Краска должна быть качественной!

      Смена обстановки – всегда нечто, к чему бывает трудно приспособиться. У каждого человека разная степень привыкаемости к незнакомым местам. Это зависит от разных аспектов и сторон характера: если один человек растворяется в новом мире подобно воде, свободно растекающейся по стеклу, то другой – ртуть, скатывающаяся в шарики, не желающая реагировать с поверхностью стекла и замыкающаяся в себе, примиряясь со своей сущностью. (Почему небольшое отступление связано с такими науками, как физика и химия? Этому есть вполне адекватная причина, которая будет описана позже).       Целищев Александр, парень семнадцати лет, со своими родителями всего неделю назад переехал в другой город, а уже собирается вкусить учебные дни в, казалось бы, довольно знаменитой школе города. Хотя, читая заслуги школы на официальном сайте, Саша только и делал, что хмурил брови да усмехался, хлопая глазами в недоумении. Список учителей, беспрепятственно просматриваемый юношей в данный момент, не впечатлил его, заставляя еще больше хмуриться и ожидать от предстоящего учебного дня самого худшего. Вот зачем было переезжать в конце учебного года? Кому парень будет нужен в классе в середине марта? Хорошо только то, что родители-таки согласились на поступление их сына в физико-химический класс, тогда как они сами настаивали на учебе в гуманитарном. Но все эти общественные науки никоим образом не привлекали Сашу, ибо представлял он себя в качестве выдающегося ученого (разговаривая с заезженным плакатом Эйнштейна в поларойде на стене), которому выдадут премию Нобеля, а не каким-нибудь лучезарным красавцем, составляющим социологические вопросы или яростно защищающим преступников, в большинстве случаев виновных в своих деяниях, жестикулируя и выкидывая законы юриспруденции один за другим перед грозным судьей. Собственно, этим ограничивались знания Саши о мире гуманитариев, чего не скажешь о действительно – по мнению юноши – нужных для человечества науках. К тому же, стереотип о «никчемных гуманитариях» и «всесильных технарей» прочно засел в голове, как бы ни старался Саша выдворить его, - не очень-то он старался. В своем родном городе семья жила в большом трехэтажном особняке за городом, из-за чего Саша всегда ездил в нужные ему места на старом папином мотоцикле. Но здесь мама парня решила кардинально сменить место жительства и уговорила мужа купить квартиру в самом центре города на седьмом этаже многоэтажки. Такая перемена еще больше угнетала Сашу, особенно потому, что в мотоцикле больше не было особой необходимости, и он пылился в подземном гараже.       На самом деле Саша был по своей натуре оптимистом, поэтому старался не обращать внимания на неприятные моменты. Его обычный облик злого, брутального подростка, если таковым можно быть в семнадцать лет, объяснялся лишь врожденными внешними качествами. Саша, как и его отец, светловолосый с треугольным лицом, четко очерченными губами, подтянутой фигурой – виной тому была любовь к водным видам спорта – и, как мать, с холодного оттенка зелеными глазами, среднего – 173 сантиметра – роста. Такое сочетание создавало образ каменного лица, девушки часто сравнивали Сашу с сексуальной фотомоделью, снимающейся для рекламы строительных материалов, только несколько моложе нужного.

