Только бы вместе...

Уже к вечеру были собраны все нужные вещи. Всё было готово к дальнейшему осуществлению плана. Вот только на душе у обеих искательниц приключений было неспокойно и горько. Их печаль разделила и славянка, Александра. Бахарай с печалью смотрела на спасённую ею девушку. Ей очень хотелось и её забрать с собой, но по каким-то причинам ей позволили взять с собой лишь одну служанку. Все втроём прогуливались по саду, вдыхая сладкий вечерний воздух. Все три девушки носили в сердце свою боль. Александра уже больше не могла находиться в этом аду. Здесь не жизнь, а существование! Даже смерть девушке казалась более лёгким выходом, чем эта вечная боль и тоска… А Нигяр с Бахарай боролись с собой, своими чувствами, которые так пугающе противоположны. Присев в беседке, девушки молча смотрели на террасу повелителя. Там, расположившись на тахте, находился сам султан Сулейман, хмурый, задумчивый. Рядом стоял и Ибрагим. Повелитель о чём-то тихо попросил паргалы. С лёгкой улыбкой поклонившись, он бросил мимолётный взгляд в сторону покоев Хатидже Султан и уверенно приложил к плечу скрипку. Взмахнув смычком, заиграл красивую мелодию, но отчего-то не ту, что играл обычно. Более глубокую, чувственную, эмоциональную. Александра, глядя на него, чувствовала странный трепет, всё больше охватывающий её душу и тело, словно пожар. Она иногда случайно сталкивалась с ним в саду или в коридорах дворца, но даже если он просто проходил мимо, это странное волнительное чувство неизменно обуревало её. Будучи первой красавицей своего городка, она была обласкана мужским вниманием. Но даже жених, который ей, вобщем-то, нравился, не вызывал такого шквала эмоций. Несмотря на свой юный возраст, Александра не была глупой или наивной. Она прекрасно понимала, что её статус запрещает ей даже смотреть в его сторону, но в такие моменты некстати вспоминалась поговорка, часто повторяемая у неё на родине: «сердцу не прикажешь»… Девушка и не догадывалась, что примерно те же чувства испытывает сейчас юная госпожа, Хатидже Султан, стараясь быть как можно тише и незаметней, тоже наблюдая за ним с террасы своих покоев. Неземная мелодия словно вскрывала недавнюю рану. Бахарай смотрела на султана сквозь пелену слёз, не понимая, как могла настолько сглупить. Настолько поверить. Настолько утонуть в своей любви и красивой лжи о вечной верности и взаимности. Кому и чему теперь можно верить, если самое большое, самое глубокое чувство в её жизни оказалось втоптанным в грязь за считанные дни?! Нигяр, закусив губу, пыталась преодолеть подступающие к горлу слёзы. За что судьба так несправедлива к ней, что она не может взять и подавить ненужные чувства к этому тирану? Ведь он сам никого не любит, кроме себя, а в ней наверняка видит лишь вещь, рабыню, что обязана беспрекословно подчиниться любому приказу. Он легко и непринуждённо играет с её чувствами. К чему, зачем был этот поцелуй, который, казалось, оставил не заживающий ожог на её губах? И почему теперь она острее, чем раньше, ощущает теперь странную пустоту от одного осознания того, что не увидит его больше? Ведь, напротив, должна бы радоваться?.. - Вижу, не одной мне больно, - тихо прошептала фаворитка, - Нигяр, неужели мы просто уедем, и не скажем им не слова?.. - Если хоть что-то скажем – поймут, не глупцы, - горько усмехнулась Нигяр, тоже говоря в пол голоса, чтобы Александра не слышала. - А если… если не напрямую скажем? – Задумалась Бахарай, - Письменно. Что-нибудь эдакое, двусмысленное? Знаешь, мне всё-таки больно… Думаю, и тебе тоже. - Да ты просто всевидящая! – Усмехнулась Нигяр, - Что ж, один способ есть. Но… не знаю… Мне это не так уж нужно, потому что тот, кто небезразличен мне, хотябы не пытался лгать по поводу взаимной и безумной любви. Я сама в такую не верила, тем более, к нему. Да и сейчас не уверена. Тебе, скорее всего, сложнее… пошли. - Александра, ты можешь быть свободна сегодня, - Улыбнулась девушке Бахарай, утягиваемая Нигяр за руку в сторону дворца.