Только бы вместе...

Раннее утро рассыпалось капельками мелкой росы. Прохладный морской ветер дул в лицо двум явно богатым дамам, шествующим к берегу в пышных атласных платьях. Стараясь не ввязнуть в песок непривычными, спрятанными под длинными подолами этих платьев каблуками, девушки намеренно величественно шли к приставшему к берегу кораблю. - Это орудие пыток, - тихонько хныкнула Нигяр, явно намекая на каблуки. Они тогда были очень устойчивыми, скорее, больше походящими на сплошную высокую подошву (аналог платформ), но с непривычки девушки чувствовали себя в них некомфортно. - Да уж, - согласилась Бахарай, - И что, интересно, побудило француженок так над собой издеваться? - Кстати, откуда ты всё это достала? – Поинтересовалась Нигяр, - Все эти европейские платья, косметика, эти… как их там? - Каблуки, - подсказала Бахарай, - А вот, это секрет! На самом деле, это не сложно было. В Стамбуле есть и женщины-европейки, занимающиеся торговлей. Здесь это прибыльно, хоть и не очень безопасно для женщин. Но, как говорится, кто не рискует, тот не празднует. - Как бы ЭТОТ риск не обернулся против нас, - пессимистично буркнула Нигяр. Взойдя на корабль, Нигяр первым делом отметила, что здесь скопилось много людей. Не только матросы, но и такие же пассажиры, как они сами. - Добро пожаловать, - белозубо улыбнулся им коренастый загорелый моряк, одетый наиболее прилично из присутствующих, - Я капитан этого корабля, Мехмед Ага. Вы, я так понимаю, европейки, занимающиеся торговлей? Девушки машинально синхронно кивнули. - Произошёл несчастный случай, наш корабль сгорел, - предотвращая возможные вопросы, скорбно пропела Бахарай, с горестным вздохом опустив ресницы и поправив лёгкую вуальку, - теперь едем по торговым делам в Московию. - Что ж, рад приветствовать вас, дамы, на своём скромном судне, - как можно более галантно поклонился явно богатым девушкам капитан, - Для вас подготовлена небольшая каюта. Путешествие будет не очень долгим, но несколько суток займёт, может, даже неделю. - Ничего, - Натянуто улыбнулась Нигяр. Показав им их маленькую скромную каюту, капитан оставил их. Девушки всё же с удобством расположились в бедной душной комнатке, и, облегчённо смеясь, непринуждённо болтали, обсуждая победу. - Я всё ещё не верю, что всё получилось! – Потягивая лёгкое вино, улыбнулась Нигяр. - Я тоже, - согласилась Бахарай и вдруг, сверкнув глазами, заговорщицки склонилась к подруге. - Нигяр… мы свободны! – Её бледного личика коснулась несмелая улыбка, - Свободны, как никогда! Как ветер! Понимаешь?! Вновь улыбнувшись, Нигяр кивнула. Девушек охватила безудержная радость от осознания вышесказанного факта, но даже это пьянящее чувство абсолютной свободы не заглушало воспоминаний и неусыпной боли. Однако они обе решили начать всё с чистого листа, пока им благоволит судьба. - Там будет совсем другая жизнь, - Предупредила Нигяр. - Я привыкну, - пожав плечами, уверенно ответила Бахарай. … Паши собрались у зала заседания Совета Дивана, ожидая султана. Близ дверей, вытянувшись струной, стоял Хранитель покоев, сложив перед собою руки. Некоторые паши то и дело косились на него. Умный взгляд Ибрагима был спокоен, сосредоточен и серьёзен, а в гордой посадке головы, развороте широких плеч, во всей его фигуре было нечто уверенное и величественное. Одно только это заставляло пашей захлёбываться ядом. Даже Пири Мехмед паша, обычно серьёзный и равнодушный, сегодня внимательно и с неким подозрением разглядывал паргалы, словно пытаясь найти в нём что-нибудь неправильное, какую-нибудь погрешность. - Слышал, ты сегодня тоже будешь присутствовать на совете дивана, Хранитель покоев, - даже не пытаясь скрыть ехидство в голосе, хмыкнул Ахмед паша. - Так пожелал повелитель, - даже не глядя в его сторону, холодно отозвался Ибрагим, походя на каменную статую. - А не много ли чести? Власть захватят чужеземцы и простолюдины, - паша выразительно посмотрел на него, - Если им не помешать. Ибрагим нашёл бы много острот для ответа на такой выпад, но решил, что презрительно уверенная усмешка ударит врага сильнее, чем бессмысленный спор. И не прогадал. - Внимание, султан Сулейман хан Хазретлири, - объявили громко. Расположившись на троне, султан произнёс торжественные слова и открыл заседание Дивана. - Паши, беи, - обратился султан к присутствующим, - Хочу первым делом сообщить вам два важных решения. Во-первых, в связи с преклонным возрастом, Великий Визирь Пири Мехмед паша отправляется в отставку на заслуженный отдых. Склонившись, пожилой паша упал на колени перед троном и поцеловал подолы одежд султана. - Для меня было честью служить вашему отцу, султану Селиму хану, вам, повелитель, и всему Османскому государству, - произнёс бывший Великий Визирь, протягивая Сулейману государственную печать. - Ты славно послужил нашей великой империи, Пири паша, - ответил султан, - И будешь хорошо вознаграждён за свою многолетнюю службу. Отпускаю тебя на давно заслуженный отдых. - Благодарю, мой повелитель, - поднимаясь, вновь склонился паша. Выдержав нужную паузу, Сулейман продолжал: - В связи с этим решением на освободившийся пост Великого Визиря я назначаю… - паши затаили дыхание, - …Хранителя покоев, Ибрагима Агу. В застывшей мёртвой тишине почти физически ощущался всеобщий шок. Один лишь султан хитро криво улыбался. Даже незыблемое самообладание Ибрагима треснуло от этой новости. Едва не открыв рот, он ошарашенно смотрел на своего донельзя довольного произведённым эффектом повелителя. Паргалы даже не сразу понял, что сейчас произошло, застыв в оцепенении. Придя в себя, вспомнил, что ему подобает упасть на колени и принять печать, что он, собственно, и сделал. В зал заседания вошёл ага, неся шикарный церемониальный кафтан. Одев его, Ибрагим встал на прежнее место подле султана, с усмешкой и свысока поглядывая на позеленевших от злобы и удивления пашей. - С этой минуты Ибрагим паша является Великим Визирем Османской империи, - торжественно объявил повелитель, - Да будет на то воля Аллаха. - Аминь, - прошипели паши. - Далее, - как ни в чём не бывало, продолжал повелитель, - До нас дошли известия, что в Анатолии вспыхивает восстание. Подавить его я поручаю тебе, Ибрагим паша, дабы доказать, что ты достоин этой должности. - Как прикажете, повелитель, - поклонился новоиспечённый паша. - На этом заседание Дивана объявляю закрытым, - поднимаясь, произнёс султан. Ибрагим удалился вслед за ним, игнорируя всеобщую ярость.