Инородный элемент: Без права на ошибку

Так вот, он говорит ей: «Сестра, мне некуда, некуда возвращаться, кроме войны, Спасибо, слушай, мне правда с тобою сегодня было тепло; А под огнем не помнишь вкуса вина, но не знаешь вкуса вины». И он уходит обратно в ночь, тяжело подволакивая крыло. Мельница "Война" Спустя двенадцать часов после того, как мы обнаружили в столовой трупы своих спасителей, ситуация начинает казаться неразрешимой. Во-первых, уже через полчаса тела бесследно исчезли. Во-вторых, окна поразительным образом оказались заложены кирпичом. В-третьих, выяснилось, что парень, которому я втащила, вовсе не враг. Зовут его Эрис, и он тоже попал сюда из Лабиринта. Только из другого. Что заставляет снова задуматься о том, насколько масштабный эксперимент затеяли Создатели. Пока Ньют с Минхо допрашивали Эриса, Алби и Фрайпан облазили весь дом в поисках хоть какого-нибудь выхода. Однако его нигде не было. И мы так и не смогли разобраться, с чем имеем дело - с оптической иллюзией или реальной трансформацией здания. Во всяком случае, на ощупь кирпичная кладка казалась вполне реальной. Ее проверили все по очереди - каждому хотелось убедиться, что выбраться отсюда действительно невозможно. Была и еще одна странность - за ночь у каждого глэйдера на шее появилась надпись типа татуировки. Мальчишкам присвоили номера и наградили какими-то никому не понятными кличками. Минхо именовался "лидером", Ньют - "клеем", Алби окрестили просто "экс", а Тома назначили жертвой групп В, что бы это не значило. Моя шея осталась девственно чистой, за что я готова была простить Создателям... да нет, ничего я им прощать не собиралась. Но повод для радости, несомненно, нашелся. В общем, подумать было о чем. И, наверное, именно на это нам выделили время. Потому что уже полдня (после того, как исчезли покойники), нас никто не беспокоит. Настроения среди шанков царят отнюдь не радостные. Да и я с трудом сдерживаю отчаяние. Все-таки мысль о том, что нам удалось сбежать от ПОРОКа, была очень соблазнительной. Минхо, который органически не может сидеть на одном месте, в очередной раз обходит дом. Мы уже делали это - группами, по двое и даже поодиночке. И ничего не нашли. Но его никто не останавливает. Даже я предпочитаю просто сидеть на диване в гостиной и пялиться в стену. В помещении царит подавленное молчание. Эрис забился в угол и ни с кем не разговаривает. Я понимаю, что этому парню сейчас хуже, чем всем нам вместе взятым, но почему-то не испытываю сочувствия. После периода повышенной активности наступила апатия, и я знаю, что бороться с ней бессмысленно. Само пройдет со временем. Досадливо натягиваю подол на колени и усаживаюсь поудобнее. До сих пор мне так и не удалось найти джинсы по размеру. Правда, надежда пока есть - я еще не все шкафы перерыла. Как только перехочется сдохнуть, обязательно продолжу поиски. Диван рядом со мной проседает, я оборачиваюсь и вижу Алби. По иронии судьбы, бывший лидер глэйдеров выглядит намного более бодрым и уверенным в себе, чем ранее. Это несмотря на то, что ситуация только усугубилась. И они еще смеют говорить, что у женщин нет логики. - Не дрейфь, Веснушка, - улыбается он и треплет меня по плечу. - Как ты там говорила? Не смей сдаваться? - Издеваешься? - с подозрением интересуюсь я, глядя на него снизу вверх. - Просто долги возвращаю. - А-а, тогда ладно. Но, знаешь, по-моему, я не самый загруженный человек в этой комнате. Алби ловит мой взгляд, устремленный на Тома, и качает головой. - Неа, со Шнурком сама разбирайся. Несмотря на отвратительное настроение, мысль о том, что Алби до сих пор считает Тома Шнурком, почему-то меня веселит. Однако слова, сказанные экс-вожаком, все-таки западают в душу. Поэтому следующие пятнадцать минут вместо того, чтобы мирно созерцать стену, я пялюсь на Томаса. Потом не выдерживаю - подхожу к нему и усаживаюсь на подлокотник старого вытертого кресла, в котором устроился парень. - Эй, Земля вызывает Тома. Он поднимает голову, и я вдруг замечаю, насколько он изможден. Потеря Чака сама по себе стала для Тома трагедией. А потом похитили Терезу. И, к тому же, мы все оказались в заточении. Стоит ли удивляться, что парень находится в таком состоянии? - Ты в порядке? Томас улыбается и кивает: - Как и все остальные. - А выглядишь фигово. - Спасибо на добром слове. