Только бы вместе...

Летнее солнце радовало даже запертых в четырёх стенах девушек. У всех было хорошее настроение, и, окончив работу, гаремные красавицы весело щебетали в ташлыке. Гюльбахар сидела меж них, как королева меж фрейлин, и тоже смеялась, переговариваясь с наложницами. Выглядела она как всегда прекрасно и величественно, а на губах сияла обворожительная улыбка. Однако внезапно девушку скрутил странный болевой спазм, потом ещё и ещё. Она резко встала, чтобы убежать в уборную, но голова ужасно закружилась, перед глазами всё потемнело. Судорожно вздохнув, фаворитка без чувств упала на бархатные подушки. ...Медленно разлепив отяжелевшие веки, Гюльбахар торопливо оглядела комнату помутневшим взглядом. Похоже, она в лазарете... Над ней склонилась пожилая пухлая женщина с очень добрым лицом и радостной улыбкой. В её руках была маленькая лекарская корзинка. - Что со мной? - Хриплым, будто бы сонным голосом спросила девушка, собрав силы и приподнявшись. - Поздравляю тебя, хатун, - Улыбнулась ей женщина, - Ты носишь ребёнка. Дай Аллах, родишь здорового малыша.

...

- Нигяр калфа? - Шехзаде за последнее время часто видел эту служанку, - Матракчи?! - У них с Ибрагимом была очень похожая реакция. Шехзаде удивлённо переводил взгляд от одного к другому, постепенно он наливался гневом от осознания ситуации. Оба виновато склонили голову, словно провинившиеся дети. Нигяр украдкой бросала на ухмыляющегося Ибрагима злобные взгляды. - Не ожидал от тебя такого, Матракчи, - полуудивлённо, полунасмешливо протянул сокольничий. - Эта девушка, как-никак, принадлежит к моему гарему! - С нотками зарождающейся ярости сквозь зубы прошипел наследник, - Что ты себе позволяешь?! - Шехзаде, - Матракчи было очень неловко. - Я просто возвращалась с рынка, - Импровизировала находчивая Нигяр, - А тут - Насух Эфенди... Я просто слышала о его мастерстве, решила познакомиться, простите... Но он не знал, что я из вашего гарема. Сулейман перевёл задумчиво воопросительный взгляд на паргалы. - Хорошоя попытка, - уважительно хмыкнул тот, - Вот только мы с шехзаде прекрасно знаем этот город, и рынок находится совсем в другой стороне. - Чтоб тебя, чёрт надоедливый! - Не выдержав, едва слышно прошипела Нигяр, вот только у Ибрагима отличный слух. - Что-что? Ты что-то сказала, хатун? - Тот вновь ухмыльнулся в своей любимой манере. - Я сказала, что нижайше прошу у вас прощения, шехзаде, - вздохнув, та смиренно склонила голову, - За нас обоих. - Шехзаде, такого больше неповториться, - Вздохнул художник, - Я не должен был давать волю непозволительным чувствам. Прпошу, простите Нигяр, я готов принять наказание на себя. - Но, эфенди... - Запротестовала девушка. - Наказание положено обоим, - Холодно отрезал Сулейман, - Сейчас возвращайся, калфа, во дворец, а потом вас... - Шехзаде, - Откуда ни возьмись, появился всадник чауш, - Извините, что перебиваю. Вашему Высочеству срочное послание от Пири Мехмеда паши. При этих словах шехзаде и сокольничий разом забыли о Нигяр и художнике. Сулейман дал знак, и охрана взяла у чауша то письмо. Опустившись на колено, стражник церемонно передал его спешившемуся шехзаде. Развернув письмо, Сулейман пробежался глазами по нескольким коротким строчкам. С каждым новым словом он всё больше бледнел... Затем, дочитав письмо, мгновение он смотрел в одну точку, с неверием обдумывая что-то. А потом бросил многозначительный взгляд на друга. "Что всё это значит?" - Подумала Нигяр, наблюдая эту игру действий и взглядов. А вот сокольничий сразу всё понял. Прыжком соскочив с коня, он быстрым движением вынул из ножен усыпанную рубинами саблю, и, опустившись на колени перед шехзаде, склонив голову, протянул её ему. - Султан Сулейман Хан Хазретлири, - громко заявил он, - Династия Али Осман и Османский народ ждут вас. Нигяр с Матракчи сдавленно ахнули, а шехзаде, помедлив секунду, решительно принял из рук друга саблю в знак принятия новых обязанностей. Все стражники опустились на колени перед новым повелителем. "Представляю, как на это отреагирует Гюльбахар! - Всё ещё не веря, подумала Нигяр, - Ведь теперь всё будет по-другому..."