Инородный элемент: Без права на ошибку

...Так прости, что недолго следили за пляской огня, Утекают меж пальцев на клавишах наши минуты. К неуказанной цели пойду без меча, без коня: Путь убитого вестника надо продолжить кому-то. Это значит - бессмысленный труд с девяти до пяти, А потом - темнота за окном, сигарета и слово... Это значит - движенье становится смыслом пути, Это значит - прощание снова и снова и снова... Э.Р. Транк Сменить сектор Лабиринта нам с Минхо пришлось неожиданно. Еще вчера, когда работали в Картографической, ни о каких переменах речи не шло. А утром выяснилось, что Дейв - один из опытных бегунов – свалился с высокой температурой и болью в животе. Хмурый Джефф признался, что подозревает аппендицит, и Дейва утащили в Хомстед. А мы остались решать, что делать дальше. Минхо выглядит, как человек, которого все достало. Я знаю, что он переживает за Дейва, но Куратор делает все возможное, чтобы не продемонстрировать этого. Быстро собрав бегунов, Минхо по-новому распределяет сектора. Себе берет сектор Дейва, а на наш ставит Сантьяго и Майка (совсем еще новичка, который начал тренироваться практически одновременно со мной). Аргументирует Куратор это тем, что свой сектор он может представить с закрытыми глазами, а тот, где бегал Дейв, подзабыл. Когда ребята, получив новые указания, уже готовы расходиться, я осторожно подбираюсь к Минхо и, слегка касаясь его руки, заявляю: - Я могла бы остаться на нашем секторе одна. Так всем будет проще. - А я мог бы стать сёгуном, - хмуро язвит Куратор. – Не тупи, Веснушка, и так настроение дерьмовое. - Нет, в самом деле! Я все хорошо помню и… обещаю не лажать. Глядя на меня, как на надоедливое насекомое, Минхо глубокомысленно изрекает: - Пока меня не прикончили гриверы, ни один салага не будет без присмотра болтаться по Лабиринту. - Я не салага, - продолжаю спорить я, уже понимая, что ничего не добьюсь. – Салага у нас Чак. - Ты – не салага, - покладисто соглашается Минхо. – Ты, блин, заноза. Собирайся, и погнали! Некогда трепаться. Собираться мне особо не нужно – все давно готово. Иду за рюкзаком, недовольно ворча себе под нос. Это что же получается? Быть мне салагой до следующего новенького бегуна? Сюда ведь никто особо не рвется… Новый сектор изучать труднее. Хотя я периодически просматривала карты, эта часть Лабиринта кажется очень сложной. То и дело я замедляю бег, стараясь как можно лучше запомнить расположение стен. И, наверное, именно поэтому мы возвращаемся в Глэйд позже обычного. Первое, что настораживает – гул голосов, который доносится до самого Лабиринта. Кто-то громко ругается. Кто-то кричит. Нам остается преодолеть несколько десятков метров, а я уже понимаю, что в Глэйде что-то произошло. И Минхо тоже это понимает. Не говоря ни слова, он припускает быстрее, и мне приходится вложить все оставшиеся силы в финальный рывок, чтобы не отстать. Вынырнув из Лабиринта, мы буквально влетаем в толпу юношей. Плотным кругом ребята обступили какую-то кучу тряпья, лежащую прямо на земле. Я сначала не понимаю, что это, и инстинктивно подаюсь вперед, подстегиваемая любопытством, а потом стремительно шарахаюсь в сторону. То, что сначала показалось мне кучей тряпья – Сантьяго и Майк. Точнее, обезображенные трупы наших двух товарищей. Смотреть на них так страшно, что у меня темнеет перед глазами, и желудок подкатывает куда-то к горлу. Не сдержавшись, увожу взгляд в сторону. И сразу же натыкаюсь на Криса – выглядит он немногим лучше мертвецов. И, судя по всему, именно он их тащил. - Жив?! – Алби, протолкавшись сквозь толпу, смотрит только на Минхо. – Ты задержался, шанк. Мы решили… Минхо не отвечает. Обогнув товарища, бросается к Крису. Буквально поднимает его за грудки, требует объяснений. Я смотрю на все происходящее широко раскрытыми глазами, и понятия не имею, что делать. Ясно только одно – нельзя так телепать полумертвого парня… Чья-то теплая рука касается локтя, и я едва не подскакиваю. Оборачиваюсь и вижу Ньюта. - Пойдем, - просто говорит он. – Не нужно тебе быть здесь. Непокорно мотаю головой. - Я должна. - Ты сейчас в обморок грохнешься, Франни. Идем, говорю. Минхо сам разберется. Поднимаю глаза на Ньюта, не зная, как объяснить – дело не в Минхо. Просто, эти ребята… Они ведь