Одна подушка на двоих

За своей платой Голд приехал через неделю, как и обещал. В тот же вечер цирк давал представление, и поборов невнятные протесты разума, ростовщик приобрел билетик в располагавшейся рядом с главным шатром кассе. Место на предпоследнем ряду его вполне устроило. Голд никогда не был особым поклонником цирка, ему были чужды и слишком раздражали бесконечная какофония скрипучих и ноющих звуков, ослепляющие лучи прожекторов, и более того – нелепые кривляния людей, призванных «дарить смех». Единственное, что действительно хоть как-то могло занять и удивить ростовщика – фокусы, такая своеобразная претензия на магию в грязном и сером мире, только что пережившем войну и голод. Когда-то в далеком детстве, глядя на трюкачества иллюзионистов, бедный мальчик с богатой фамилией, Голд, тоже мечтал овладеть искусством великолепного обмана и, спустя года ему удалось. В свои далекие от наивной молодости годы, ростовщик владел всеми тонкостями иллюзий правдивости и мастерством дерганья за ниточки. Быть единственным кукловодом над сонным, затерянным в лесах городком с населением в несколько тысяч человек – не слишком благодарная и достойная, но увлекательная и доставляющая удовольствие работенка. Перекупка земли, начисление цен за ее пользование, сбор ренты – нет, ростовщик никогда не чувствовал себя богом над этим маленьким городишкой и его жителями, только человеком превосходящим всех в возможностях, власти и богатстве, утекающем из их собственных карманов. Человеком, способным раздавить жизнь любого горожанина, стоит лишь бровью повести. В шатре было слишком душно от скопления горожан пришедших, насладиться шоу уродцев, а заодно и осознанием собственной «нормальности». У Голда не было желания смотреть на подобное убожество, и он, поднявшись со скамьи, вышел на свежий ночной воздух. Что-то в этом месте его невообразимо нервировало и злило, и мужчина не мог понять, что именно. И, более того, противно-кислое ощущение оставляла та мысль, что он позволил этому цирку задержаться на целую неделю, и остаться безнаказанным за несвоевременную уплату ренты. Во всем виновно было минутное помешательство и затуманенный образами прекрасного двуглавого создания разум. Уже к вечеру залогодержатель пожалел о данной отсрочке. - Не понравилось шоу, мистер Голд? – донесся откуда-то слева уже знакомый женский голос. Эльза Марс высосала дым из тонкой белой палочки, сверкавшей рыжим огоньком, и ступила ближе к ростовщику. Голд стоял неподалеку от огромной разинутой пасти красного черта – входа в цирковую обитель уродцев. - Я здесь не для того, чтобы смотреть на ваших артистов, - мужчина удобнее оперся на ручку трости. - Но билетик все же приобрели, - морщинистые пальцы стряхнули сигаретный пепел. – Ваши деньги готовы, не беспокойтесь. - И в мыслях не было. Мы ведь условились, мадам Марс. - Это было весьма благородно с вашей стороны… - Дело вовсе не в благородстве, - перебил артистку Голд, и та, прищурившись, тихо усмехнулась. Из шатра доносилась музыка и громкий смех толпы. Легкий ветерок колыхал вертушки на длинных шестах, установленных у входа. Неподалеку катала воздух пустая карусель с фигурными лошадками, а колесо обозрения как огромный, обрамленный фонариками глаз следил за тихой сторибрукской поляной, охраняя временный дом уродцев фрау Эльзы. Молчание между ростовщиком и его съемщицей становилось все более напряженным. Впившись взглядом, они стояли друг напротив друга, не проронив ни звука. Женщина докурила свою сигарету, затушив окурок носком элегантной туфли. - Где же ты ходишь? – мистер Голд с удивлением обернулся на строгий голос, исходивший от направления к самому большому жилому шатру. – Ты разве забыла, что уже скоро номер, а мне еще прическу тебе поправлять! – возмутилась объемная женщина, выпятив поросший бородой подбородок. Она уперла руки в бока и глядела прямо на хозяйку цирка. - Простите меня, мистер Голд, - улыбнулась Эльза, проходя мимо мужчины. – Ни к чему так кричать, Этель, - шагая к суровой особе, усмехнулась она. Бородатая дама смерила залогодержателя взглядом и приветствовать не стала, чего Голд не слишком-то и жаждал, и когда женщины скрылись из виду, напоследок о чем-то рассмеявшись, он подумал о том, насколько же сильно он ненавидел цирки. Молодой вечер стремительно опускался на маленькую поляну, стрекотали в траве сверчки, на фоне неба, больше серого, чем голубого, молча летали поздние пташки. Голд почувствовал легкое постукивание по правому плечу. И обернувшись, замер. - Хороший вечер, не правда ли? – убирая правую руку за спину, перед ним стояла