***

      Возвращаясь из магазина домой, Саша все размышлял о понедельнике. Он собирался как обычно создать впечатление «своего» парня, лидера в группе, у него всегда это прекрасно получалось, хотя общительным его не назовешь. Такие порывы показать себя оправдывались лишь желанием утвердиться в группе, но никак не откровенничать и заводить друзей, дабы носить браслеты дружбы, собираться на ночевки и делать прочую фигню. Ну, он не был уверен, что такими вещами действительно занимаются парни его возраста, но, по крайней мере, в фильмах он видел именно это.       Нажимая кнопку лифта, Саша не заметил, что к нему сзади пристроилась какая-то девушка - соседка, наверное. Он не стал ее разглядывать, но в глаза ему бросились пышное телосложение, угольно-черные волосы и ярко-красные губы. Еще девушка казалась ровесницей, хотя, если бы юноша встретил ее мимоходом на улице, дал бы ей не меньше двадцати пяти. У нее было сосредоточенное на разбитом экране телефона лицо, а слишком вычурные ногти быстро набирали текст. «Должно быть, срочные дела. Хотелось бы мне тоже быть таким занятым хоть изредка», - подумал Саша. - Заходи уже в лифт, дорогу не загораживай, - лениво протянула девушка, поглядывая на блондина снизу вверх сквозь густо-накрашенные ресницы и отпихивая его сторону, чтобы зайти в кабину. - Прости, я просто думал, что живописнее – ты или стена, - съязвил парень, показывая рукой на красивое граффити на стене и заходя вслед за девушкой. - Я тебя раньше здесь не видела. Хотя и я сама не так долго живу в этом доме, тебя мне встречать не доводилось. Такого красавчика я бы не пропустила, - видимо, грубость незнакомая особа решила пропустить мимо ушей, а, может, приняла за комплимент. Но виду не подала. Саша мягко говоря впал в ступор от ее слов. Столь бесцеремонное высказывание мнения в адрес парня показалось ему в новинку, тогда как он сам часто пользовался такой – плохой или хорошей? – привычкой. - Я недавно переехал, - глаза незнакомки тут же загорелись. – Меня Саша зовут. - Полегче, Кен, не все сразу. Я Алина. Будем знакомы. После этих слов парень тут же выбежал на свой этаж, оставляя Алину снова что-то печатать в телефоне. Странная она немного. Здесь все такие? ***       На следующее утро Саша уговаривал отца разрешить ему прокатиться на байке по городу. Погода была солнечной и жаркой для марта, пот стекал по лицу не хуже душевого напора, и поэтому хотелось освежиться и почувствовать ветер в волосах, прохладу…как это обычно бывает. Парень мог бы даже съездить до школы, посмотреть, как она выглядит, в конце концов, чтобы не запутаться по дороге в первый же день. Завтра. Однако отец все ломался. - Я не понимаю, что плохого в том, что я хочу прокатиться? Это преступление? – не унимался Саша. - В каком-то смысле. Ты же знаешь, что раньше мы жили за городом, и риск попасться полиции был не велик. Но теперь легавые на каждом шагу, а значит, они могут запросто арестовать тебя за вождение без достижения совершеннолетия, - попыталась доходчиво объяснить мама, тем самым затыкая рот отцу. - Твоя мама права, Александр. В кои-то веки она говорит разумные вещи. - Ясно. Спасибо за изложение, я гулять, - не решившись мириться с решением родителей, Саша выбежал из кухни, втихую беря ключи от гаража. Мотоцикл, покрывшийся небольшим, малюсеньким слоем пыли, ждал Сашу. Парень уже изнывал от желания запрыгнуть на сидение, но успокоился и без сумасшедшего огня в глазах вывел мотоцикл наружу, надевая шлем на голову.       Улицы менялись, а пейзаж оставался однообразным: вымощенные разночинной плиткой земля, поставленные в ряд непохожие здания, построенные на лад девятнадцатого века, аккуратные деревья – то голые, то в листьях, проезжающие мимо иномарки всех цветов радуги и не только. Почему же однообразный? Когда все вокруг до тошноты уникальное, отличающееся чем-то, желающее выдать свою индивидуальность изо всех сил, это уже не смотрится, как нечто диковинное, а сливается в одну кучу, и уникальность больше не уникальна. В такой мешанине что-нибудь по обыкновению непримечательное будет выглядеть именно той самой единственной звездой на черном небе. Уверенный, что поворачивает в нужном направлении, Саша свернул на маленькую дорожку и увидел свою будущую школу, припарковавшись у обочины, - по крайней мере, она выглядела так же, как и на картинке.       