были моими товарищами. Пусть и недолго. Но парень не ждет ответа. Не отпуская моей руки, он пробирается сквозь толпу, уводя меня как можно дальше от крови, боли и отчаяния, царящего на поляне. Как можно дальше от смерти. Добравшись до лесочка неподалеку от Могильника, мы усаживаемся прямо на траву. Умом я понимаю, что нужно сходить в душ, переодеться и что-нибудь съесть, но двигаться нет сил. К тому же, поужинать я в таком состоянии вряд ли смогу… - Как это произошло? Ньют, естественно, ждал вопроса. Однако я вижу, что отвечать ему не хочется. Парень практически так же растерян и обескуражен, как я. - Гриверы атаковали. Сразу двое. Напали на Сантьяго и Майка. Зажали с обеих сторон… Крис был в соседней секции, услышал крики… Это он их вытащил, Франни. Не знаю как, но вытащил. Когда вывалились из ворот, Майк был еще жив. Только медаки ничего сделать уже не могли – там совсем все херово было. Обхватываю плечи руками. Вечер теплый, но мне вдруг становится зябко. Перед глазами сама собой возникает картина, которую я видела несколько минут назад – растерзанные тела на залитой кровью траве. Поспешно отгоняю виденье, но оно не исчезает – крутится где-то на задворках сознания… - А Крис? Его ужалили? Я еще ни разу не видела ужаленных, но наслышана об этих беднягах изрядно. И сама мысль о том… Однако Ньют мотает головой. - В этот раз они не жалили. Хрен его знает почему, но не жалили. Просто убивали. Несколько минут мы подавленно молчим. За то время, которое я провела в Лабиринте, видеть гривера «вживую» не доводилось ни разу. Единственный мой опыт знакомства с тварью – мимолетно брошенный взгляд через стекло. И вот, стоило нам покинуть привычный сектор… Сил, чтобы шевелиться, нет. Но я все равно поднимаюсь на ноги и бреду в душ. Холодная вода помогает немного прийти в себя, и я задерживаюсь под упругими струями дольше обычного. Сегодня привычный порядок сбивается – никто не спешит в Картографическую. Уцелевшие бегуны слишком подавлены случившемся. После безвкусного ужина мы, наконец, собираемся вместе. Нас осталось семеро – включая меня. Дейв по-прежнему болен, и Клинт с Джеффом очень обеспокоены его состоянием. Крис тоже отлеживается в Хомстеде и раньше, чем через неделю, выйти в Лабиринт не сможет. Майк и Сантьяго мертвы… В Картографической царит мрачная атмосфера. Ребята, которые не бегают, а только помогают рисовать карты, прячут глаза. Словно считают себя в чем-то виноватыми. Худой высокий парень, по имени Ник, давится всхлипами. Билл трет виски. Я сама сижу, как истукан, понимая, что половина карты безвозвратно выветрилась из головы. Это ведь был наш сектор… наш, а не их. Они просто убьют тебя там… Нет, не может быть, чтобы виной всему оказалась я! Не может быть, чтобы гриверы охотились за мной. Даже если бы это действительно произошло… Почему сейчас? Почему не тогда, когда я впервые вышла в Лабиринт? У них была масса возможностей расправиться со мной, но они этого не делали. Однако если говорить начистоту… я единственная, кого здесь быть не должно… После того, как карты худо-бедно составлены, Минхо медленно обводит взглядом собравшихся. В Картографической наступает тишина. - Сейчас будем распределять сектора на завтра, - спокойно произносит Куратор. Еще несколько секунд гробового молчания, и Ник вдруг выпаливает: - А смысл?! У нас все равно людей не хватит! Скотт, словно только и ждал этого, скидывает голову: - А ты зассал, небось, да? Ник порывисто поднимается. Атмосфера накаляется невероятно быстро. Бывшие товарищи, кажется, готовы вцепиться друг другу в горло. - Главное, чтобы ты, кланкорожий, не зассал! Скотт бросается вперед, Ник поднимает сжатые в кулаки руки. И я, наблюдая за ними, как-то пропускаю тот момент, когда между драчунами вырастает Минхо. Прошла всего пара секунд, а Ник уже держится за бок, в то время как Скотт потирает плечо. - Заткнулись оба, утырки! – командует Куратор. – Заняли свои места и завалили хлебальники. Иначе выкину к черту. Парни покорно расходятся в разные стороны. Им не очень-то хотелось драться – просто махать кулаками легче, чем решать, что делать дальше. И выместить злость, отчаяние, растерянность на товарище так соблазнительно. Минхо возвращается на свое место и весомо повторяет: - Будем распределять