Краска должна быть качественной!

      Пытаясь выглядеть менее убито, скрывая мешки под глазами от недосыпания маминым кремом, натягивая на лицо привычное выражение похуизма, Саша отсчитывал дни, прошедшие с того дня, как он стал настоящим вселенским дерьмом, пока собирался в школу. Никто, к счастью, не знал о его позоре, никто не знал о его грязных словах, сказанных в адрес Кирилла, но это разъедало парня изнутри от понимания, что ему не с кем поделиться своей ошибкой. Его поступок сложно было назвать ошибкой, но Саша все еще отчаянно искал плюсы в своих словах. На короткий период забывая о сероглазом, блондин отдавался учебе, и теперь его оценки стали намного лучше: за все три недели – он до сих пор ходил как унылое говно – Саша видел только учебники, тетрадки да обиженное лицо Кирилла. Марка Целищев старался не подпускать к себе, боясь проболтаться ему обо всем, ибо Марк спокойно мог передать его слова Маше, - а тогда его ждет не только моральное страдание.       Каждый раз приходя в школу, Саша набирался смелости, чтобы извиниться перед Романовым, но постоянно находил причину, по которой мог не пересекаться с Кириллом. К тому же, он не был уверен, что тот снова не раскрасит ему лицо. Когда смотришь на брюнета, нельзя сказать, что этот парень не имеет ни черта силы в своих изящных руках, и в его глазах не плещется отчаянный гнев, плохо прикрываемый отросшими волосами. Иногда казалось, что Кирилл борется с желанием подсесть к Саше и поговорить, но последний отбрасывал эту абсурдную мысль, ссылаясь на то, что за какие-то ничтожные три недели нельзя простить человека. Саша всегда заботился о своей гордости и ценностях, не желая, чтобы те были уязвлены, всегда плохо переносил такие происшествия, но теперь, он полагал, Кирилл чувствовал то же самое – чувство, выжигающее клеймо на ребрах, говорящее о своем унижении. Если Саше требуется время для морального исцеления, то брюнет мог быть чересчур злопамятным, и рана не исчезнет никогда.       Блондин сидел на подоконнике в школьном туалете, затягиваясь сигаретой и выпуская дым в открытое нараспашку окно. На улице сновали торопящиеся по своим делам люди и прекрасно видели Сашу; они бросали на него сочувственные взгляды, замечая смятение и боль в его глазах, во всем его облике. Но Саша был не робкого десятка и пытался не попадаться под влияние коллективной депрессии, в этот самый момент ему казалось, что страдают все вокруг, но не он. Потому что он действительно не страдает, он всего лишь угнетен, и извинение может все решить. Он слез с подоконника, потушив сигарету, одернув мятую рубашку, открыл дверь и столкнулся в проеме с Марком. Вот уж кого не хватало все эти дни! Хорошее настроение длинноволосого подействовало на блондина, заряжая его своей энергией, и Саша даже не стал грубить. - Привет, - сказал Марк, будто бы пробуя слово на вкус. – Давно не говорил тебе этого. Где ты пропадал все это время? - Я ходил в школу. - Да нет же. Ходили твое тело и мозг, а ты сам, - Левицкий ткнул Сашу в грудь, - пропадал в забытьи.       Прозвенел звонок, и блондин поспешил пойти на биологию, уклоняясь от ответа и оставляя недоуменного Марка стоять с приоткрытым ртом. Александра Алексеевна, биолог, объявила о новой теме, отчего Саша снова обреченно, но спокойно вздохнул, имея возможность не быть отвлеченным севшим рядом Марком. Надо же, а ведь Саша уже и забыл, какого это – сидеть с Марком, забыл, как несобранные волосы друга лезут в тетрадку, а сам он забавно отплевывается от них, вертя в руках ручку и считая ворон. Марк вскрикнул, когда его ручка вылетела за пределы досягаемости, и достать ее мог только Саша. - Саш, достань, пожалуйста, мою ручечку, - Марк состроил глупую мину, улыбаясь во все тридцать два. - Окей… Саша встал было со стула, но заметил, что ручка валяется