Шепот

Проснулся Кили совсем разбитым. Знобило, голова отзывалась болью на любую попытку принять вертикальное положение. Кили мучительно медленно и осторожно приподнялся на локте и оглядел внутреннее убранство домика. Вся обстановка состояла из лежанки, которую занял Кили, грубо сколоченного стола и пары чурбанов, видимо, используемых хозяином вместо стульев. В очаге уже потрескивали сучья. Хозяин дома стоял в углу и занимался какой-то ерундой: сметал метелкой сор в кучки на земляном полу, затем разбрасывал их носком башмака и снова подметал. Подслеповатое окошко давало мало света, Кили так и не смог разглядеть лицо старика. «Зачем пробивать единственное окно в западной стене?» — удивился Кили. Наверное, он произнес это вслух, так как хозяин проворчал в ответ: — Зачем, зачем... За шкапом. Тебя еще забыл спросить, где мне в собственном доме окна делать. — Простите мое любопытство. У вас воды не найдется? — Вода тебе зачем, чудак? — старик обернулся к Кили, его кустистые седые брови поползли вверх. — Никак потоп устроить затеял? — старик сверлил его подозрительным взглядом. — Нет... — Гляди мне... А то ухи вместе с головой оторву. Вон котел стоит. Кили с трудом поднялся и, держась за стенку, прошел к куче разного хлама в углу. Здесь валялась пара лыж, три дырявых валенка, поломанное веретено, несколько глиняных горшочков и множество прочего старья. Все покрыто слоем пыли и затянуто паутиной. Посреди кучи красовался начищенный котел, накрытый крышкой. Приподняв крышку, Кили охнул. Из котла на него уставились большие печальные глаза толстой зеленой жабы. Кили аккуратно опустил крышку. — А где-нибудь еще есть вода? Простите, мне кажется, я захворал. И очень хочу пить. — Ты? Захворал? С дуба рухнул чтоль? — старик сочувственно покачал головой, глядя на Кили, как на сумасшедшего. Внезапно в голове прояснилось, озноб прошел, ломота в костях исчезла неведомо куда. Кили почувствовал себя ужасно глупо. — Сходи-ка, собери пяток мухоморов за домом, — старик тычками в спину направил Кили к двери. — Только скажи им, что тебя леший отправил, иначе они тебе пальцы обглодают. — С этими словами старик выставил его во двор и захлопнул дверь. — Ну какие еще мухоморы среди зимы... — вздохнул Кили. Он обошел домик вокруг. За ночь землю припорошил легкий снежок. У задней стены намело почти по колено. Разумеется, никаких мухоморов Кили не обнаружил. — И этот сбрендил... Кили от нечего делать принялся ворошить носком сапога снежную гладь. Под снегом кто-то тоненько чихнул. Кили начал раскапывать снег рукой и ощутил, как в палец впились чьи-то остренькие зубки. — Ай!.. — Кили отдернул руку и с недоумением воззрился на вцепившийся в его палец гриб. Кили затряс рукой и отшвырнул гриб прочь. Из толщи снега поднялись на ножках несколько десятков крупных мухоморов и вытаращились на Кили глазками-точечками. Ему даже послышался частый стук их мелких зубов. Руку в месте укуса нестерпимо закололо. — Я от лешего! — догадался крикнуть Кили. Наваждение тотчас рассеялось. Кили обнаружил себя стоящим на коленях среди россыпи ничем не примечательных мухоморов. — Дела... — Кили срезал ножом пять мухоморов для старика. Затем, подумав, подобрал тот, что его укусил, и спрятал в карман. — ...