сектора на завтра. У кого есть предложения, шанки? Один за другим бегуны называют номера секторов, которые хотели бы занять. Как ни крути, людей у нас действительно мало. Но разорваться-то никто не может. Когда все высказались, я ловлю взгляд Минхо и негромко произношу: - Я могу бегать сама. Несколько секунд Куратор молчит, но я знаю, что теперь крыть ему нечем. Слишком многое изменилось за этот сумасшедший день. В конце концов, Минхо кивает: - Черт с тобой, Веснушка. Возьмешь сектор Дейва. Меня это не устраивает – я хочу пойти по старому маршруту. Но спорить с Минхо сейчас, при свидетелях, станет только самоубийца. Поэтому я просто киваю, и остаюсь на своем месте – жду, пока все разойдутся. Куратор всегда покидает Картографическую последним. И сегодня я хочу остаться с ним наедине. Как только помещение опустело, Минхо бросает на меня быстрый взгляд. Только открываю рот, а он уже перебивает: - Всю сочувственную хрень оставь себе. - Ладно, - пожимаю плечами я. – На сочувственную хрень у меня все равно фантазии не хватит. Хотела попросить, чтобы ты изменил мне маршрут. - Нах? - Наш маршрут я помню лучше. - Перебьешься. Сектор, в котором произошло нападение, я исследую сам. - Думаешь, там остались какие-то следы? – интересуюсь я, поднимаясь из-за стола. Тело затекло от долгого нахождения в одной позе, и мне хочется пройтись по комнате. – Это почти невозможно. - Вот и проверим. - Туда хочу пойти я, - негромко произношу я, останавливаясь перед Минхо и глядя на него снизу вверх. – Я помню наш участок, а сектор Дейва мне незнаком. - Веснушка, тебе уши позакладывало? - Я не думаю, что там опасно, - упрямо повторяю я. – И я хочу принести пользу. У нас и так один сектор остается неприкрытым… Куратор упрямо мотает головой, а я протягиваю руку и касаюсь ладонью его предплечья. Секунду мы оба не двигаемся – моя рука смутно белеет на фоне его смуглой кожи. А потом я тихо произношу: - Пожалуйста. - На хрен тебе это нужно? Молча пожимаю плечами. Не хочу рассказывать Минхо о своих подозрениях и опасениях. Если ПОРОК действительно охотится за мной… Черт с ними, я облегчу им задачу. Только бы не повторилось того, что произошло сегодня… - Лады, - бросает Куратор через секунду. – Пойдем вместе. - Это не вариант, - качаю головой я. – Мы не можем оставить неохваченными сразу два сектора. Мы не… - Так или никак, - перебивает Минхо. Несколько секунд мы просто смотрим друг другу в глаза. А потом Куратор неожиданно подается вперед и сжимает мои плечи. - Скажи правду! – нетерпеливо требует он. – Скажи, зачем тебе это нужно. Я молчу. Не знаю, насколько разумно делиться с ним своими догадками и опасениями. Потом медленно произношу: - Хочу найти хоть какие-то следы. Понять… что произошло. Как и ты. Минхо кивает и, отпустив меня, отступает на шаг назад. - Пойдем вместе, - нетерпящим возражений тоном повторяет он. – На моей памяти такая херня случилась впервые. Должна быть причина… Мне нечего ответить, так что я просто киваю. А Куратор направляется к сундуку, в котором хранится оружие. Раньше он мне в этот сундук не разрешал даже заглядывать – типа, не женское это дело. Но сейчас делает приглашающий жест рукой. - Экипируйся, Веснушка. Оружием я пользоваться, конечно, не умею. Откуда бы? Но все равно выбираю внушительный нож с широким лезвием. Уверена, что если повстречаюсь с гриверами, меня укокошат еще до того, как я этот нож из рюкзака вытащу. Но не отказываться же от (пусть даже и призрачной) возможности защитить себя. Когда сундук с оружием снова закрыт, оставаться в Картографической больше нет смысла. Но и уходить просто так не хочется. Я сдвигаюсь с места только тогда, когда Минхо легко подталкивает меня к выходу. На пороге останавливаюсь, желая сказать ему что-то наподобие: «Это не твоя вина» или «Ты ничего не мог изменить». Но язык упорно отказывается произносить банальности. Так что я просто бросаю: - До завтра! И направляюсь к Хомстеду. * * * Понимая, что все равно сейчас не засну, я навещаю Клинта и Джеффа. Медаки выглядят измучанными, как никогда. Но зато Дейву уже лучше – температура спала, да и от резкой боли он не страдает. Осталась только слабость. Клинт говорит, что аппендицит у парня, скорее всего, хронический, а значит, приступ обострения