Инородный элемент: Без права на ошибку

Надеюсь, там не будет темно... Только этого я хочу... Не хочу вечно идти в темноте, и не знать, кто я и что здесь делаю... Не знать даже, ждет ли меня впереди что-нибудь другое... С. Кинг "Долгая прогулка" Судя по всему, мой обморок длился не более пяти минут. Потому что, когда я открываю глаза, ничего вокруг не меняется. Мы по-прежнему рядом с Обрывом. Вокруг валяются обездвиженные гриверы и покоятся тела наших товарищей. От густого запаха крови меня тошнит. И, чтобы не похвалиться харчами, я старательно дышу через рот. - Ты как? - отрывисто спрашивает Минхо, наклоняясь надо мной. - Встать сможешь? Я киваю, вглядываясь в его лицо. Судя по всему, Минхо досталось не меньше, чем мне. На его коже нет живого места. Но рука, которую он мне подает, как всегда твердая и сильная. Цепляясь за нее, поднимаюсь на ноги и с ужасом оглядываю коридор. Живых почти нет. - Все... все погибли, да? Минхо качает головой. - Больше половины выжило. Они спустились в Нору к Томасу и Терезе. Я ждал, пока ты очнешься. - Тогда мы тоже можем идти, я в порядке. - Хорошо, я тебе помогу. Несколько уцелевших мальчишек прыгают с Обрыва прямо перед нами и сразу же исчезают из вида. Я наблюдаю за ними и очень сомневаюсь, что смогу попасть в невидимую Нору. Впрочем, испытывать судьбу не приходится - Минхо буквально зашвыривает меня в проход. А там я тут же попадаю в руки Томаса. - Франни, ты цела? - спрашивает он взволнованно, держа меня за плечи. - Относительно, - выдыхаю я, делая вялую попытку освободиться. - А вы все-таки использовали код... - Да, компьютер был здесь, как я и думал. - Ты спас нам жизнь, - просто говорю я и улыбаюсь, несмотря на боль в скуле. - Не я один. - Не ты один. Но все равно это было круто. Том смотрит мне в глаза и собирается сказать что-то еще, но тут из Норы появляется Минхо, и он неохотно отпускает мои плечи. На секунду я чувствую себя человеком, оказавшимся в невесомости, а потом нахожу новую точку опоры. Прижимая меня к себе, Минхо отрывисто интересуется: - Что дальше? - Просто пойдем вперед. И мы идем по темному коридору, понятия не имея, куда он нас приведет. Впереди шагает Ньют, Томас - замыкает шествие. Я не вижу, кто еще идет рядом с нами. Моя основная задача сейчас - переставлять ноги. Оказывается, когда голова раскалывается, а в желудке ворочается клубок змей, это совсем непросто. Неожиданно впереди кто-то вскрикивает, и я испытываю настоящий прилив ужаса. Но уже в следующую секунду мы слышим звонкий голос Клинта: - Здесь спуск, осторожно. Спуск действительно есть, причем больше всего он напоминает мне детскую горку. И, видимо, не мне одной, потому что Минхо устало шутит: - Ну, что, Веснушка, прокатимся паровозиком? - Можем на перегонки, - так же вяло отзываюсь я. - Нет уж, зная твою тягу к тупому геройству, я тебе на шаг от себя не отпущу, - фыркает он, и помогает мне усесться на горку. - Расслабься и получай удовольствие. Я действительно расслабляюсь и потому воспринимаю спуск со стойкостью закоренелого пофигиста. Кажется, по дороге я даже успеваю снова потерять сознание, потому что плохо запоминаю происходящее. А когда прихожу в себя, мы вылетаем из желоба и приземляемся в кучу тел других глэйдеров, с ног до головы перемазанных машинным маслом и отвратительной слизью гриверов. Кое-как поднимаемся с пола и... - Кто эти люди? - в панике спрашивает Чак, указывая рукой в сторону окружающих нас затемненных окон. Там, за стеклами, словно вампиры в своих склепах, вяло двигаются мужчины и женщины. Большинство из них смотрят на нас, но некоторые все-еще пялятся на экраны компьютеров или делают записи в своих бумагах. Создатели, гривер их задери... Я вглядываюсь в них повнимательнее и чувствую глухое недоумение. Если присмотреться, в них нет ничего от монстров. Ни когтей, ни клыков, ни горящих злобой глаз. Но ведь только монстры способны обрекать на смерть детей и наблюдать за их последними минутами. Что же не так с этими людьми? По лицу Минхо заметно, что он едва