай газету, пожалуйста, — без пауз произнёс Скорпиус. Альбусу потребовалось несколько секунд, чтобы понять смысл всей фразы, и он, уже успев набить рот, недовольно потянулся к взъерошенной сове и почти насильно отобрал у нее свёрнутый "Пророк". — Чего портить настроение с утра этими новостями. — Он шмякнул газету перед Малфоем и, вопреки своим словам, принялся разворачивать её, одновременно жуя и пытаясь вслепую нащупать свой стакан с соком. Удалось ему это довольно быстро (к удивлению Скорпиуса), и Ал даже успел сделать глоток, когда Малфой наконец не выдержал и, отобрав у него "Пророк", развернул его и уставился на передовицу. Заголовок "МАССОВЫЙ ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА" притягивал взгляд не хуже фотографии скорпиусова троюродного дяди, Гастина Гринграсса, — растрёпанного и злобно скалившегося чуть пожелтевшими зубами. Альбус поперхнулся и практически выплюнул на газету остатки своего сока, попав в том числе прямо в глаз дядюшке Гринграссу. — Поттер! — возмутился Скорпиус и потянулся за палочкой, чтобы высушить газету, пока текст не расплылся. — Что?! — буркнул в ответ Альбус, явно смутившись, но продолжая при этом таращиться на газету. В зале раздалось ещё несколько изумлённо-испуганных возгласов, и он, быстро оглядевшись, наклонился и взбудораженно зашептал: — Как ты думаешь, где он сейчас? — кивок на фотографию. Скорпиус вздёрнул брови, уловив в его тоне нескрываемый энтузиазм. — Эм... какая разница? — Ну-у, — Альбус повёл плечами, — вдруг он заявится сюда, в Хогвартс, а мы его выследим и поможем арестовать? — в этот момент он очень напоминал детёныша поискового краппа, перед носом которого помахали игрушкой. Скорпиус очень медленно вдохнул, сжал руку в кулак и сквозь зубы произнёс: — Во-первых, очень маловероятно, что нам это удастся. Во-вторых, это может быть очень даже глупо, мы всего лишь студенты. — Ал издал протестующий возглас, но Скорпиус бросил на него снисходительный взгляд и продолжил: — В-третьих, зачем нам его ловить? Этого вопроса Поттер точно не ожидал и на мгновение опешил, раскрыв рот. Удивлённо хлопнул глазами и с видом, будто пытается воззвать к здравому смыслу, проговорил: — Он же сбежал из Азкабана. Он мало того, что преступник, так ещё и беглый. Ну и вообще... — Альбус смущённо потёр нос. — Это же будет здорово! Может, нас заметят в Аврорате и... — под еще одним выразительным взглядом Скорпиуса он стеснённо умолк. — У тебя отец в Аврорате, — хмыкнув, напомнил Малфой, — чьё ещё внимание ты собрался привлекать? Альбус, сложив руки на груди, крайне недовольно уставился на Малфоя: напоминание об отце — главе Аврората — его явно не привело в хорошее расположение духа. — А этот, — Скорпиус кивнул на "Пророк", — не преступник, а всего лишь спятивший наркоман, — он неприязненно передёрнул плечами, вспоминая последний визит к дяде. Это было лет десять назад, а Скорпиус до сих пор помнил, как пахло в том доме, и как плакала после этого мать, первой узнавшая о зависимости своего брата. Альбус непонимающе поднял бровь. Скорпиус продолжил: — Он опасен скорее для самого себя, чем для окружающих. — Он бывший Пожиратель смерти! — с жаром воскликнул Альбус, в какой-то момент становясь очень похожим на типичного — взрывного, но наивного — гриффиндорца. Скорпиус криво усмехнулся. — А это показатель опасности, Альбус? — Это сумасшествие. — Он не в себе не потому, что был Пожирателем, а потому что несколько лет сидел на наркоте. Альбус потёр переносицу и с задумчивым видом выдал: — Ну, так то, что он был приспешником Волдеморта, — (Скорпиус вздрогнул и открыл рот, намереваясь перебить), — о безумии ещё больше и гово... — С чего вдруг? Поттер уставился на него в полном недоумении. Пощёлкал пальцами у него перед лицом и осторожно произнёс: — Они же все чокнутые. Разве какому-то здравомыслящему человеку пришло бы в голову слушаться его? Да и вообще... — "Да и вообще", — неожиданно для самого себя начиная злиться, передразнил его Скорпиус. — Ты мыслишь как ограниченный первокурсник-хаффлпафец, от страха мало что соображающий. А если и соображающий, то не самостоятельно, — жёстко заметил он. — Вместо того, чтобы включить мозги, повторяешь чужие слова, и какие! Это совсем уж... ну, знаешь. Идиотское утверждение. Совсем. Альбус неестественно выпрямился. — Не