Второй дневник неизвестного автора (с дополнениями и комментариями)

      3 января       Мне кажется, этот кошмар никогда не кончится. В доме тихо, как в морге. В прихожей установлена новая входная дверь, на ней снова десять замков. Как будто и не было последних трёх месяцев.       Кукловод молчит, все ходят на цыпочках и стараются не закрывать за собой дверей. Говорят, в комнатах сейчас какие-то особо жуткие испытания, жильцы называют этот новый режим "против времени", и пройти его в одиночку практически невозможно.       После взрыва атмосфера в доме неуловимо изменилась. Фракций больше нет... По крайней мере, пока. Вчера вечером я видел, как несколько подпольщиков и последователей выходили из библиотеки. Одному парню явно было плохо, двое поддерживали его за руки, чтобы он не упал. Должно быть, решил пройти испытание в одиночку, но не рассчитал свои силы. Вспоминаю, как Джек несколько дней провёл в библиотеке, прикованный цепью, а мы всем домом искали его по неизвестно кем отправленной записке.       Состояние Джека критическое – он балансирует на грани жизни и смерти, как канатоходец без страховки. Всё оказалось даже хуже, чем мы предполагали – Джим сказал, что у Джека многочисленные ожоги, серьёзно повреждены глаза, переломаны рёбра. Но это, похоже, наименьшая из его проблем: у него разорваны лёгкие, в них скапливается кровь. И за последнюю ночь у него дважды останавливалось сердце. Мне кажется, его воля к жизни – это единственное, что удерживает его здесь.       Джим уже дважды вытаскивал брата с той стороны. Но Джеку не становится лучше. Боюсь, он скоро покинет нас, а Джим просто отрицает неизбежное. Он выгнал всех из гостиной, оставил только Дженни, чтобы она ассистировала ему во время операций.       Маленькая, хрупкая Дженни, меняющая компрессы с розовой от крови водой, орудующая ниткой и иголкой, зашивающая разорванную обугленную плоть – зрелище не для слабонервных. Я боюсь за неё не меньше, чем за Джека, но она, стиснув зубы и слегка побледнев, носится от кухни к гостиной, кипятит воду, стерилизует бинты и "инструменты". Я не слышал от неё ни единой жалобы, хотя сам на её месте уже давно хлопнулся бы в обморок.       Билл выкатил все свои запасы спирта и самогона, я потратил все оставшиеся деньги на аптечки, бинты и лекарства, которые можно купить в игровом автомате, но этого мало. У нас нет самых необходимых вещей: скальпеля, зажимов, антибиотиков и антисептиков, хирургических игл и нитей и средств для реанимации.       Тэн рассказывала, что летом Джим вырезал Алисе аппендицит при помощи подручных материалов. Кухонный нож, иглы и нитки, бутыль со спиртом, бутыль с эфиром. Я боюсь себе это представлять. Согласился бы я лечь под нож без необходимого оборудования? Если чуть-чуть не рассчитать дозу эфира, наутро можно попросту не проснуться. Или ситуация была настолько критической, что другого выхода у Алисы попросту не было? Я с радостью вспоминаю, что аппендицит мне вырезали лет в четырнадцать, что я не страдаю никакими хроническими или наследственными заболеваниями, и даже с зубами у меня проблем нет.       Перо не приходит в сознание. Ланс и Билл перенесли её в детскую. Она почти не дышит, глаза под веками дрожат, как во время фазы быстрого сна. Джим сказал, что она скоро очнётся. Переломов и каких-либо серьёзных травм у неё нет, возможно, контузия или сотрясение, не более того. Но доктор говорил это два дня назад! Мы бессильны чем-либо ей помочь, только оставили Ланса и Нэт по очереди дежурить у её кровати.       Сегодня утром начались странности.       Я спустился в гостиную, несмотря на строгий запрет Джима. Камин в особняке не топили почти сутки, я проснулся от жуткого, пробирающего до костей холода.       В гостиной был притушен свет, когда я зашёл, глаза не сразу приспособились к полумраку. Посреди гостиной, как и три дня назад, лежал на старом матрасе Джек. На накрывающей его простыни проступали пятна крови... да что там говорить, вся его грудь была сплошным кровавым пятном. Джима я сперва не увидел. Подошёл к камину, подбросил дров. Угли почти остыли, но я раздул пламя, и скоро по гостиной заплясали отблески огня.       И тогда я увидел Джима... и что-то ещё.       Сейчас я попробую описать то, что, как мне показалось *зачёркнуто*       Сейчас я попробую рассказать, что я видел в гостиной, хотя самому кажется, что это полный бред. Джим стоял рядом с камерой, а перед ним *зачеркнуто*       То, что находилось рядом с Джимом, выглядело, как пятно света. Оно колыхалось в воздухе, меняло форму. Мне показалось, что *зачеркнуто*       Ладно, я просто опишу то, что я увидел, и неважно, насколько бредово это звучит.       Мне показалось, что рядом с Джимом стоит призрак. Они о чём-то говорили, хотя голосов я не слышал. Джим кивал.       Я был настолько потрясён этой картиной, что застыл на месте с охапкой дров в руках. Должно быть, половица под моей ногой скрипнула, потому что призрак обернулся ко мне. Я увидел его лицо всего на мгновение – совсем молодой, наверное, ровесник Дженни. Худой, волосы тёмные, вьются.       Через секунду видение исчезло. Я моргнул, и вот уже в комнате только мы с Джимом. И Джек, лежащий на матрасе. Джек, который не дышит.       Я не могу передать, что я почувствовал. Как будто все эмоции сковало льдом. Я стоял так минуту, Джим что-то говорил мне, но я не слышал. Всё, что я видел перед собой – это неподвижная грудь Джека. Его сердце больше не бьётся. Дыхание остановилось. Всё.       Джим взял меня за локоть:       — Он жив. Леонард держит его на грани. Я прошу тебя, выйди из комнаты. Ты ничем не можешь помочь.       И я ушёл. Хотя меньше всего на свете мне хотелось оставлять Джима рядом с телом его погибшего брата. То, что там происходит – выше моего понимания. Весь дом сошёл с ума, всех лихорадит. Джек умер, но все кругом продолжают говорить о нём так, будто он жив. И продолжают упоминать какого-то Леонарда. И Джим, и Дженни, и Тэн.       Да что вообще здесь происходит?!