Тот, кого не называют

Тело царской наложницы едва было тронуто тлением - Анк-су-намун, как отверженную преступницу, закопали глубоко в песок в стороне от Города мертвых: а песок не удерживал ни тепла, ни влаги. Имхотеп смог проследить за погребальной процессией: те, кто хоронил Анк-су-намун и должен был предать ее проклятию, двигались неторопливо, везя тяжелый саркофаг с помощью упряжки быков, и ярко освещали себе путь в ночи. Пожалуй, днем эти могильщики оказались бы куда менее заметны. Наблюдатели же были видны куда хуже. Сразу после того, как саркофаг опустили в яму и забросали песком, могильщики и жрецы удалились. Это место должно было быть навеки забыто. Имхотеп тотчас пометил его, вкопав куст сухого терновника, к которому привязал зеленую ленту. Как рыдало сердце таинника Осириса, пока молчали его сухие уста!.. Когда жертва была найдена и все в Городе мертвых приготовлено, Имхотеп со своими жрецами понесся за своей возлюбленной подобно ветру: служители Осириса вскочили в колесницы, освещая себе дорогу прикрепленными к бортам факелами. Как боялся Имхотеп, что не найдет своего знака, что кто-нибудь уже уничтожил его!.. Но терновый куст с лентой цвета жизни оказался на месте. Имхотеп сам вырвал его из песка, не чувствуя колючек; а потом жрецы разрыли могилу голыми руками. Песок еще не слежался, и его возлюбленную опустили совсем не так глубоко. Никто из судей Анк-су-намун не думал, что на земле остался тот, кто придет за ней. Они подняли саркофаг наверх... и Имхотеп сразу же открыл его. Анк-су-намун была завернута в плотный белый саван... жрец умер несколько раз, прежде чем снял ее покров. Он коснулся ее холодного лица, которое ничуть еще не утратило своей красоты и казалось лицом спящей... а потом Имхотеп улыбнулся: положение со скрещенными на груди руками, в котором застыло тело Анк-су-намун, позволяло сделать разрезы, чтобы извлечь ее органы. Так всегда делалось при погребении, дабы центры жизненной силы человека вступили в правильное взаимодействие. Правда, у него совсем нет времени, чтобы бальзамировать Анк-су-намун, как надлежит... но ведь его возлюбленная должна воскреснуть не в ином мире, а в этом! Такого никто еще не совершал со времен Осириса! Потом Имхотеп поспешно закрыл саркофаг, и, установив его на повозку, жрецы помчались обратно в Город мертвых. Имхотеп безжалостно нахлестывал коней: скорей, скорей! звучало в его сердце. Он как будто предвидел, что времени не останется! Когда жрецы, которых никто не увидел и не остановил, спустились под землю, неся на своих плечах саркофаг, Имхотеп сразу же послал двоих своих помощников за жертвой. И они обнаружили, что служанку кто-то освободил!.. Кто бы это мог быть? Имхотеп никак не ожидал такого от труса Техути. Да и чтобы найти девушку в подземельях, времени, пока они отлучались, было слишком мало! Но затем Имхотеп, готовый впасть в ярость и отчаяние, заставил себя успокоиться. Одной "Книги мертвых" могло оказаться достаточно для воскрешения: Анк-су-намун была мертва не более суток, ее свежая плоть могла обойтись без другой человеческой плоти... но ему понадобится читать дольше и лучше подготовиться к этому внутренне, дабы заставить божественные силы служить себе. Самоотождествление со своим божеством - величайшая из высот, которой мог достигнуть жрец, требовала полного сосредоточения, чистоты тела и ясности духа. Но прежде, чем приступить к обряду, который должен был вернуть ему его любовь, верховный жрец Осириса своими руками вскрыл и выпотрошил тело Анк-су-намун, подобно парасхиту. Ему уже случалось потрошить мертвецов: это были бедняки, тела которых он за серебряный дебен* без труда выкупал у их семей. Имхотеп делал для этих ничтожных людей то, чего они никогда бы не удостоились... трупы бедняков просто заворачивались в саваны и высушивались на солнце. Но для Анк-су-намун, для ее драгоценных легких, печени, желудка, кишок и сердца, - ее ответчика, - были приготовлены прекрасные алебастровые канопы, которые Имхотеп заполнил с величайшим благоговением.