Краска должна быть качественной!

Дом, в котором располагалась тусовка, был внушительных размеров, так что Саша боялся представить, сколько людей пришло провести сюда ночь. Парень слышал орущую музыку, даже не подъехав к дому, но как только он припарковал байк у небольшого скопления машин, звуки начали врезаться в уши, пробиваясь глубоко в мозг и пытаясь захватить его полностью, пленив в свои когти сплошных басов. Район был пустой, и коттедж, больше похожий на огромный гараж, стоял в гордом одиночестве. Глаза блондина загорелись, в груди все перевернулось, порождая смерч: он никогда не был в подобных местах, где так много союзников, вокруг ревет тяжелый рок и воняет травкой и пивом. Можно подумать, парень попал в рай, в свой собственный рай, о котором говорят в «Сверхъестественном» - кто смотрел, тот поймет. Проходя мимо еще трезвых посетителей вечеринки, но уже бесившихся и танцующих, размахивая длинными волосами. Саше стало неловко, ему показалось, что он здесь единственный, у кого отстриженные волосы – он пробовал отращивать их, но вышло невесть что, и парень бросил эту затею. Девушки, жмущиеся к нему, пока он шел в более менее свободную часть дома, ничем не отличались от длинноволосых парней в тяжелых кожаных куртках, выглядящие на них как куски скалы. Когда блондин одевался, он не предполагал, что не имеет даже одну шестнадцатую той одежды, которая была надета на людях, казалось бы, всех возрастов. Все казалось таким одинаковыми, но при этом совершенно разными, что можно было заметить каждого человека в плотной толпе. Кажется, Саша нашел ту уникальность, которую искал с тех пор, как приехал в этот город. Мобильник завибрировал в кармане, разгоняя по телу поток мурашек, и Целищев поспешил ответить, обнаруживая, что звонящий – Марк. Слов в трубке парень не расслышал – с таким же успехом он мог игнорировать звонок, - но вскоре увидел облокотившегося о барную стойку – это кухня? - кареглазого с двумя бутылками пива в одной руке и с догоревшим косяком – в другой. - Мило выглядишь, – только и сказал Марк, протягивая Саше открытую бутылку. - Ага, спасибо. Зато меня за девушку не принимают, - парировал блондин. - Пошли, отведу тебя к нашим. Левицкий исчез из поля зрения так же неожиданно, как появился. Но Саша не собирался сдаваться и быстро пошел в том направлении, в котором, по его мнению, скрылся друг. И что вообще значит - к нашим? Блондину придется всю ночь отсиживаться со своими одноклассниками, чувствуя себя не в своей тарелке? Даже если и так, то он собирался исправить положение – пару литров алкоголя сделают свое дело, - ибо сразу понял, что эта «тарелка» - определенно его, настолько, что он готов был приватизировать «тарелку», не в прямом смысле, конечно. Во второй раз Саша нашел Марка на белом кожаном диване, выглядящим как ангел среди демонов, в компании пяти-шести человек. Однако из знакомых здесь был только сам Левицкий, Маша из параллельного и – хули он тут делает? – Кирилл. Последнюю мысль парень озвучил, отчего накуренные, умиротворенно сидящие подростки обескураженно посмотрели сначала на Сашу, а потом туда, куда были прикованы его глаза. Кирилл зло поглядывал на Марка, но, переведя взгляд на блондина, широко улыбнулся. – И мне всегда приятно тебя увидеть, радость моя, - в своей клетчатой рубашке и красных джинсах Романов выглядел не менее странно, чем белоснежный диван. – Я здесь, вообще-то живу. Беззвучное «О», складывающееся на губах Саши, повергло остальных в апокалиптических размеров шок и громкий смех. - А ты-то что здесь делаешь, Маш? – Целищев перевел взгляд на девушку, держащую в руках самокрутку. - Мне не дозволено проводить время с моим друзьями? – эта вопросно-вопросная форма речи парню порядком надоела, и он не нашел ничего лучше, кроме как упасть на свободное место рядом с Кириллом. Рука брюнета была в опасной близости с его, Саши, бедром, но Кирилл уже такое количество раз распускал руки, что сейчас Целищеву было плевать. Он сделал еще несколько глотков и взял сероватый сверток, который протягивала ему девушка, сидящая напротив на коленях незнакомого парня и увлеченно исследующая его рот так, если бы у того во рту были залежи алмазов, а достать их можно было только языком. Однако девушка, не отрываясь от безумно важного занятия, направила взгляд на Сашу и озорно подмигнула ему. От первой затяжки глаза затянулись поволокой, и бутылка с пивом выпала из рук блондина прямо на штаны Романова. Саша, в свою очередь, расплылся в усмешке, облизывая нижнюю губу. - Блин, Целищев, у тебя руки дырявые! – вскрикнул Кирилл, вставая с дивана. – Хорошо, что мне есть, во что переодеться. Осталось только молить Бога, чтобы на моей кровати не грешили в десятый раз, - парень удалился, и Саша заметил, что тот абсолютно трезв. Голова сама упала на подлокотник, на котором только что лежала рука Романова, и Саша погрузился в сон.