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что нас никто не подслушивает, я спрашиваю: - Ты пробовал связаться с Терезой? В смысле, телепатически? Уверена, что ответ будет отрицательным - даже если все эти рассказы про телепатию правда, а не бред воспаленного сознания, Тереза сейчас находится далеко отсюда. Вряд ли Тому удалось бы до нее "докричаться". Но он неожиданно кивает. - Пробовал. Она... не хочет со мной разговаривать. Или не узнает. Не знаю... я уже ничего не понимаю! Недоуменно нахмурившись, я несколько секунд разглядываю его лицо. - Ты уверен? - Конечно, уверен, я не раз это делал. - Думаешь, ей снова стерли память? - Франни, - Том неожиданно оборачивается ко мне и обеими руками сжимает мою ладонь. - Я не хочу об этом говорить. В особенности, с тобой. - А почему именно со мной?! - возмущаюсь я, но тут же смолкаю, ловя взгляд Томаса. - Ты знаешь, почему, - просто отвечает он. Вздыхаю и отнимаю руку. Ну вот, опять сама нарвалась. Но что мне делать, если я не могу видеть его таким поникшим? - Ладно. О чем тогда ты хочешь поговорить? Он медленно пожимает плечами. - Не знаю. Может, о прошлом. Мне этой ночью снилась мама. Совсем ее не помню, и вдруг... По-моему, воспоминания продолжают возвращаться. - Ты никогда не рассказывал мне о своих родителях, - качаю головой я. - Я знаю только, что твой отец заболел и ушел из города. А твоя мама боролась до последнего. Они... мне кажется, они очень тебя любили. Томас смотрит на меня блестящими глазами, но на губах его я вижу улыбку. - Что еще я тебе говорил? - Не так уж много. Я даже не знаю, где ты жил до ПОРОКА. Зато знаю, что ты любил зеленый чай и почти не пил кофе. И еще, тебе нравилась спаржа. Никогда не понимала, как ее можно есть. Том задумчиво улыбается, и я понимаю, что должна остановиться. Потому что делиться с ним воспоминаниями - означает, переживать все заново. А я этого не хочу. Но впервые за последние двенадцать часов я вижу на его лице хоть какие-то эмоции. Поэтому продолжаю: - Ты любил читать Сэлинджера и Голдинга. А мне всегда больше нравилась английская поэзия. Хотя с твоей подачи я все-таки прочла "Повелителя мух". Помнишь этот роман? - Кажется... Это о мальчишках на необитаемом острове? - Точно. И об отсутствии дисциплины. Когда я оказалась в Глэйде, то сразу оценила систему Алби. - Еще скажи, что начала его слушаться? - фыркает Том. - Ну, не перегибай. Разговор как-то сам собой сворачивается. Я лихорадочно думаю о том, что еще могла бы рассказать Томасу без риска навлечь на себя новые неприятности, но не могу сообразить. У нас не было нормальных отношений, подразумевающих совместные прогулки, экскурсии и развлечения. Уже через неделю после знакомства я буквально поселилась в его комнате в общежитии ПОРОКА. По утрам он уходил в Лаборатории, а я бегала, после чего подрабатывала в магазине уцененной одежды на углу улицы. Или копалась в его бумагах, когда у меня был выходной. А по вечерам мы вместе ужинали, смотрели телевизор и занимались сексом. Ну как о таком рассказать парню, которого недавно бросила? Потом Томас вдруг нарушает тишину: - А ведь все это закономерно, правда? - О чем ты? - не понимаю я. - О "Повелителе мух". Я помог запереть более полусотни человек в Лабиринте. Даже больше, если учитывать девушек, о которых рассказал Эрис. А сам читал Голдинга. Наверное, это должно быть смешно. - Эй! - я толкаю его в плечо кулаком. - Давай-ка без самобичевания. Тебе, конечно, не стоило водиться с Создателями, но кто же знал, что они такие сволочи. И, в конце концов, ты тоже оказался в результате по уши в кланке. Томас улыбается, но как-то невесело. - Не могу об этом не думать, - признается он. - Точнее, могу, но только когда делаю что-то полезное. А вот так, как сейчас... Мне все время кажется, что вы все