* Правда, бальзамических смол он не употреблял: органы вернутся туда, где им следует быть, не более, чем через час, - если все пройдет как должно!.. Разрезы Имхотеп не зашил: только прикрыл зеленым льном, полотном цвета возрождения. После этого жрец с величайшим тщанием и сосредоточением омыл все свое тело, слуга удалил ему начавшие появляться волосы на голове, руках и ногах. Потом таинник Осириса облачился так, как подобало, под своим черным церемониальным платьем закрепив на плечах пестрые повязки. Взяв "Книгу мертвых", во главе процессии бесстрастных жрецов Имхотеп спустился в зал, где находился жертвенный стол. На него поместили тело Анк-су-намун, и Имхотеп в священном порядке расставил канопы справа от своей возлюбленной. Уже скоро... совсем скоро он вновь заключит ее в объятия: и ни в этом, ни в загробном мире не будет мужчины счастливее его - как и чародея могущественнее!.. Открыв черную книгу из твердейшего базальта с помощью ключа, таинник Осириса принялся читать ужасные заклинания - а его коленопреклоненные жрецы, расположившись кругом жертвенного стола, пели свои молитвы: и все существо Имхотепа наполнилось трепетом, предвкушением величайшего из чудес. Имхотеп чувствовал, что уловил там внизу, в наполненном плачем мраке, то, что составляло существо Анк-су-намун. Ее крылатую душу - Ба и ее Ка, двойник и жизненную силу, которые должны были вновь соединиться в ее теле, чтобы породить жизнь! Имхотеп призывал Анк-су-намун всеми силами, которыми обладал и которые временно подчинил себе: и Анк-су-намун стала подниматься из пучин безмерного отчаяния к нему, к своему возлюбленному и господину. *** Камен и Хенут недолго прятались никем не тревожимые: они не успели замерзнуть и истомиться ожиданием, как увидели несущиеся навстречу огни. Имхотеп возвращался! Нашел ли он то - ту, которую искал?.. - Камен, нужно отойти подальше, - в испуге прошептала неудавшаяся жертва. - Поздно! Увидят, - шепнул в ответ Камен, пытаясь понять, что делают жрецы. - Не бойся, если будем сидеть тихо, нас не заметят! Но едва только он это сказал, как девушка, подавленно вскрикнув, оттащила его в сторону: они едва ускользнули от факела, которым один из золотокожих помощников Имхотепа светил вокруг себя, проверяя, нет ли засады. Световой круг пробежал по песку, по иероглифам на колонне, чуть не захватив обоих слуг. Камен и Хенут припали к холодному песку, почти не дыша. Но вот опасность миновала: жертва и ее избавитель услышали, как Имхотеп отдал какой-то приказ своим пособникам. - Они нашли ее, кажется, - прошептала девушка Камену. - Слышишь?.. Нашли госпожу! Камен расширенными глазами всматривался в то, что делали жрецы. - Да, похоже на то, - наконец шепотом ответил слуга Техути. - Но ведь жертвы у них больше нет! Хенут передернулась. - Может, жертва им и не нужна, ведь госпожа умерла так недавно! Хенут убрала волосы, налипшие на лицо. - Ее душа не успела далеко уйти, а тело еще свежее! - Откуда ты столько об этом знаешь! - Камен неприятно изумился. - От госпожи, - коротко ответила служанка Анк-су-намун. Потом жрецы-факельщики скрылись, и в Городе опять стало темно. Хенут нашла руку Камена. - Вдруг... Вдруг у них и вправду получится?.. - прошептала она. - А мы ничего не делаем! Камен заколебался; он было встал, но потом сел обратно. Мотнул черной головой. - Нет, - сказал он. - Если мы вмешаемся, ты опять попадешь к ним в руки! А тогда Имхотеп точно справится! А если я пойду один... Камен горячо закончил: - Я не могу здесь тебя бросить! Хенут прильнула к нему, даже не вспомнив о застенчивости. - Нет, не ходи один! Камен погладил девушку по волосам жесткой рукой работника и ремесленника. - Не бойся, я тебя ни за что не брошу. Он так жалел, что у него нет плаща - укрыть ее. Хенут дрожала, в пустыне ночью было зябко. Хоть еды немного имелось! - Хочешь есть? - предложил Камен. - Или, может, поспишь пока? Я постерегу! Хенут помотала яркими волосами. - Нет, я спала недавно. Я дождусь с тобой, чем все кончится! Они немного поели, выпили воды и, прижавшись друг к другу, стали снова ждать. Хенут показалось, что они все же задремали; Камен тоже уснул. Но они почти сразу проснулись от ржания лошадей и лая. Камен толкнул подругу в бок. - Вставай! Кажется, это воины!.. Это и в самом деле оказались меджаи, воины фараона, примчавшиеся на боевых колесницах. Факелы опять высветили все вокруг; желтые остроухие собаки рвались с поводков. Камен не успел ни понять, куда бежать, ни загородить собой спутницу. Один из псов с лаем бросился к слуге Техути, сшиб его на землю и стал лапами на грудь, рыча и зловонно дыша в самое лицо. Воин в темном головном платке оттащил собаку прочь. - Не двигаться! Кто ты такой? – крикнул меджай лежащему. Боевой серп уперся в обнаженную грудь Камена. Свет факела ударил в лицо, и он зажмурился. - Он со мной! Не трогайте его!.. – Хенут выскочила вперед; и ее тут же схватил другой стражник. - Кто такие? Отвечать! – крикнули им. Камену позволили подняться на ноги. И Хенут увидела в темных глазах своего спасителя внезапную решимость. Она никак не успела ему помешать. - Эту девушку преступник, которого вы