говори со мной в таком тоне, Малфой! — вздёрнул он подбородок. — Пожалуйста, — добавил уже мягче, будто давая тому возможность ещё успеть свернуть в нужное русло разговора, но тем самым только больше вредя. Скорпиус, чувствуя, что начинает дико раздражаться от этой снисходительности, неестественного для Альбуса давления и его нежелания увидеть в беглеце живого человека с кучей проблем, поднялся на ноги. Прогнал эмоции с лица и максимально холодным тоном отчеканил: — Приятного аппетита. — Он прихватил со стола газету и, проехавшись ею по макушке Поттера, вышел из зала. У него было ощущение, что все студенты притихли и следят за ним, но когда его волновало общественное мнение? По крайней мере, данного конкретного общества? Так было всегда. Будто они думали, что он будет в первом ряду желающих поймать "беглого преступника"! Скорпиус поморщился. Дядюшка Гастин был чудаком, сколько он его помнил, а потом и совсем уж свихнулся. И он точно не был последователем Тёмного лорда. Может, и баловался Тёмными искусствами (а кто из их семьи этим не грешил? К тому же, это, наоборот, делало его в их глазах чуточку более нормальным), но сейчас и здесь все определенно раздували из мухи слона, а начал это закостенелый до мозга костей и зашоренный Поттер. Альбус. Гастин Гринграсс был всего лишь жалким наркоманом, потерявшим своё состояние в попытках подмазаться сначала к Фаджу, потом к Тёмному лорду, а потом и к Кингсли. Скорпиусу его ничуть не было жаль. Какая уж тут жалость, если таких людей можно было только презирать? Будь Скорпиус на его месте... о, если бы только он имел возможность распоряжаться его деньгами и связями, он много бы добился. Проблема была в том, что Скорпиус был всего лишь Скорпиусом. И хоть он гордился своим воспитанием, жизненными целями и вообще собой, порой все-таки ощущал свою незначительность. Тот же Поттер — те же Поттеры — могли бы лишь по мановению руки привести этот полоумный послевоенный мир в порядок, в то время как Малфои... Скорпиус рубанул кулаком по воздуху, останавливаясь и понимая, что ноги принесли его к библиотеке. Делать ему тут было нечего, и он направился в сторону слизеринской гостиной, продолжая прокручивать все возможные оскорбления, которые только можно было послать в сторону Альбуса, да и Джеймса, кстати, тоже — оба брата были совершенно одинаковыми, узколобыми идиотами. Ладно, не одинаковыми, — но всё же оба мыслили шаблонными фразами, поддаваясь влиянию посторонних. Скорпиус вообще не понимал, как размазня Джеймс попал на Гриффиндор (над ним же, Мерлинова борода, постоянно издевались, а он и постоять за себя не мог и всё время оставался белой вороной), а добродушный и беспечный Альбус — на Слизерин. Со Шляпой, наверное, было что-то не так, когда она слышала фамилию "Поттер". Мысли незаметно перескочили на Джеймса, с которым у Скорпиуса — и он не мог больше игнорировать этот факт — что-то происходило. Малфоя не оставляло в покое произошедшее накануне — что это вообще было? Его прижал к стенке Джеймс Поттер! Гриффиндорский неудачник и тихоня, который мухи не обидит, который ещё никому никогда не давал отпор. До недавнего времени. С ним же, Скорпиусом, он вот уже два раза вёл себя абсолютно нетипично, и это не могло не интриговать в каком-то смысле. Это заставляло задуматься о своем поведении и восприятии. Малфой не понимал, почему позволяет придурку так по-хозяйски себя вести с собой, почему цепенеет перед Джеймсом, словно кролик перед удавом, превращаясь в покорную... сучку? Скорпиус скривился от грязного словечка, но замены ему подобрать так и не смог. Ему что — понравилось? Видимо, да. Никогда не раскрывающий своих мыслей и поступков перед другими, с собой Скорпиус всегда был честен. И сейчас он честно признавал: его возбудило, что им командовали. И хотелось ещё. Это было сильнее его. И конечно же, это был никакой не страх перед гриффиндорским недотёпой — кто в Хогвартсе вообще мог бы бояться забитого придурка Джеймса Поттера? Смешно. Но когда этот "забитый придурок" неожиданно отловил его и начал подавать вдруг невесть откуда прорезавшийся голос, Скорпиус внезапно с удивлением и ужасом осознал, что его от этого кроет так, что его рациональный, идеально-правильный мозг отключается напрочь. Из головы моментально выветриваются все до единой мысли, даже