сдерживается, чтобы не высказать Создателям все, что о них думает. Но вместо того, чтобы подать голос, бывший Куратор бегунов просто подтягивает меня к себе и задвигает за свою спину. Я пытаюсь сделать шаг вперед, но получаю ощутимый тычок в ребра. Приходится подчиниться. Внезапно нас всех оглушает сирена. И я уже жду, что вот-вот сюда прибудет новая группа гриверов. Но вместо этого открываются двери, ведущие в наш отсек, и в проеме появляются две невысокие фигуры. Чувствую, как каменеет спина Минхо и тоже подбираюсь. На первый взгляд, у вошедших нет оружия. Но, имея дело с ПОРОКОМ, ни в чем нельзя быть уверенной. Хорошо, что у меня под рукой любимый нож для мяса... Одна из вновь прибывших, женщина неопределенного возраста, выступает вперед и буднично произносит: - С возвращением. Больше двух лет, а так мало погибло. Поразительно. Она смотрит на нас, как на жуков под микроскопом. И, может быть, от этого ребята никак не могут выйти из ступора. Только Ньют потерянно произносит: - Я извиняюсь, что? - Все прошло согласно плану, мистер Ньютон. - Бесстрастно отвечает женщина. - Правда, мы ожидали, что людей по пути погибнет несколько больше. Потом она подходит к своему спутнику, чтобы снять с него капюшон. И мы видим Галли, которого уже давно считали погибшим. Причем выглядит он как-то необычно - словно марионетка, которую дергают за ниточки. Женщина что-то говорит о том, что теперь нам ничего не грозит. Теперь мы в безопасности и можем чувствовать себя, как дома. Я не верю ни единому слову. И думаю только об одном "Она убила Стива". Рука непроизвольно ложится на рукоять ножа, который пристегнут к моему поясу. Я смотрю на женщину, прикидывая, смогу ли покрыть разделяющее нас расстояние раньше, чем она что-то заподозрит. Думаю, смогу. На это сил у меня хватит. Но смогу ли я убить человека? Пусть даже такого? Нет ответа... Сердце бешено колотится в груди, голова гудит. И я решаю, что должна попытаться. Ради Стива. Ради нас всех. Правда, это может быть началом нашего конца. Но, с другой стороны, мы в любом случае находимся в полной их власти. Впрочем, ничего предпринять я не успеваю. Женщина вдруг отступает назад, продолжая рассказывать какую-то чушь о переменных, а потом... Потом вдруг оживает Галли и, дергаясь всем телом, дрожа и задыхаясь, швыряет в Томаса нож. И мы не успеваем отреагировать. Никто из нас. Никто, кроме Чака. Смешного толстого мальчишки, верного друга, бесстрашного глэйдера. И когда он падает на пол, Том бросается на Галли. Я непроизвольно вцепляюсь в руку Минхо, который по-прежнему закрывает меня собой. И чувствую, что снова плачу - ничего не могу поделать. Мне хочется остановить Тома, хочется напомнить ему, кто его настоящий враг. Но я не в силах вымолвить и слова - только слезы катятся и катятся по щекам. Отстранив меня, Минхо спешит к Томасу. Ньют следует его примеру, и вдвоем им удается оторвать обезумевшего от горя парня от его жертвы. Я смотрю на них, а потом медленно перевожу взгляд на женщину. И она тоже смотрит на меня. На высоком лбу пролегает морщинка, губы чуть округляются. Несколько секунд мы в упор глядим друг на друга, а потом я делаю один шаг вперед. Женщина не отшатывается, но ее глаза заметно расширяются. Она что-то говорит, но я не слышу - в ушах набатом пульсирует кровь. Еще шаг. Я не знаю, что буду делать. Попытаюсь убить ее? Просто загляну в глаза? Отвешу пощечину? Я понимаю только одно - эта гадина не должна просто так выйти за двери. Но вместо меня ее судьбу решают другие. Крики и выстрелы разрывают тишину помещения. Какие-то люди врываются в отсек и практически в упор расстреливают женщину. И я в ужасе отшатываюсь, хотя минуту назад мечтала ударить ее ножом. Последующие события сливаются в какой-то невообразимый клубок чувств, эмоций и действий. Мы бежим вслед за своими спасителями. Мелькают коридоры, стеклянные двери. Дождь, настоящий дождь омывает мое изможденное тело и многострадальную голову. Потом нас запихивают в какой-то автобус и... я просто отключаюсь.

