Только бы вместе...

Ибрагим паша, уставший, но довольный, возвращался с совета дивана. Оглядев сонным взглядом полупустой коридор, наткнулся им на застывшего чуть поодаль от его кабинета Сюмбюля. - Что-то случилось? – Подойдя, зевнул паша. Сюмбюль неуверенно помялся. - Мне велено сообщить вам, паша, что ваша свадьба с Хатидже Султан назначена на следующую неделю, - Это Ибрагим и без него знал, - И ещё… не знаю, стоит ли вас тревожить по такому поводу… - Говори, - Устало вздохнул паша. - Видите ли, - вновь замявшись, тихо промямлил Ага, - Вы велели заключить в темницу Нигяр Хатун. Девушка очень сильно продрогла и заболела, кашляет, её лихорадит, она даже бредит. Возможно сильное воспаление лёгких, а ведь все лекари уехали из столицы, чтобы подавить разросшуюся эпидемию оспы! Мы прям с ног сбились, паша. Жаль ведь бедняжку, хорошая она… Ибрагим вдруг сильно побледнел, с удивлением и странной болью глядя на причитающего Сюмбюля Агу. Усталость как рукой сняло. - Что, даже обыкновенных целителей нет?! – В его голосе слышалась ярость. - Есть, но так, мелкого пошиба, - Сюмбюль чуть сжался, затравленно глядя на пашу, - Повелитель даже своих личных лекарей всех отослал. Одна целительница возится сейчас с ней, но… мало чем помогает. Что делать, паша? Пустить на самотёк? Может, Аллах не будет долго мучать бедняжку, и быстренько приберёт… - Замолчи!!! – Громко и излишне красноречиво перебил его Ибрагим, со злостью сжав кулаки, - Где она? - В гареме, в лазарете, - ответил Ага. - Веди, - чуть помолчав, коротко бросил паргалы. - Но, паша, вам… - мямлил Сюмбюль. - Да знаю я, что нельзя!!! – Вновь перебил его Ибрагим, - Веди. - Слушаюсь, - склонившись, выдохнул Ага. Взяв один из факелов, главный Ага гарема повёл отчего-то раздражённого и взволнованного Великого Визиря вглубь полутёмного коридора, к полному тайн и загадок месту, на которое мечтает хоть раз взглянуть каждый мужчина. Султанский гарем, сосредоточие невиданных гурий, пропитанный от и до волшебной атмосферой Востока. Но, как ни странно, в данный момент Великого Визиря волновало вовсе не это.