та самая поразительная красота, из-за которой беспощадный ростовщик единственный раз за всю свою жизнь продлил срок сдачи ренты. Она… они были такими прекрасными. Он не забыл их имен. Правая девушка – Белль подарила ему теплую улыбку, слегка наклонив голову, а та, что была левой и звалась Лейси, приподняла подбородок, глядя на мужчину из-под длинных полуопущенных ресниц. Ее вьющиеся волосы были заколоты на затылке, а длинный каштановый хвост лежал на ее плече. Губы девушки были подкрашены бледно-красной помадой, в то время как сестра носила оттенок розовой. Ее прическа была схожей, но волосы были собраны более аккуратно и немного другим способом. На них было желтое платье, доходившее до колена, широкий ворот и рукава были обшиты оборками из коричневой нити. Они были так восхитительны. - Я думала, вы более разговорчивы, мистер Голд, - дерзко улыбнувшись, обратилась к нему Лейси, когда ростовщик молчал более минуты, неотрывно на них уставившись. Голд тут же очнулся. - Да, вечер действительно прекрасный, - его голос звучал еще более хриплым, чем обычно, и Белль опустив глаза, вспыхнула. - Вы пришли на представление? – спросила она. - Я купил билет, но пришел не за этим. Если бы. - Позвольте узнать, милые леди, откуда вы знаете мое имя? – он звучал как идиот, но ничего другого в голову не лезло. - Вы приезжаете каждое последнее воскресенье месяца вот уже… - Лейси прикрыла один глаз, возведя другой к небесам, - семь месяцев и Эльза всегда не в духе, когда вы забираете у нее деньги за аренду. Голд усмехнулся, что-то приятно-прохладное стискивало его грудь, мешая нормально дышать. Они запомнили его имя… - Ах, да. Вот, - Белль встрепенулась и шагнула ближе, отчего ростовщик дернулся, едва не отступив, но мгновенно взял себя в руки. Не хватало еще, чтобы они подумали, будто неприятны ему! В бледных и аккуратных руках девушек виднелся толстый белый конверт. - Эльза просила вам передать, - выгнув красивую бровь, закончила Лейси. Ростовщик стоял, вытянувшись по струнке, совершенно забыв о больной ноге. Мгновение он не мог выговорить ни слова, не обращая внимания на конверт, мужчина переводил взгляд с одной голубоглазой сестры на другую. Что такое восхитительное создание делало в таком отвратительном месте? Голд едва был с ними знаком, но он уже знал, что они достойны лучшей жизни, чем перебиравшийся с места на место цирк. Эти прекрасные девушки были созданы для красоты и изящества, для дорогих нарядов и ювелирных украшений на их тонких шеях, для шелковых простыней, вместо жесткого хлопкового покрывала… Он взял конверт из рук девушек, стараясь выглядеть невозмутимым. - Меня зовут Белль, - добродушно улыбнулась правая сестричка, - а это – Лейси, - кивнула она в сторону второй. – Вы останетесь до конца шоу? Голд не доверял тому, что может выскочить из его уст, поэтому утвердительно кивнул, наблюдая, как еще больше сияет личико Белль. - Мы будем рады. В большом шатре зазвучали аплодисменты и девушки немедля оживились, обходя Голда, направляясь внутрь с другой стороны брезентовых стен. - У вас хорошая тачка, мистер Голд, - громко пропела Лейси, и ростовщик видел, как она глядит в сторону его припаркованного на лужайке Кадиллака. – И задница… - Лейси! – возмущенно вскрикнула ее сестра, и после чего девушки скрылись из виду. Голд просто стоял у огромного рта красного беса, не в силах вымолвить ни слова. Он был поражен, удивлен, застан врасплох. Эти удивительные сирены определенно что-то задумали! Мужчина вздрогнул, когда из шатра послышался обычный голос мужчины, что объявил сиамских близняшек Френч, а затем заиграла музыка. Голд не помнил, как вошел в шатер и с полураскрытым ртом стоял у последней скамьи. Его разум был захвачен гипнотически-изумительными звуками, исходившими из пухлых губ сестричек, которые околдовывали его своими голосами, притягивали в свои сети как древнего моряка. И он никогда в своей жизни не пожелал бы выбираться из них, окутывавших, завлекающих, дерзких и одновременно нежных, обещающих свет голубых глаз. Ростовщик не вслушивался в слова и смысл песни, текшей из уст девушек. Единственное, что мужчина понял в тот момент – он не сможет прожить и дня без этих безупречно-ярких и таких непохожих друг на друга голосов двух волшебных девушек. Он должен быть ближе к ним настолько, насколько бы позволяли рамки приличия и их собственной гордости. Он должен владеть ими, завоевать их, покорить… так же как и они покорили его взглядом, голосом, улыбкой. ...Забери меня в Страну Чудес. Так звучала последняя строка их песни. Так начиналась новая жизнь мистера Голда.