под самой ногой Кирилла. Силы внезапно покинули его, а кровь отлила от лица, однако парень собрал всю волю в кулак – ему ничего не стоит подойти к Кириллу – и подскочил к брюнету, тщетно пытаясь вытащить прижатую его ногой ручку. - Эм, прости, Кирилл, ты не мог бы убрать ногу? – осторожно спросил Саша, смотря, чтобы Александра Алексеевна не заметила его скитаний между партами. - Что?.. Кирилл опустил голову и растерянно посмотрел на блондина. Тот впал в ступор, затягиваясь в омут серебристой пучины, забывая, зачем предстал перед Романовым в несколько неподходящей позе. Вокруг глаз парня собрались морщинки, будто он улыбнулся, но Саша просто ошибочно трактовал подозрение. Как только брюнет убрал ногу, он метнулся на свое место, швыряя злополучную ручку Марку в лицо. - Я убью тебя, - процедил Целищев сквозь зубы. - И я тебя люблю, но не думал, что ты так скоро мне признаешься, - Марк довольно улыбнулся, а Саша пихнул его в бок, и парни оба засмеялись. Словно бы не было очередного унылого утра. Блондин решил, что его состояние вполне располагает для извинений перед Кириллом на перемене, и стал переключаться в процесс урока. - Если организм содержит два аллельных гена, то такие организмы называют гомозиготными, - произнесла учительница, рисуя на доске схематичное моногибридное скрещивание. – Сейчас я раздам каждому по картинке, и вы должны будете определить вид моногибридного скрещивания и организмы, участвующие в нем. - Ох, люблю я эту тему, - протянул Марк, раскидывая руки по всей парте. - Я даже не буду спрашивать, почему. Марк снова заржал и с размаху заехал Саше по плечу, заставляя того хлопать глазами. - Хей, какого хрена ты делаешь? - Прости, прижилось. От Маши научился. С ней я, кстати, травку первый раз попробовал и дев… Саша ударил Марка тетрадкой по голове, призывая к молчанию. - Мне все равно. - Жаль, она, вообще-то, во всем у меня первая. Александра Алексеевна недовольно сверкнула глазами и произнесла то, что в миг испортило Саше настроение: - Целищев, иди-ка к доске и назови нам все зиготы. Я думаю, с таким элементарным заданием ты справишься, учитывая твою оценку по контрольной. Досадно вздохнув, Саша вышел к доске, начав поочередно подписывать гомо и гетерозиготы. - Нет, Саша, это гомозиготы, понимаешь, гомо! – воскликнула учительница, когда Саша везде написал «гетеро». Кажется, судьба делает свои намеки, за что Саша был ей не очень благодарен. На самом деле, он всегда называл судьбу сутенером, продающую людей как своих проституток. И сейчас можно подумать, что этот импровизированный сутенер предлагает Сашу какому-то клиенту…Черт. POV Саши.       На перемене я все пытался догнать Кирилла, который постоянно уматывал, бегая по этажам. Я думал, что уже ни за что не найду брюнета, но, настигнув его на втором этаже, схватил за плечо, заставляя обернуться. Глаза Кирилла лихорадочно блестели, а щеки покраснели. - Перестань убегать от меня, Романов! – я оттянул Кирилла к подоконнику, чтобы никто не помешал нам спокойно говорить. – Я хочу извиниться за свои слова…Я был не прав, я не прав до сих пор. Мне очень жаль, - я взял брюнета за запястье, притягивая ближе к себе, чтобы не кричать на весь этаж, а говорить более мене шепотом. - Мне не интересны твои слова, Саш. Мне глубоко плевать на твои старания, можешь не распинаться. С какой стати разговариваешь со шлюхой? Ума не приложу, как ты мог до такого опуститься! Или ты забыл, что я педик? - Нет, не забыл. И я прошу прощения за свои слова. Я же говорил, что был пьян. Попросту не отдавал себе отчета, - я сжал руку Кирилла, оставляя на его запястье красные полоски, но мне необходимо было держаться за что-то, иначе плохого не миновать, и я расцарапаю себе вены от волнения. - Это значит, что тот поцелуй тоже был фальшивым, ты и тогда не отдавал себе