Во дворе работала группа подростков: они подметали, мыли окна, сажали деревья, поливали. Похоже, это некое подобие субботника. Разве что какой субботник в воскресенье?! И ни одного взрослого на улице не было, отчего группа ребят позволяла себе больше, нежели просто убиралась. Подростки будто разбились на парочки, махая вениками и держась за руки. Своеобразные эти парочки были, и Саша позволил себе немного понаблюдать. Его заинтересовали две девчонки, моющие окна, вроде бы, спортзала в промокших до нитки майках. Вот они поливают друг друга водой, а вот уже и целуются. Что?! Неподалеку от них, прижавшись к стене, стояли два парня и тоже обжимались. Ком подступил к горлу. Блондин терпеть не мог ни геев, ни лесбиянок, у него к «таким» было особое отношение. Он их совсем не понимал, не понимал, как можно интересоваться людьми своего пола. А от этого непонимания разгоралась ненависть. В самом сердце, такая жуткая, что было пару раз, когда Саша даже избивал геев вместе с друзьми. Он этим не гордился, но все же откровенно признавал свое отвращение. И сейчас, чтобы не облевать мотоцикл, уехал, взревев мотором. Мог поспорить, людишки со двора невольно отвлеклись от своих «мокрых» дел. Единственное, о чем Саша думал весь вечер, пока не провалился в сон пьяного младенца, - то, что ему предстоит учиться в одной школе с гомосексуалистами. Оставалось только хранить в душе надежду, что класс ему попался нормальный. POV Саши.       Кто вообще придумал школьную форму? Какой-нибудь придурок, любящий ходить на работу только в костюмах, или дегенерат, у которого в шкафу только одни скелеты да смокинги валялись. Я в тысячный раз сетовал на жизнь, собираясь в школу и надевая отглаженный пиджак. Ткань не обеспечивала вентиляцию, так что мои внутренности и кожа превратились в жареную шаурму, пока я изнывал в мучениях. Сегодня погода сильно отличалась от вчерашней: солнце сменилось набухающими тучами, а в воздухе стоял туман, и было трудно дышать. Белая рубашка - я расстегнул ее на столько пуговиц, дабы это не выходило за рамки приличия, - прилипала к спине. Господи, я уверен, что мне даже зимой было бы жарко. Отец снова повел себя как настоящая зараза и отказался вести меня в школу. Но – благо? – я наткнулся на никуда не спешащую Алину в злополучном лифте. Меня обрадовало, что она не стала больше выказывать ко мне особых признаков внимания, и мы смогли спокойно поболтать. Оказалось, мы учимся в одной школе, но Алина не слышала, чтобы их предупреждали о новом ученике. Возможно, это к добру, что я не буду в одном классе с этой ярко-губой бестией – она смущающего больше не говорила, но начала бросать частые взгляды. Я ежился под ними, неловко отворачиваясь и разглядывая все тот же пейзаж. - Да успокойся ты. Я не собираюсь ночью в подъезде караулить, для этого есть другие, - Алина издала смешок и легко хлопнула меня по плечу. – Просто присматриваюсь к тебе. Если ты новенький, то будешь предметом для обсуждений, не так ли? - Оу, тогда…Слушай, все равно прекрати на меня так смотреть, - я проследил за взглядом девушки, - тем более, на такие места. Хватит, не пялься! Алина лишь покачала головой, оценивая мою пятую точку: - Как скажешь, но задница у тебя охуительна.       Когда мы уже дойдем до школы?       