***

Очнувшись, я понятия не имею, где нахожусь. Лежу на кровати в каком-то помещении, вокруг темнота, и голова болит так, что хочется сдохнуть. Отпустив пару выражений, от которых истинная леди забилась бы в конвульсиях, я перевожу тело в вертикальное положение. И едва не падаю обратно, ни в силах справиться с головокружением. - Моя девочка! - одобрительно произносит Минхо, который, оказывается, сидит рядом со мной. Но голос его звучит устало и как-то тускло. Нахожу его руку и крепко сжимаю. Теперь я вижу, что в комнате не совсем темно - на тумбочке у соседней кровати тускло горит лампа. Впрочем, ее света все равно недостаточно, чтобы нормально рассмотреть обстановку. - Где мы? - В штаб-квартире сопротивленцев. Они борются с ПОРОКом. - А, слышала о таких... - немного успокоившись, я снова опускаюсь на подушку. Шевелю ногами и вдруг понимаю, что что-то не так. На мне нет штанов! Эти деятели из сопротивления додумались нарядить меня в платье! Осторожно касаюсь рукой затылка. Крови нет, а волосы стали заметно короче. Значит, пока я валялась в отключке, меня успели вымыть, переодеть и подлечить. Оперативно работают. - Где остальные? - спрашиваю я у Минхо, смирившись, наконец, с новой действительностью. - В другой комнате. Там... что-то вроде казармы. Тереза пока с ними, но ночевать придет к тебе. - Я не хочу спать с Терезой, - протестую я. - Я хочу спать с тобой! Он смеется и наклоняется, чтобы поцеловать меня. - Успеешь. Отдыхай пока. Несколько секунд мы молчим. Я держу Минхо за руку и пытаюсь уложить в голове новую мысль. Неожиданную и восхитительную. Наконец, тихо-тихо произношу: - Мы ведь теперь свободны, правда? - Теперь, да. Он пытается говорить твердо, но я все-таки слышу в голосе Минхо чуть заметную нотку неуверенности. Я и сама не могу поверить, что все закончилось. Что вырваться из когтей ПОРОКа оказалось так просто. Впрочем... не буду сейчас об этом думать. Я снова сажусь в кровати и говорю: - Пойдем к остальным, я хочу всех увидеть. Минхо качает головой. - Ну уж нет, Веснушка, у тебя постельный режим. Пусть они сюда приходят. Кое-кто уже рвался. - Ладно, - покладисто соглашаюсь я, потому что ходить по коридорам сейчас (тем более, в платье!) мне ужасно не хочется. - Зови всех. Первым в комнате, которую выделили нам с Терезой, появляется Тим. Несколько секунд мальчик внимательно смотрит на меня с порога, а потом бросается вперед и крепко обнимает. - Франни, ты жива! Я боялся за тебя! - Брось, - фыркаю я, ни в силах сдержать смеха. - У меня чугунная черепушка! Как ты сам, все нормально? Тим неуверенно пожимает плечами. - Не знаю. Это так... странно все. Я сегодня впервые видел дождь! В Глэйде такого никогда не было. - Посмотрю я на тебя, когда впервые увидишь море! Он поднимает на меня горящие глаза, веря и не веря одновременно. - Скажешь тоже... А ты-то сама была на море? - Неа, поедем вместе. Тим сидит на моей кровати и болтает ногой. Сейчас он ведет себя намного свободнее и естественнее, чем в Глэйде. Словно груз непрожитых еще лет на время свалился с его плеч. Помедлив немного, мальчик говорит: - Фран, эти люди... которые нас спасли. Они рассказывали про Конец света и про Вспышку. Говорят, сейчас везде опасно, и из дома лучше не выходить. Так