отчета. - Да, наверное, но… Воспользовавшись моим секундным замешательством Кирилл выпорхнул из моей хватки и ушел на урок, закрывая уши руками от громкого звонка. Однако я не собирался просто так сдаваться и подсел на уроке к Кириллу, собираясь мучить его, пока не добьюсь прощения. Я и так натворил столько «ошибок» с тех пор, как переехал, а убирать за собой никогда не будет лишним. В старой школе ничего такого не было: ни угрызений совести, ни сожалений, ни эмоций, жарящих все внутренности. Марку я приказал не заморачиваться, свалив все на то, что на литературе лучше посижу подальше от учительского стола. Кирилл по поводу развалившегося рядом меня ничего не сказал, лишь уставился в тетрадку, будто проклиная ее глазами. - Чувак, прости меня, слышишь? Я не хочу, чтобы ты на меня обижался. Мне грустно смотреть на тебя, когда ты ходишь весь такой насупленный. Неужели, ты действительно такой ранимый? – начал я. - Ну и не смотри, тебя никто не заставляет, - сероглазый воззрился на меня, становясь похожим на обиженного котенка, что я, почему-то, не оставил без внимания. – Я не ранимый, ясно? Засунь свои извинения в задницу, ты не первый, кто выливает на меня грязные словечки. Не первый? Что это блин вообще значит? Хотя ответ прочно засел на подкорке моего сознания, я никак не желал в это верить. Меня до костей пробрало чувство собственности, захотелось обнять Кирилла, обещая ему, что никто больше его не обидит. Ой, похоже, я действительно начинаю сворачивать. - Зато я буду последним, слышишь? Я думал, что нравлюсь тебе. - Тебе казалось, - отрезал сероглазый. Я усмехнулся и придвинулся ближе к парню, снова хватая его за руку, в который раз отмечая, что не может такая хрупкая, созданная для искусства конечность так сильно бить. Пожалуй, позже подумаю о своих действиях, проклиная себя за идиотизм, ибо сейчас мне нужно было лишь прощение. - Может быть, мне нужно исповедаться перед тобой, чтобы ты понял, как сильно мне нужно твое прощение? Из всеобщего гула раздался голос Алисы Степановны: - На следующий урок – двух дней вам должно хватить – вы должны приготовить проекты в парах на темы, которые я вам собственноручно раздам, - я дернулся, чувствуя на себе пристально внимание учительницы. – Романов, вы с Целищевым будете работать в паре над темой «Суть сюжетной линии Свидригайлова*». Я мысленно выругался, хотя совместная работа с Кириллом мне не помешает – возможно, тогда он остынет и перестанет дуться. - Хорошо, Алиса Степановна, - весело ответил я, ощущая, как дрожит в моей руке рука Кирилла, и переплел наши пальцы. Кирилл не отдернул руку, но он, кажется, вообще никоим образом не среагировал. – Кирилл, у нас всего два дня, а это значит, что приниматься на дело нужно сегодня же вечером. - А тебе не противно будет сидеть с пидором несколько, я полагаю, часов подряд? - Хм, мы же не сосаться собираемся. Кирилл собрался попросить, чтобы меня поставили с кем-то другим, но я дернул его за руку, сильнее сжимая пальцы и шепнул в самое ухо: - Даже не думай. Я позвоню тебе после школы.       Урок закончился, и я, разъединяя наши руки, поспешил к Марку, который все еще подозрительно смотрел на меня. А отходить от Кирилла не хотелось, не хотелось оставлять его… Да-а-а, я, видимо, реально с катушек слетел. Без понятия, с какого неба на меня упала эта упоротая смелость, но я уже был готов помахать ручкой свой гетеросексуальности, о которой так сильно пекся. Похоже, что совсем спекся и сгорел, машинально становясь непригодным для нее. Смешно, ой как смешно. Тебе пора перестать употреблять во сне наркотики! Домой я отправился вместе с Алиной – давно ее не видел, - Машей и Марком, который что-то увлеченно обсуждал с красноволосой. На Алину мне было страшно смотреть, я не очень-то горел желанием говорить с ней – она напустила на себя