Тот, кого не называют

Техути ни разу больше не встретился со своим слугой и служанкой преступной сестры. Город мертвых был слишком велик: и писец Амона в нем не задержался. Об Анк-су-намун забыли скоро: было сделано все, чтобы память о цареубийце истерлась из сердец людей, как и самое ее имя. Через семь месяцев после начала правления нового фараона Техути отважился вновь пересечь реку: и обнаружил, что его дом все еще стоит нетронутым. Ничего не было ни взято в казну его величества, ни даже расхищено. Техути мог бы ужаснуться этому – но радость писца оказалась слишком велика. Он забрал все, что еще оставалось в доме ценного, и вместе со своей женой, маленьким сыном и сестрами покинул Город мертвых. Техути поплыл на север - к старшей сестре, госпоже Нубит, как давно задумал. Госпоже Нубит брат солгал, как и жрецам Запада, - сказав, что оказался в немилости у пророков Амона. Этому сестра, а тем паче ее муж, важный сановник, поверили с легкостью: и даже не заподозрили истинной причины приезда родственника. Вскоре Техути опять сделался богатым и уважаемым человеком – ремесло храмового писца давало легкий хлеб и всеобщий почет. Техути никогда более не брал в руки священных текстов, довольствуясь отчетами о строительстве и земледелии, списками приношений богам - и прочим, что составляло земное благосостояние тех, кто пользовался услугами опытного писца, как и его собственное. Читать и переписывать священные тексты было слишком опасным и недоходным делом. Техути никогда более не упоминал свою сестру, бывшую наложницей фараона, - Анк-су-намун вначале часто тревожила его сны; но вскоре брат совершенно перестал видеть ее. И ни один из троих детей писца, двоих сыновей и дочери, которые благополучно выросли, не слышал об этой женщине. Умер Техути, однако, не так счастливо, как жил, - от лихорадки, как и его родители: Тии не застала последних часов супруга. Тии вместе с детьми не приближалась к больному, когда ему стало совсем худо и он слег: все знали, насколько эти лихорадки заразны. Впрочем, Техути не узнал бы родных, даже если бы они неотлучно сидели у его постели. С ним оставался только слуга – когда-то молодой, а теперь постаревший вместе с хозяином: он подавал господину пить и со страхом прислушивался к словам, слетавшим с уст больного в бреду. Этот человек еще помнил дела юности своего господина. Но даже он не понял, о чем Техути взмолился богам, когда пришло его время умирать. Камен и Хенут прожили в Городе мертвых до самой старости. У них родилось восьмеро детей, из которых умерло во младенчестве только двое. Они не были намного счастливее других маленьких людей – только, может быть, тем, что сохранили любовь друг к другу до поры, когда угасали все прочие чувства. Или, может, Камен и Хенут лучше других помнили, какое это счастье – просто жить. Даже когда приношения мертвым оскудели: проклятье того, кого более не называли, нависло над Западом, но его служители оставались верны. Когда Камен был еще молод и смел, он отыскал гробницу Анк-су-намун. Кто-то такой же безымянный, как он и его жена, похоронил цареубийцу в том склепе, который был вырублен для нее по повелению Сети, - неподалеку от места, где лежали отец и мать наложницы его величества. Канопы с органами Анк-су-намун были собраны в кедровый ларец с позолотой. И только тот, кто оказал осужденной эту последнюю услугу, видел, что сосуд, содержавший сердце, сломан: один из меджаев разбил его мечом, когда прервал обряд воскрешения. Хенут втайне от всех, даже от детей, посещала гробницу Анк-су-намун и делала ей приношения. Служанка не знала, облегчила ли хоть немного этими бедными дарами и молитвами участь госпожи, которую любила. И не знала, простила ли ее Анк-су-намун – даже если Хенут была оправдана в глазах бессмертных! Или, может быть, душу Анк-су-намун настолько поглотили собственные страдания, что она более не помнила ни о земной верности, ни о земной любви? Места погребения Имхотепа так и не нашли и не пытались отыскать. Но служители Запада скоро узнали, что таинник Осириса был подвергнут ужаснейшей казни из всех существующих: заживо поглощенный священными скарабеями, Ра-Хепри, он отныне не мог ни умереть, ни возродиться. Если только кто-нибудь не найдет и не откроет вновь "Книгу мертвых"! Один из сыновей Камена и Хенут стал меджаем – он вошел в число воинов фараона, которые состояли в страже Запада, препятствуя тому, чтобы проклятый когда-либо вновь возродился на земле. Сын Хенут услышал об Имхотепе и его любви, но уже не от своей матери; и не открыл ей ничего из того, что хранили меджаи.