попали в беду из-за меня. - Я так точно нет, я сама просилась. - Франни, - усмехается Том. - Ты ведь знаешь, о чем я говорю. - Знаю. А еще я знаю, что сейчас не время для рефлексии. Никто из здесь находящихся ни в чем тебя не винит. Он молчит, и я вдруг понимаю, в чем дело. - Ты думаешь... думаешь, Тереза не захотела разговаривать с тобой из-за этого? - А что еще я должен думать? - Господи, да что угодно! Ее могли заставить так ответить. Или загипнотизировать. Или... - понимаю, что в попытках его успокоить делаю только хуже, и поспешно замолкаю. Но Томас, кажется, вообще не обращает внимания на мои слова. Он о чем-то напряженно думает, сдвинув брови. А потом вдруг заявляет: - Когда Создатели объявятся, я попытаюсь выяснить, что происходит. Почему Терезу поменяли на Эриса. И почему они не отпустили тебя. Ты больше не должна участвовать в эксперименте. Они не могут этого не понимать. - Только им не подскажи, - фыркаю я, - мне еще жить не надоело. - Ерунда, Франни, они должны тебя отпустить. Все, что происходит с нами, делается с какой-то целью. Они не маньяки, а ученые. Пусть и стебанутые. - По-моему, это как раз тот случай, когда одно другому не мешает, - глубокомысленно отзываюсь я. - И вообще, кто тебе сказал, что я способна бросить друзей в беде? Что бы не случилось дальше, мы должны оставаться вместе. Если честно, я не думаю, что добренькие Создатели действительно меня отпустят. Скорее, пристрелят за углом и где-то закопают. А что, сейчас люди сотнями исчезают, и никому ни до кого нет дела. Но Томас, кажется, по-прежнему верит в ПОРОК. Пусть не так, как раньше, а где-то в глубине души, но верит. И я не в силах его разочаровывать. Тем более что уверена - никто меня домой не отправит. Даже без татухи. Дверь открывается и входит Минхо. Быстро окидывает взглядом гостиную и направляется к нам. - Ну что, новостей нет? Ублюдки-Создатели не спустились с небес, чтобы открыть нам свои ублюдочные планы? - Если бы спустились, ты бы услышал, - отзываюсь я, потягиваясь. - Выход не появился? - Ни выходов, ни жратвы. И ни одного окна. Такое впечатление, что нас здесь зарыли заживо. - Не думаю, - вяло отзывается Том. - Мы все равно нужны им. Посидим, подождем. Посмотрим, что будет дальше. - Можем вырыть подкоп, - предлагаю я, - или разобрать крышу. Может, тогда они быстрее зашевелятся. - Тогда мы быстрее сдохнем, - фыркает Минхо, обхватывая меня за плечи. - Предлагаю запастись терпением и поберечь силы. Короче, идем дрыхнуть. Мне пока не хочется спать, но я покорно поднимаюсь с кресла. Не сговариваясь, направляемся в комнату, где я провела эту ночь. Эрис туда вряд ли явится, так что помещение полностью в нашем распоряжении. Стоит только переступить порог, как Минхо сгребает меня в охапку и прижимает к себе. Я не успеваю вдохнуть и несколько секунд чувствую себя жертвой удава. Потом начинаю щекотать его шею под линией роста волос, и Минхо разжимает руки. - Кто-то предлагал поберечь силы, - напоминаю я, чувствуя ладонь Минхо у себя под юбкой. - Веснушка, не порть момент. Я целый день думал о том, как трахну тебя в этом платье. - А мне казалось, ты целый день думал о том, как найти выход. - Многозадачность, - выдыхает Минхо мне в шею, и я, наконец, сдаюсь. Отдаваясь ему, я даже не думаю о том, что за нами, вполне возможно, наблюдают. Тревоги, апатия, отчаяние... все растворяется в тепле его тела и окружающем мраке. И, когда мы лежим на тесной кровати, прижавшись друг к другу, я чувствую себя почти умиротворенно. Все-таки умение жить сегодняшним днем - прекрасное качество в мире, пораженном Вспышкой. Я уже начинаю проваливаться в сон, когда Минхо неожиданно спрашивает: - О чем вы говорили? Приподнимаю голову и недоуменно щурюсь. - Что? - О чем вы говорили? С Томасом? - А-а... Да так... о Терезе. - Ясно, - отзывается он, и я чувствую, как расслабляется плечо под моей щекой. Не удержавшись, хихикаю. - А ты ревнуешь? - Аж ни разу. Я не спорю, но и не верю. Утыкаюсь носом в его плечо и улыбаюсь. Прекрасно зная, что в ближайшее время нам веселиться не придется.