устрашающий вид, и я был более чем уверен, что она откусит мне голову, - но, благо, девушка шла, уткнувшись в телефон. - Эй, Левицкий, - подозвал я к себе Марка, - у тебя нет, случайно, номера Кирилла? - Есть, конечно. Он мне не друг, но номер у меня есть на всякий пожарный, - длинноволосый достал мобильник, отправляя мне номер Романова смской. – Зачем это тебе? - Ну, у нас проект совместный, Алиса Степановна еще на весь класс об этом сообщила. - Точно, а меня с Темой поставили. Я не припомнил, кто такой Тема, и решил отбросить эту мысль подальше, ибо она может надо мной изрядно поиздеваться. Поблагодарив Марка, я попрощался с ним и Машей и быстрым шагом направился домой, оставляя Алину позади. Однако в лифте девушка меня догнала, и мне пришлось опять терпеть ее язвительные комментарии, на которые сейчас не было качественного ответа, в отличие от других дней, когда наши фразовые дуэли никак не заканчивались. - Ты светишься ярче лампочки на первом этаже. Что случилось, девушка дала? - Не девушка, в смысле, никто мне ничего не давал, отвянь, - я удивился словам Алины, на самом деле. Может, я еще улыбаюсь как влюбленный идиот?.. Только не это, такое не входит в список моих планов. Да и не в кого мне влюбляться… Дома как всегда пусто, ни единого звука, пока я не врубил на всю громкость одну из песен, под которые обычно принимаю ванну. Странный выбор, но голос Оззи из колонок подтверждал, что правильный. Я быстро принял душ, переодевшись в зеленую футболку и фланелевую рубашку в клетку, и позвонил Кириллу, глубоко внутри нуждаясь в голосе брюнета так же сильно, как в кислороде. - Кирилл? Это я. - Саш, сейчас не подходящее время для разговоров, я немного занят, - на заднем плане слышались звуки падающих сковородок и шипящего масла. - Я быстро, звоню, чтобы узнать, где будем заниматься. - Приезжай ко мне в четыре, - бросил парень и отключился. Дабы как-то скоротать время, я завалился на диван с пачкой чипсов и ноутбуком смотреть «Обливион». Я старался думать только о фильме, а не о предстоящем разговоре с Кириллом, хотя он, скорее всего, опять прервет мои попытки добиться от него прощения, заявив, что нам следует делать проект, а не разводить демагогию. Но я поставлю ему ультиматум, что не напечатаю ни слова, пока мои извинения не будут услышаны. Тогда уж Кирилл не отделается. По наступлению трех часов я со звуковой скоростью стал собираться, поставив в колонках четырехминутную песню. Наскоро загуглил карту, ибо добираться мне придется на автобусе, но, как оказалось, на метро удобнее.

***

      Вот я подошел к дому Кирилла, который выглядел сейчас совсем иначе без столпившихся вокруг машин и кучи людей. Палец коснулся звонка, но дверь тут же распахнулась, и передо мной предстал Кирилл с мокрыми, взлохмаченными волосами. Я принялся подбирать челюсть, мысленно проваливаясь сквозь землю. - Привет, проходи, - брюнет кивнул мне, и я прошел в его совсем нескромную обитель. – Может, хочешь есть? - Я, э-э-э…лучше чаю. Определенно, чая будет достаточно. Последовав за парнем на кухню, я осмотрел гостиную, где три недели назад курил траву и пил пиво. На белоснежном диване не было ни пятнышка, на стенах не было ничего, кроме лампочек по краям и одиноких картин в тонких рамках. А на втором этаже – комната Кирилла, куда мне будет очень страшно и стыдно заходить. Внезапно, но Романов налил мне чай в розовую кружку, ловя мой удивленный взгляд: - Она не моя, не смотри так. Я сел за стол напротив брюнета и маленькими глотками принялся пить зеленый чай. Видимо, Кирилл только его и пьет, по-другому никак не объяснишь его мертвенную бледность, которая мне, однако, очень нравилась. «Прости, парень, но на сегодня попрощайся со своей крышей», - сочувственно и с болезненным предвкушением произнес внутренний голос. - Пока… - Чего