Первым уроком у меня была история. Откуда этот предмет на физико-химическом профиле? Я нехотя поплелся в класс и, удивившись, что пришел первым – обычно я всегда опаздываю – уселся на последней парте. В течении пяти минут в кабинет стали подтягиваться ученики, внимательно меня изучая. «Не надо оваций, я знаю, что великолепен», - хотелось заорать в лицо всем, кто не стесняется подходить с одного конца кабинета, только бы рассмотреть меня поближе. Вот что чувствуют животные в зоопарке. Дайте мне банан, и я буду носиться между партами, изображая обезьяну! Вот это будет зрелище! А то, что я просто сижу и уткнулся в учебник, не стоит внимания. Прозвенел звонок, и рядом со мной села смутно знакомая девушка. Я словно бы ее видел, но не помню, где и когда. Учитель, лет двадцати трех, хреново объяснял материал, сразу понятно, что недавно закончил университет. Но был в его молодости один плюс – ребята чувствовали себя более раскованно и включались в процесс урока, чего я до сих пор не мог сделать. На соседку по парте я больше не смотрел, та увлеченно что-то обсуждала с подругой. Пытаясь сосредоточиться на чем угодно, я уснул. Разбудило ощущение, что за мной кто-то наблюдает. И правда, я вскочил как ошпаренный, увидев опять эти направленные на меня двадцать пар глаз. - Ты новенький, да? Саша Целищев? – спросил какой-то парень. Я сначала не посмотрел на него, но когда взглянул, то почти собрался подбирать челюсть с парты. Вот кто сошел с обложки модного журнала – он был невероятно красивый и он-то точно выделялся на фоне своих одноклассников: очень высокий, с растрепанными темными волосами, серыми глазами и пухлыми губами, правда худой как береза, но это не мешало. Даже я признал в нем красавца, хотя, вроде как, не должен был. - Э-э-э, все правильно. - Я Кирилл, будем знакомы. Добро пожаловать в 10 «Б». Рассматривая остальных учеников, я заметил в них кое-что очень подозрительное, но не могу понять, что именно. Не буду брать в голову. Лучше пойду и накормлю свой желудок в столовой. Дай Бог, здесь сносная столовая. Я собрал вещи в рюкзак и собрался идти кушать, как понял, что школа довольно большая, и я вряд ли найду столовую за десять минут. - Не соизволит мне кто-нибудь показать, где у вас тут пожрать можно? – спросил я. Кирилл прищурил глаза, уставившись прямо мне в глаза – как же надоели эти односторонние гляделки! – и улыбнулся. Хотя мне эта улыбка больше напомнила хищный оскал, какой растягивается на морде у животного, собирающегося съесть свою жертву. Говорю же, зоопарк, а не класс. - Я провожу.       Столовая было небольшая, однако, готовили здесь отменно. Кирилл дружелюбно предложил подождать меня, чтобы я не замучался искать другой кабинет, и умиротворенно смотрел, как я поглощаю пиццу. - Я отойду на минутку, - сказал парень и ушел. Из-за маленького масштаба помещения я мог слышать разговоры, доносящиеся с каждых углов. Темы для разговоров у всех были разные, даже самые «космические», что никак не укладывались в голове. А некоторые просто – весьма странно – смеялись так, что казалось, будто столовая полна эпилептиков в процессе коллективного припадка. Радует, что неформалов мало, каких в старой школе было не счесть. - Привет, красавчик, - услышал знакомый голос. – Повезло тебе, я смотрю. - В чем повезло? – вежливо поинтересовался я у присаживающейся рядом Алины. На самом деле, так как она вмешивается в процесс поедания пищи, я хотел бы выцарапать ей глаза в наклеенных ресницах, но сдержался. - Ты, получается, в параллельном учишься. - Ну, да. - Не слышал еще про особенность всего состава класса без исключения? – Алина повернула голову. За стол присела другая девушка с одной стороной малиновых волос, а с другой – светло-русых. – Маша, расскажи ему про особенность параллельки. Я напрягся. Глаза новоиспеченной Маши начали метать искры: - У них весь класс геев и лесбиянок. Держи ухо востро, тебя иначе переманят на свою сторону. Если ты, конечно, не один из… - Что? – я подавился соком. – Нет! Фу. - А что такого? Ты что, гомофоб? – настороженно спросила девчонка, закусывая губу. Я не обязан ни перед кем отчитываться: - Я не обязан перед тобой отчитываться. Но если и да, то ты все равно ни грамма сделать мне не сможешь. Маша в ответ лишь промолчала, гневно, но с толикой сожаления, смотря то на меня, то на Алину.       Похоже, вчера я видел именно свой нынешний класс. За что мне это?       За стол вернулся Кирилл, приветственно махая Маше и Алине, но они, по-дружески, сжав ему руку, поспешили покинуть столик. Куда же вы? Не покидайте меня. Хитрая ухмылка не слетала с лица Кирилла, и я, схватив коробочку с соком и рюкзак, быстрее ветра выбежал из столовой, мечтая лишь спокойно проучиться весь оставшийся день.