скоро пройдет. Крис спит. Он потерял много крови, пережил жуткое потрясение и смертельно устал. Я хочу задать парню несколько вопросов, но понимаю, что будить его нельзя. Остается только тихонько заглянуть в комнатку, где на кровати лежит бегун – просто так, чтобы чувствовать себя при деле. Джефф заваривает нам всем чай – медаки единственные, у кого, помимо Фрайпана, хранится запас заварки и сахара. Но разговор не клеится. Сижу за столом, угрюмо болтая ложкой в кружке, и старательно избегая взглядов парней. Мне не стоило идти к ним – я знаю, о чем они хотят, но не решаются заговорить. Но и сидеть одной в такой вечер… Брр, страшно представить. - Фран, - тихо зовет Клинт, в конце концов. – Не ходила бы ты завтра, а? - Серьезно, - поддерживает Джефф. - Ты ж девчонка… - Какая разница? – устало пожимаю плечами я. – Сантьяго и Майк были мальчишками… Сидя в безопасности, мы никогда выход не найдем. На это им ответить нечего, и парни смущенно замолкают. С тех самых пор, как поставили на ноги, Клинт и Джефф стараются изо всех сил меня опекать. Это приятно, но не всегда ко времени. Вот и сейчас... Мне и так страшно! Очень страшно знать, что завтра нам с Минхо снова придется выйти за пределы относительно благополучного Глэйда и рисковать своей жизнью. И не только нам… Наверное, не одна я боюсь… Делаю глоток чая, который кажется безвкусным, и спрашиваю: - Когда похороны? Медаки переглядываются, а потом с недоумением смотрят на меня. - Похороны Сантьяго и Майка, - поясняю я очевидное. – Я хочу присутствовать. - Так уже чистильщики закопали, наверное, - пожимает плечами Джефф. – У нас с этим быстро. К горлу подкатывает тошнота. Ну что это за жизнь, а? Сдохнешь – зароют, как собаку. - А сказать что-нибудь? Помолиться? – смотрю на удивленные лица парней и вздыхаю. – Ладно, не отвечайте. Все понятно… Сама не знаю зачем, но сразу после Хомстеда я иду к Могильникам. Там, как всегда, никого нет. Большинство глэйдеров уже спят, и мне бы тоже нужно было ложиться… Но не могу. Может, я и не права, но мне хочется попрощаться. Два новеньких креста сразу же бросаются в глаза. Их еще не покрасили, и имена ребят не написали. Так что я даже не знаю, под каким крестом лежит Майк, а под каким – Сантьяго. Некоторое время молча стою у безымянных могил, а потом бросаю быстрый взгляд на еще один крест, который белеет в отдалении. Там Стив. Мой младший брат… Несколько секунд я таращусь в темноту. Перед глазами проносятся картины воспоминаний. Наш тихий городок, который с каждым днем становится все более пустынным и вымершим. Больные, появляющиеся на улицах. Призрачная надежда уехать в эвакуацию в Денвер… Потом их сменяют эпизоды из жизни в Глэйде. Гривер бросается на стекло. Скрежещут стены Лабиринта. Погибшие бегуны бесформенной грудой лежат на земле. В голове начинает пульсировать. Я прижимаю пальцы к вискам и замираю на секунду. Может, и хорошо, что Стив погиб. Жить в этом мире… Мысль настолько кощунственная, настолько нетипичная для меня, что я замираю. Всегда была уверена, что главное – жить. И неважно как. Теперь что-то изменилось. Кое-как добредаю до искрящегося в свете луны пруда и усаживаюсь на берегу. Окунув ладони в холодную воду, прижимаю ко лбу. Легче не становится. На секунду я как будто вижу себя со стороны – согнувшаяся в три погибели девчонка с растрепанными волосами и полубезумными глазами. Сознание уплывает, и вернуть его удается, только сильно ущипнув себя за руку. Потираю поврежденное место и тяжело дышу. Похоже, мисс Франсес Армстоун, вы допрыгались. Либо крыша едет от многочисленных сегодняшних потрясений. Либо… - Я не больна! – говорю я сама себе и мотаю головой. – Со мной все в порядке. Недавно проверялась… Недавно ли? Я же ни черта не помню. А вдруг завтра проснусь от того, что пытаюсь отгрызть свои собственные пальцы? Истерично хихикнув, я набираю полные ладони холодной воды и умываю лицо. Вроде, становится чуть легче. Потом сворачиваюсь калачиком прямо на земле, притянув колени в груди. В бок впивается какой-то корень, в волосы наверняка набьется куча мусора, но, кажется, никакая сила в мире не заставит меня пошевелиться. К тому же, сон приходит очень быстро. Неожиданно быстро для человека, у которого, предположительно, едет крыша…