***

Следующие три дня значительно подрывают во мне веру в прекрасное. Потому что дом, который сначала казался нам укрытием, превратился в тюрьму строгого режима. Мы не можем отсюда выбраться, с нами никто не выходит на связь. У нас нет даже еды - только вода из-под крана. В первый день мы просто ждем появления Создателей. На второй - начинаем нервничать. На третий - погружаемся в апатию, вызванную голодом и слабостью. Вспомнив, как читала об этом в какой-то книге, я пытаюсь сварить кожаный ремень. Но, то ли делаю что-то неправильно, то ли авторы прошлых лет все это придумали, получается жуткая дрянь. Такое даже с голодухи не съешь - все равно, что жевать подошву. Впрочем, смерти я не боюсь. Во-первых, не верю, что, потратив столько усилий на организацию эксперимента, ПОРОК позволит нам спокойно сдохнуть. Во-вторых, голод - это не так уж страшно. Намного лучше, чем быть разорванной на куски гривером. В конце концов, ты просто лишаешься сил и целый день спишь. Единственное, что меня действительно беспокоит, это возможность не успеть восстановиться до тех пор, пока Создатели придумают для нас очередное испытание. Наше размеренное полумертвое существование длится три дня. А потом возле дивана, где я почти сутки втыкаю в пространство, забросив ноги на спинку, появляется Тим и сует мне апельсин. Сначала я решаю, что это глюки - тем более что апельсины мы с ним ели в Глэйде, когда только познакомились. А потом чувствую потрясающий запах и автоматически принимаю сидячее положение. - Мы все-таки сдохли и попали в рай? Тим мотает головой и впихивает мне в руки уже почищенный фрукт. Он выглядит намного свежее, чем сегодня утром. И не только от того, что успел чем-то подкрепиться - мальчишке снова подарили надежду. - В столовке откуда-то появилась куча еды. Шанки там сейчас мешки потрошат. - Надеюсь, она не отравленная, - ворчу я и засовываю в рот первую дольку. Да, это вам не вареный ремень. От кисло-сладкого сока сводит скулы. Я медленно пережевываю кусочек фрукта, а потом тянусь за еще одним. - Вроде нет, многие уже ели. Правда, кое-кто проблевался. - Избавь меня от подробностей. Ну, а что Создатели хотят за эту жалкую подачку? - Не имею понятия, - вздыхает Тим и усаживается на диван рядом со мной, протягивая мне второй фрукт. - Там мужик какой-то в столовой сидит. Но он на вопросы не отвечает - морозится. И подойти к нему нельзя. - Пойдем посмотрим, - предлагаю я, снимая ноги с быльца. После того, как мне удалось обнаружить подходящие джинсы, жизнь снова вернулась в свою колею. А теперь вот еда появилась. Просто не знаешь, чего ждать дальше... Тим кивает, и мы вместе направляемся в столовую. По дороге нам попадается около десятка возбужденных парней. Что ни говори, а сытый желудок - залог приподнятого настроения. Я сама чувствую себя намного бодрее, чем пятнадцать минут назад. Хотя задницей чую, что ничего хорошего нас не ждет. Переступаю порог столовой и резко останавливаюсь. Прямо посередине свалены какие-то мешки и ящики. А у дальней стены стоит стол, за которым примостился подозрительного вида мужик в пижонском белом костюме. Ни на кого не обращая внимания, он делает вид, что читает книгу. Но через несколько секунд, видимо, чувствует, что я сверлю его взглядом. Во всяком случае, незнакомец вдруг закладывает страницы пальцем и поднимает голову. На секунду наши взгляды встречаются, а потом мужчина безразлично отворачивается. Но этого мгновения мне хватает, чтобы понять - этот человек всем своим естеством меня ненавидит.