Зачем они вам? — поинтересовался Кили, передавая грибы. — Под порогом закопаю. Ходит туточки ночами нежить всякая, еще в дом заберется, стащит чего-нибудь. — Вы думаете, что это его удержит? — Ну, ты бы с ними не стал связываться небось? — Пожалуй, нет. — Вот и он не станет. — А вы, получается, леший? — Нет. С чего ты взял? — Так вы же сказали э-э-э... чтобы я объяснил э-э... грибам... ну что я от лешего. — Да эти дурни всему верят, что ни расскажи. Смекаешь? — Ну да... э-э-э... — Кили уже совершенно ничего не понимал. — Так чего расспросами меня донимаешь? Молодежь, все им неймется... Иди делом займись. Каким именно делом следует заняться Кили, старик не уточнил. Хмыкнув, Кили поднял горшок и отправился за снегом. Снег Кили растопил в очаге и наконец напился. Есть пока не хотелось. На столе, среди прочего, Кили углядел шило и моток ниток. Он молча устроился у окна и принялся чинить свой порванный плащ. Солнце уже склонилось к западу, когда Кили отложил работу и с интересом взглянул на старика. Тот что, весь день собирается в углу просидеть? Кили не смог сообразить, как бы намекнуть потоньше, и просто брякнул: — Хозяин, чем потчевать гостей обычай имеете? Старик молча подошел и положил на стол дохлую муху. Одну. Челюсть Кили непроизвольно отвисла. — Эм-м-м... Не уверен, что это можно есть... Старик насупился и сурово парировал: — А зачем ее есть? — Ну... Все же должны чем-то питаться. Вот что вы обычно едите? — Ем? Ничего, вестимо. Я ж не эти, чтоб их за ногу... — Как ничего? Ежели ничего не есть, тут и с голоду помереть недолго, — Кили намекал уже изо всех сил. Дед промолчал. Лишь повел бровью и прищурился, словно говоря: «Да когда ты допетраешь, остолоп?» Повисла тишина. Кили медлил. Наверное, он с самого начала все верно понял. Просто не хотел признавать. Что ж, настала пора произнести это вслух. — Я уже, да? Умер? И все это, — Кили описал рукой полукруг, — все это ненастоящее? Это загробный мир, так? — Я почем знаю, — отрезал старик. — Но вы же здесь живете! — Живу? Коль все вокруг ненастоящее, то и я должон быть воображаемым, хех, — старик коротко хохотнул. — Хотя больно я разговорчив, как для привидения. Пожалуй, я, как ты выражаешься, живу. И ты еще не мертвый, ишь языком как помелом: и того ему подай, и это расскажи... Правда, это ненадолго, сынок, ибо они придут за тобой. — Кто?.. — у Кили опять пересохло в горле. — Имя им Тьма, — туманно пояснил старик. — Но кто они? Как с ними бороться? — Ох-хо! Бороться он надумал! Да как за тобой явятся, то сам к ним пойдешь, как миленький. — Нет. — Упрямый ты, я погляжу. Долго держишься. Али держит кто. — Мой... Этой ночью следом за мной пришел гном. Он не в себе. Как ему помочь? — Никак. Он уже все. Сдался. — Но должен же быть... — начал Кили и осекся, когда старик жестом велел ему умолкнуть. Тот суетился, выуживая из кучки хлама какие-то палочки, камушки, тонкие птичьи кости... — Я отправлюсь по делу. А ты сиди в доме и чтоб не выходил никуда! Я уж до ночи постараюсь обернуться... — Старик в нерешительности потоптался на месте. — Но ежели не вернусь, то ты глаза закрой, уши заткни и замри в уголке! И не откликайся, кто бы ни звал тебя. Старик уже ступил на порог, но обернулся и еще раз велел: — Не выходи из дома ни в коем случае, понял? — Ага, — коротко кивнул Кили. Старик бросил на Кили последний взгляд и с сомнением покачал головой. Затем вышел и плотно закрыл дверь, оставив Кили одного в тишине. Какое-то время Кили бесцельно обходил небольшое помещение, разглядывая паутину под потолком. Снял крышку с большого котла. Жаба сердито квакнула и Кили поспешил вернуть крышку на место. Затем он битый час пытался разжечь трубку. Подожженная в очаге щепка упорно гасла каждый раз, когда Кили подносил ее к трубке. — Ну что за ерунда без конца творится... — пробормотал Кили и завалился на лежанку. Умаявшись бездельем, Кили сам не заметил, как уснул.