зрение расфокусируется, и картинка слегка "плывёт". Остаётся только этот голос. И тело пробивает неестественным восторженным удовольствием только оттого, что на данный момент на него орёт и унижает Джеймс, чтоб его, Поттер. И из всего этого следует логичный и, если объективно, — неутешительный вывод: он, Скорпиус Малфой, по-видимому, мазохист и извращенец. Скорпиус вздрогнул, впервые честно озвучив для себя столь неприглядную истину. Но, в конце концов, он всю жизнь привык всё анализировать, неужели же здесь ему отступать от своих принципов? Это глупость. И трусость, а он вовсе не трус. Правда, немного грела ещё одна мысль — Поттер ведь извращенец не меньший! И он — именно тот, кто Скорпиусу на данный момент и нужен. Его это слегка пугало, но и завораживало. А устроить всё было просто — глупый гриффер так легко вёлся на провокации. Малфой усмехнулся — ещё и думает, что он главный. Одно слово — идиот. * * * На занятия Скорпиус не пошёл, впервые в жизни прогуляв учёбу без видимой уважительной причины. Обед и ужин также проигнорировал, лишь приказал школьным эльфам принести ему перекусить в комнату. А так он весь день просидел с мрачным видом в кресле перед камином, предаваясь размышлениям и обдумывая план действий. Наконец, когда шум в гостиной стал стихать, Скорпиус поднял голову, выныривая из своих раздумий, и вяло наколдовал Темпус. Почти девять вечера. Пора было идти кое-куда. Он медленно поднялся, взмахнул палочкой, оправляя мантию и приводя себя в привычный безупречный вид. Чувствуя, как у него заколотилось сердце в предчувствии чего-то необычного, он направился вниз по коридору к условленному месту. Возле совятни ещё никого не было, и Скорпиус нахмурился. Он что, ещё и должен Поттера ждать, как легкомысленную мадемуазель, вообразившую себя роковой дамой? Впрочем, торопливые шаги послышались уже через несколько секунд, и из-за поворота показался ожидаемый им объект собственной персоной. Как обычно встрёпанный и в привычном образе полного идиота. Скорпиус внутренне подобрался, вперив в него ровный, ничего не выражающий взгляд. Поттер развязно посмотрел в ответ и ухмыльнулся. — Я знал, что ты придёшь, — произнёс он самодовольно, и Скорпиус едва не закатил глаза: эти Поттеры, что старший, что младший, просто мастера констатировать очевидное. — Ну что, Малфой, как себя чувствуешь? — Джеймс без излишних экивоков приблизился вплотную, задышав ему в лицо слабым запахом огневиски. Скорпиус поморщился, слегка отстраняясь. — Тебе-то что? — с вызовом ответил он. — Щебечи-щебечи… пташка, — ухмыльнулся тот, нагло проводя пальцем по его губам и спускаясь на порозовевшую скулу. Казалось, он полностью освоился и чувствует себя абсолютно раскованно, но Малфой этим не обманулся — от придурка буквально фонило нервозностью, которую тот тщательно, но безуспешно старался скрыть. Джеймс, как и в прошлые разы слегка оробев от полной невозмутимости Малфоя, отошёл от него на пару шагов и окинул с ног до головы пристальным взглядом. В глазах промелькнула первая растерянность. — На колени встанешь? — как-то неуверенно спросил он, и, завидев усмешку, тотчас же искривившую тонкие губы своей "жертвы", мигом "пришёл в себя". — Живо на колени! — зло рявкнул он, хватая Скорпиуса за волосы на макушке и больно потянув вниз. — Встал и умолк. Не беси, Малфой! — Джеймс сглотнул, наблюдая, как Скорпиус покорно опускается на колени и замирает, выжидающе смотря. — Я тебя предупреждал вчера, что просто так ты больше не отделаешься, — нервозно забормотал он, берясь за ремень брюк и расстёгивая их двумя судорожными рывками. — Ты пришёл, значит, знал, на что подписывался, — всё это бессвязное лепетание так походило на попытку оправдаться (и, по-видимому, больше перед самим собой, чем перед ним, Скорпиусом), что Малфой едва не рассмеялся ему в лицо. — Что, Джеймс Поттер, чистеньким захотел остаться? — с презрением выплюнул он, намеренно провоцируя — чёртов грифф был такой нерешительный, вечно его подстёгивать надо. — Не тешь себя надеждой, извращенец! — Скорпиус медленно обвёл губы языком, сверля Поттера исподлобья изучающим и слегка насмешливым взглядом. Глаза Джеймса вспыхнули злым огоньком. — Умолкни! — предсказуемо взбеленился он, с остервенением дёргая молнию на своих джинсах. Расстегнул, приспустил слегка, ровно