говоришь? - Говорю, прости меня. - Я простил, - Кирилл вздохнул и положил голову на сложенные в замок руки, покусывая раскрасневшуюся губу. Я автоматически повторил его действие. – Я уже давно простил тебя. Ты прав, мне не следует на тебя обижаться, точнее я не хочу, чтобы ты видел меня расстроенным. Это не приведет ни к чему хорошему. Я смущенно – серьезно? – улыбнулся и, обойдя стол, сел рядом с Кириллом. - Ты не виноват в моих словах, я имею в виду, что мои проблемы не должны тебя касаться, - я помолчал, обдумывая следующие слова. – Кто тебе еще так говорил? - Много кто. В основном такие же парни, как ты, которые не видят во мне никого, кроме влюбленного парня. - И много раз ты влюблялся? - я нарочно повысил голос. Кирилл немного замялся, но честно ответил: - Дважды. - Тогда мне жаль, что я так и не стал третьим в этом случае, - и я сделал то, что окончательно твердило о моей попрощавшейся крыше: поцеловал Кирилла. Я уже не помнил, какого было целоваться с ним в тот первый раз, поэтому сейчас меня настиг букет эмоций, которого не было прежде. Я задержался на губах брюнета, но тот мне не отвечал. - Ты же не пьян, помнишь? Я в чай коньяк не добавлял, если что. И водку тоже, - парень слез со стула, отходя от меня на метр. - Да, в курсе, - что же ты какой упрямый?! – Так что теперь можешь не беспокоиться, что поцелуй напрасен. И я не собираюсь потом обзывать тебя педиком. Глаза брюнета все еще были, как у испуганного оленя, но я, вскочив со стула, притянул его к себе, наклоняя ниже, и нежно прикоснулся губами к его губам. Держа парня одной рукой за футболку, а другой обхватывая шею, я осторожно проводил языком по зубам Кирилла. Его губы были сухими и холодными, в отличие от моих – влажных и горячих после чая. Брюнет, осваиваясь в поцелуе, толкнул меня к холодильнику, прижимаясь все ближе и ближе и проскальзывая языком между моими приоткрывшимися губами. Я решил дать ему возможность похозяйничать, пока сам улетал в космос от удовольствия. Казалось, разорвать эту сладкую пытку будет равносильно самоубийству. Я чувствовал животом напряженное желание Кирилла, просовывая руки под его футболку и оглаживая слегка выступающие ребра и крепкий пресс. Но сероглазый оторвался от меня, не разрывая телесного соприкосновения. - Ты не поверишь, что я в данный момент самый запутавшийся и счастливый человек на свете, который мечется между надобностями делать литературный проект и трахнуть тебя прямо на кухонном гарнитуре. - Не пойми меня не правильно, Кирилл, ты мне нравишься, - вот, я это сказал. Чего еще ожидать? – но я пока не готов совокупляться с тобой среди еды. О да, я соврал. Говорю же, крыша поехала, и я готов был заниматься сексом с Кириллом до умопомрачения на любой поверхности. - Пошли лучше ко мне в комнату.       Мы нарыли в Интернете кучу подходящего материала и просто засунули его в один вордовский документ. Работали мы по очереди и не очень продуктивно, потому что сначала Кирилл мешал мне, шепча на ухо всякие пошлости, норовя засунуть руку мне в джинсы и оставляя засосы на шее, а потому уже я. - Саш, ты же видишь, у нас не получается работать. Я могу доделать все завтра и распечатать, а сейчас лучше заняться чем-то более полезным, - Кирилл обольстительно улыбнулся, облизывая губу, и сел на кровать. - Не буду тебе сопротивляться. Мягко повалив брюнета на кровать, я навис над ним, целуя то в губы, то в шею, параллельно стягивая с него одежду. Кирилл не заставил меня ждать, освобождаясь от футболки, и теперь я свободно блуждал по красивой груди парня, оставляя собственнические отметки на белой коже. - Ты не… третий, ты второй, в кого… я влюблялся, - сказал Кирилл, смешивая слова с тягучими стонами, когда я водил языком вокруг его сосков. – А в первый раз я влюбился в детском саду, ее звали Настя. Проложив мокрую