что... не получится у нас, наверное, на море... - Прорвемся, - легкомысленно машу рукой я. - Если уж из Лабиринта вырвались... Знаешь сказку про Пряничного человечка? Тим хохочет. - Да ты что, она же для младенцев! - Для младенцев или нет, а мы все здесь такие человечки. Главное, не попасться Лисе, и все будет зашибись. И, кстати, насчет еды... здесь кормят или как? - Ага, - кивает Тим, подскакивая с моей кровати. - Пиццу давали. Я тебе сейчас принесу. Он убегает из комнаты, а я, продолжая улыбаться, поудобнее устраиваюсь в кровати. Сытный ужин - это именно то, что мне сейчас нужно. Тело просто воет, требуя белков, жиров и углеводов. Однако, когда дверь открывается, на пороге я вижу вовсе не Тима, а Алби. Бывший лидер глэйдеров мнется и, кажется, жалеет, что вообще сюда пришел. Но мне легко и весело. Так что я поднимаю руку и салютую ему. - Привет, Большой Босс! - Привет... Веснушка. - Еще один на мою голову, - фыркаю я. Алби заходит и останавливается перед моей кроватью. В нем нет ни грамма веселой непосредственности Тима, но я рада его видеть. Кажется, я сейчас буду рада видеть кого угодно. Даже Терезу. - Франни, я хотел... попросить у тебя прощения. Я... понятия не имею, что на меня нашло. Извини. И спасибо. Ты ведь мне жизнь спасла. - Да забей, - отзываюсь я. И тут же поправляюсь, хихикая: - В смысле, забудь. Ты не первый парень, который пытался мне втащить. Разница только в том, что у тебя получилось. Но, по-моему, гриверы за меня отомстили. Алби поднимает руку и касается здоровенного фингала под глазом. Чуть заметно улыбается и качает головой. - При чем тут гриверы? Это твой Минхо. - Тогда вдвойне приятно. Алби косится на меня с недоверием, потом понимает, что я шучу, и снова скупо улыбается. Заявляет: - Чокнутая ты девка, Франни. - А чего ты хочешь, я же из мира шизов? Он уже собирается уходить, когда я окликаю: - Эй, Алби! - И, дождавшись, пока парень повернется, абсолютно искренне произношу: - Я рада, что ты жив. Последним из желающих навестить меня на моем одре (пусть и не смертном) является Томас. К тому времени я успеваю поужинать и даже познакомиться с какой-то женщиной из сопротивленцев, которая настоятельно предлагала мне таблетки. Таблетки я взяла, но вместо того, чтобы выпить, сунула в наволочку. В ближайшие пару дней мне понадобится ясное сознание. Я ждала, что он придет, хотя и не была уверена в этом. Наш день триумфа стал для Тома катастрофой. Я знала, как сильно он был привязан к Чаку, и знала, как больно терять тех, кто тебе дорог. А еще я видела, как Тереза нежно сжимала его руку. И была уверена, что искать утешения Томас будет в ее объятьях. Но он входит в комнату и несмело останавливается на пороге. И я, свесив ноги с кровати, протягиваю к нему руки. Том делает несколько шагов вперед, опускается на колено, и замирает, уткнувшись горячим лбом мне в шею. Я обнимаю его крепко-крепко, как будто это поможет разделить с ним его боль и разочарование. И ничего не говорю. Мы молчим минут десять, не размыкая объятий. Я чувствую, как выравнивается дыхание Тома, ощущаю горячую влагу на ключице, но у меня и в мыслях нет смеяться над его слезами. Потом он отстраняется и смотрит на меня. Произносит невпопад: - Тебе идет платье. Я