настолько, чтобы достать уже вставший — Скорпиус при этом не смог проигнорировать данный факт и подавил еще одну усмешку — член и ткнул им Малфоя в губы. — Открывай рот, чтоб тебя! — велел Поттер. — Отсосёшь мне, маленькая шлюшка! Вот теперь всё было как надо! Скорпиус сглотнул и послушно открыл рот, смело впуская в себя чужой, довольно немаленький член. Провёл по нему пару раз языком и губами, и слегка отстранился, вскидывая вверх глаза и натыкаясь на мутный взгляд, буравящий его в упор. — Рукой себе помочь можно? — осведомился он. — Заткнис-сь, — щёку обожгло пощёчиной. Скорпиус вновь с каким-то невозможным, ненормальным удовлетворением ощутил, как в нём поднимается горячее, липкое возбуждение, затапливающее с головы до ног. Напрягшийся член давил на ширинку, но Скорпиусу сейчас было не до этого — судорожно вздохнув, он облизнул губы, едва сумев подавить довольную, многозначительную усмешку, и снова насадился ртом на член до упора, начиная молча двигать головой в ровном темпе. Он не знал, правильно ли делает и приятно ли при этом Поттеру, но это не имело никакого значения — плевать ему на этого психа. Главное — тот давал то, что нужно ему, Скорпиусу, остальное его не волновало. Джеймс коротко застонал, и Малфой почувствовал на затылке твёрдую ладонь. Нетерпеливые пальцы вновь вцепились в волосы на макушке, и Джеймс подался немного бёдрами вперёд, задвигая глубже и не давая Малфою отстраниться при этом. Скорпиус едва не подавился, на глазах выступили невольные слёзы, но член в штанах напрягся ещё больше. Ему казалось, что ещё чуть-чуть... вот-вот... Не хватало буквально малости, чтобы кончить, и Скорпиус бездумно потянулся рукой к паху, обхватывая через ткань разрывающийся от желания член и с силой сжимая. — М-м… — замычал он, чувствуя, как брюки увлажняет пятно спермы, и задышал ещё чаще. — Ахх… бля-ядь… — почти сразу же простонал Поттер, вскидывая голову. Автоматически надавил Скорпиусу на затылок, рывком задвинув в него член до самой глотки, и замер, бурно кончая прямо ему в рот. Горло обожгло, Малфой закашлялся, давясь и пытаясь отстраниться. Из глаз снова брызнули слёзы. Поттер очухался, поспешно выпуская его из своей хватки и отскакивая на пару шагов. Испуганно понаблюдал, как Малфой на коленях непроизвольно согнулся, упираясь руками в пол, тяжело дыша и хрипя, и опустился перед ним на корточки. — Эй, Малфой, — он нагнулся, пытаясь заглянуть ему в лицо, но тот опустил голову ниже. — Ты чего? Всё нормально? Малфой упорно молчал, кряхтя и пытаясь прийти в себя после первого в жизни минета. — Скоприус, — всё больше пугаясь, забормотал Джеймс. — Ты извини. Я не специально. То есть… Ты же сам! Ну, не молчи, Малфой, — почти умоляюще прошептал он. — Хочешь, я тоже тебе отсосу? Скорпиус, наконец, отдышался и поднял на расклеившегося Поттера полный презрения взгляд. — Случайно? — ядовито переспросил он. — Ты шёл по коридору и случайно упал членом на мой рот? Придурок! — процедил он с едкой насмешкой. — Тюфяк и слабовольная тряпка! — Ч-что ты сказал?! — ошарашенно выдохнул Джеймс, и глаза его опасно сузились. Жалость к этой белобрысой дряни мгновенно испарилась. — Соображаешь, что несёшь, Малфой? Я же тебя сейчас выебу в твой тощий зад так, что взвоешь! — Кишка тонка, — пренебрежительно отозвался Скорпиус, вставая с пола и накладывая на себя Очищающие. Кинул на Поттера странный взгляд и пошёл к выходу. — Ты просто жалок, — обронил через плечо и через секунду прикрыл глаза, замирая на месте — Поттер ожидаемо догнал его, схватив за рукав рубашки. — Что ж ты, гадёныш, наглый такой, — зашипел он из-за спины ему в ухо. — Мне тебя прибить охота! — Джеймс, вопреки своим словам, вдруг зарылся носом в его шею, прижимаясь губами к тонкой коже и одновременно запуская руку в мягкие светлые волосы, перебирая их пальцами. Поцеловал сначала робко, потом, наоборот, — впился со всей силы зубами, оставив лиловый засос. Наконец, оторвался, потянув напоследок носом воздух, щекоча шею Скорпиуса. — В пятницу, восемь вечера, четвёртый этаж, аудитория десять, — прошептал он еле слышно. — Приходи, Малфой. Скорпиус дёрнул плечом, отстраняясь, и кивнул, не оборачиваясь. Потом быстрым шагом устремился прочь, стараясь унять разом участившийся пульс и бешеное дыхание. По губам змеилась победная усмешка. Расчёт оправдался.