дорожку поцелуев до пупка Кирилла, я принялся расстегивать его джинсы. На мгновение я оторвался от важного дела, просто смотря на парня сверху. Он был таким красивым и беззащитным, с разлетевшимися по подушке волосами, красными щеками и радостными глазами, что мне хотелось бесконечно дарить ему ласки. Однако Кирилл так не думал, переворачиваясь и укладывая меня на спину. - Я тоже хочу сделать тебе приятно, - выдохнул Кирилл мне на ухо, обводя языком ушную раковину. Я помог ему раздеть меня, оставаясь совершенно голым, и румянец в чрезмерных количествах проступил на лице. Кирилл спустился к моему затвердевшему члену и обвел языком головку, поднимая глаза и похотливо ухмыляясь. Обхватив ладонью яички, он провел кончиком языка по всей длине фаллоса, даря невероятные ощущения, и заглотил член полностью. Я не мог сдерживаться и подавался бедрами, подстраиваясь под ритм сероглазого, который все глубже захватывал ствол, вырисовывая руками на моем животе узоры. Я терялся в ощущениях, не в силах ухватить все сразу. Знал ли я, что так будет? Нет. Даже не догадывался, но отрицать ответные чувства к Кириллу было бесполезно. Прокричав имя брюнета, я кончил, изливаясь ему в рот, и, когда тот проглотил всю сперму до капли, притянул за волосы и впился в его губы, чувствуя на них свой вкус и улыбку. - Я хочу тебя, Саш, - я не мог отказать брюнету. Но страх закрался под кожу, разнося импульсы по всему телу, пока Кирилл избавлялся от своих джинсов. «Соглашайся, Целищев, один раз не пидорас. Соглашайся», - твердил внутренний голос. - Стой, хватит, - сказал я ему вслух. Я уже расстался со своей гетеросексуальностью, осталось проверить на практике «би-теорию». Вот только сейчас я целиком и полностью был во власти сероглазого, так соблазнительно устроившегося на моем животе. Кирилл зажмурился, будто бы я его ударил, но вовремя понял, что я только что сказал. - Нет, это не тебе, успокойся, детка, я не это имел в виду, - быстро сказал я, приподнимаясь для очередного поцелуя. – Я тоже тебя безумно хочу, хочу до невозможности, хочу так сильно, чего никогда так не хотел, - в живот мне уперся каменный член Кирилла, и я понял, что тоже хочу довести парня до оргазма. - Я достану смазку и презервативы. Брюнет потянулся к тумбочке и достал все нужное. Он хранит такие вещи в тумбочке? А вдруг родители увидят? - Саш, помоги мне, - сказал Кирилл, ложась на кровать и открывая лубрикант. Я не сразу понял, о чем он говорит, а, когда до меня дошло, вероятно, стал краснее свеклы. Выдавив смазку на руку, я, нависая над смущенным, но страстным и изнывающим от желания Кириллом, вставил в него один палец. Парень тихо зашипел, но попросил продолжать. Я не предполагал, что он будет снизу… Один палец стал свободно проскальзывать в анус сероглазого, и я прибавил второй, а вскоре и третий. Пытаясь нащупать простату – откуда я про нее знаю? – я, дабы отвлечь от болезненных ощущений, с максимальной нежностью целовал брюнета. Когда простата была достигнута, с губ Кирилла слетали стоны наслаждения. - Саша, пожалуйста… Я не хотел заставлять его ждать и заменил пальцы на свой сочащийся смазкой член. Найдя правильный угол проникновения, я вторил стонам Кирилла. Внутри него было очень горячо и тесно, я хотел оставаться в нем вечно. Это ощущение было слишком правильным, слишком, чтобы быть реальным, но на этот раз я мог поклясться самому себе, что не сплю. - Я люблю тебя, - простонал Кирилл, когда кончил мне на живот. От его слов я последовал за ним, огорчаясь, что не могу почувствовать его вокруг себя без этого гребаного презерватива. - Ты не говорил мне, что это будет так чертовски хорошо, - лениво протянул я, кладя голову брюнету на грудь. - Тогда, возможно, пришлось бы убирать на кухне. *Свидригайлов - герой романа Достоевского "Преступление и наказание".