улыбаюсь, разглаживая юбку. Потом хлопаю ладонью по кровати и прошу: - Посиди со мной. Том устраивается рядом, и наши бедра соприкасаются. Я нахожу его руку и переплетаю его пальцы со своими. Оборачиваюсь и, глядя Тому прямо в лицо, произношу: - Ты не должен себя винить. Из-за Чака. Ты сделал все, что мог. Теперь нужно просто жить дальше. - Это непросто. - Понимаю. Я переживала то же самое, когда узнала о Стиве. Но жизнь не закончилась, Том. Мы выбрались. Мы свободны. У нас все будет хорошо. Он поднимает голову и смотрит на меня блестящими глазами: - Ты думала о том, что будет дальше? - Думала, но... Мы ведь не знаем, какие планы у наших освободителей. Прежде чем строить свои, неплохо бы с ними побеседовать. - Я не это имел в виду, - мотает головой Томас. - Ты думала о нас? - Я... - осекаюсь, не зная, что ответить. Мне не хочется отказывать ему, когда он в таком состоянии. Но я понимаю, что рубить кошке хвост по кусочкам - полная лажа. Поэтому действовать приходится крайне аккуратно: - Мне кажется, сейчас не самое подходящее время, чтобы обсуждать наши отношения... Томас качает головой. - Да. Да, конечно, ты права. Просто, я никак не могу избавиться от мысли о том, что завтра может и не быть. Эти шанки, которые погибли в Лабиринте, Чак... Я понимаю его, но не знаю, как сказать об этом. Решаю, что лучше всего будет перевести разговор на другую тему. - Послушай, Том. А ты не думал о том, что, если Галли выжил, другие тоже могли? Я имею в виду тех, кого унесли гриверы. Бена, Адама, Дейва, Зарта... Томас хмурится, и я вдруг понимаю, что такая идея не приходила ему в голову. Но обсудить ее мы не успеваем, потому что дверь открывается, и в комнату входит Тереза, а за ней - Минхо. Девушка одета так же несуразно, как я, однако не выражает ни малейшего недовольства. Она вежливо улыбается мне, но тут же отворачивается и направляется к соседней кровати. Том выпускает мою руку и поднимается на ноги. - Ладно, Франни, спокойной ночи, - бросает он на ходу. - Спокойной ночи, Тереза. Когда Том выходит из комнаты, Минхо опускается на то место, которое он только что занимал. - Отбой, Веснушка, - заявляет он. - Если хочешь еще с кем-нибудь потрепаться, придется ждать до завтра. - Ладно, потерплю, - киваю я, устраиваясь в кровати. - А ты пришел поцеловать меня на ночь? - Типа того. Предупредить пришел, чтобы ты за ночь ничего не отколола. Неспокойно мне, когда твоя симпатичная задница вне пределов досягаемости. - В смысле, будешь скучать? - с интересом уточняю я. - Дрыхнуть буду. И, надеюсь, спокойно. - Тогда спокойной ночи, - желаю я и тянусь, чтобы поцеловать его. Одновременно моя правая рука ныряет в карман джинсов Минхо. И оставляет там сложенный вчетверо клочок бумаги. Записку, которую он, надеюсь, обнаружит не раньше завтрашнего утра. Минхо, естественно, понимает этот жест по-своему. Но отвечает весьма сдержанно - видимо, не хочет травмировать Терезу. Потом он выпускает меня из объятий и направляется к выходу. Но на пороге снова останавливается. - Веснушка, ты так и не пообещала вести себя прилично. - Обещаю, - искренне произношу я. Потому что этой ночью не собираюсь делать ничего неприличного. Совсем наоборот. Хотя у него, конечно, может быть на этот счет другое мнение.