ищете, назначил в жертву, чтобы воскресить свою любовницу - наложницу его величества! – воскликнул Камен, показывая на Хенут. – Я спас ее, и мы дожидались тут подмоги! Меджаи некоторое время изумленно молчали. Но прежде, чем это молчание разрешилось чем-нибудь ужасным для обоих пленников, Камен прибавил, указывая под землю: - Жрецы сейчас там, внизу… Они, может быть, уже начали обряд без жертвы! Я могу помочь вам схватить их! Карие глаза Хенут округлились. Она открыла рот, но ничего не сказала. А Камен продолжил: - Я знаю, где сейчас Имхотеп и его подручные! Ваши собаки могут найти преступников по запаху, но они не распознают ловушек для грабителей, которых может избежать только человек! Предводитель меджаев недолго сомневался. - Веди нас, - приказал он слуге Техути. Но Камен не двинулся с места. - Поклянитесь, что не тронете мою спутницу! – воскликнул он. Начальник отряда цепко взглянул на Хенут… потом кивнул. - Хорошо, - сказал он. – Вы пойдете с нами оба! Камену вручили факел; и он пошел впереди отряда. Ему пришлось напрячь всю свою память и все свое мужество для такого страшного обратного путешествия; а каково сейчас Хенут идти в окружении этих вооруженных мужчин, Камену не хотелось и думать. Наконец пол начал знакомо понижаться; молодой человек увидел впереди желтый неровный свет. - Здесь, - хрипло сказал он, указывая в сторону проема, который открывался в зал жертвоприношений. И всем показалось, что из-под земли вырывается не только пламя, но и монотонное бормотание, песнопения жрецов. И над всем этим – голос великого таинника Осириса, читающий заклинания. Ощущение глубинного ужаса оцепенило всех; даже у воинов фараона зашевелились волосы. Наконец предводитель очнулся. - Быстрее! – крикнул он; и во главе своих воинов устремился вниз по лестнице. Трое остались с Каменом и Хенут. Борьба внизу была совсем недолгой: как видно, меджаи захватили Имхотепа и его жрецов врасплох и прервали страшный обряд. Слуга Техути и служанка его сестры напряженно прислушивались: и вдруг содрогнулись от нечеловеческого вопля, который донесся снизу. Хенут схватилась за своего спутника. Он тоже понял, что это: душа Анк-су-намун вновь была исторгнута из тела и низверглась в Дуат!.. Вскоре начальник отряда опять поднялся к остальным – с ним было всего двое воинов. - А где же жрецы?.. – вырвалось у Хенут. Меджай взглянул на нее. - Жрецы схвачены, и их поведут на казнь – приговор уже вынесен, - ответил воин фараона. – Этот преступник никогда больше не поднимется к солнцу! Камен и Хенут схватились за руки под мрачными взглядами меджаев. Они чувствовали, что сейчас стражники принимают решение, что делать с ними. Наконец старший сказал: - Без вас мы не захватили бы злодея. Он посмотрел на Камена. А потом улыбнулся: иероглифы, которыми были помечены щеки воина, причудливо и пугающе исказились. - Ты очень смел, и я тебе благодарен! Потом меджай качнул головой: концы темного платка задели мощные плечи. – Мой долг требует отвести тебя и твою спутницу на допрос. Но если вы предстанете перед судом фараона, он не пощадит вас! Я вас отпускаю! Бледные слуги переглянулись. Они все еще не смели поверить, что снова спаслись – что спасены. Наконец Камен отважился спросить: - А к чему же приговорили Им… преступника? Воины зароптали, будто Камен спросил о недозволенном. - Об этом не говорят! - предводитель меджаев со значением посмотрел сначала на Камена, потом на Хенут. – И этой казни не называют вслух! Потом он кивнул остальным. - Идемте. У входа в подземелье все снова остановились. Еще была ночь, но чувствовалось приближение рассвета. - Лучше всего вам будет остаться здесь, - сказал предводитель меджаев, обведя рукой Город мертвых. Вдруг он нахмурился, вглядываясь в Хенут. - Не ты ли была служанкой этой женщины? Кажется, я уже видел тебя! Хенут кивнула. - Да, это я. Меджай сложил мощные руки на груди. - Тогда сами боги привели тебя сюда! Но тебе никак нельзя вернуться, - сказал он. – Попроситесь оба на службу в один из храмов Запада! Вас возьмут, - тут воин угрюмо усмехнулся. – Города мертвых всегда боялись, а теперь станут бояться еще больше! Когда отряд умчался, Камен и Хенут долго сидели рядом, обнявшись и не говоря ни слова. - Давай ляжем спать, - наконец Камен нарушил тишину. – Теперь нам точно никто не помешает! Хенут молча легла. Но слуга Техути знал, что девушка больше не сомкнула глаз, как и он сам. * Денежная единица в Древнем Египте. * На самом деле каноп традиционно использовали четыре (их посвящали богам, носившим имена Хапи, Амсет, Дуамутеф и Кебексенуф), а сердце оставляли в теле.