***

- Какой же ты, однако, слабый! – весело произнесла Маша, выливая на спящего Сашу воду и тряся его за плечи, рискуя получить кулаком в живот. – Ты уже два часа спишь, самое интересное пропустишь! Но Саша дернулся, не причиняя никому вреда, и широко раскрыл глаза, кашляя от попавшей в глотку жидкости. Он в мгновение ока отстранился от девушки, смотря на нее так, будто у нее третий глаз появился или что похуже. - Не беспокойся, встаю, - на столе стояла наполовину пустая бутылка с пивом, и парень осушил ее залпом, а перед глазами снова стали плясать искры. Рядом разлегся Марк, закинув ноги на диван, и сидел, хотя нет, находился в отключке, мужчина лет двадцати четырех с проколотым в пяти – как смог посчитать блондин – местах лицом… - А где все? - Что ты имеешь в виду, говоря все? - протянул Марк, скользя взглядом за экзотической наружности юношей, бросающим косые взгляды в ответ. – Окей, мне пора. Держу пари, у меня точно будет жаркая ночь или все, что от нее осталось. Левицкий вскочил к Маше, смачно поцеловал ее в губы и отсалютовал, летящей походкой направляясь к объекту своей цели. - Что он..,- Саша демонстративно высунул язык, дабы показать, насколько ему это противно. Опять же, он не смог удержаться. - Пошел завоевывать любовь на час, так сказать, - бросила Маша, накрываясь внезапно появившимся пледом. – Если тебе это противно, то лучше не высовывать язык у всех на виду. Многие могут подумать, что ты так выказываешь свою заинтересованность в партнере, и запросто «перекрасят» тебя в голубенький. - Твою мать, им понадобится очень качественная краска, но такой просто не существует, - Саша поспешил втянуть голову в плечи. – Зачем Марк тебя... - Это на удачу, еще ни разу не прокатывало. Господи, почему же блондина все пытаются прервать последнее время, не дают договорить мысль? А вдруг что-то дельное, неподвластное преждевременному угадыванию, вертится на уме? Но пока что все попадали в точку, обрывая его фразы. - Я так понимаю, ты та самая девушка, с которой он расстался, с головой искупавшись в голубом озере? И ты общаешься с ним. Тебе не кажется, что уязвленную гордость так не залечивают? - О какой гордости ты говоришь, парень? – похоже, никто не перестанет таращиться на Сашу, даже если он вдруг умрет. В гробу он будет производить еще большее впечатление. – Я не была против того, что он нашел себя. Ясно тебе? Сколько раз повторять - я не гомофоб, в отличие от тебя. - Я тоже нет, - слова бежали вперед мозгов. – Мне кажется, что-то определенно изменилось. В смысле, я уже три недели торчу в «цветном» окружении, и невольно начинаешь приспосабливаться к чем-то странному, что вскоре становится обыденным. - Да? Посмотрим, только я тебя насквозь вижу, и если ты посмеешь причинить боль кому-то из моих друзей как конченый придурок, - я тебе руки вырву, - зло, но заговорщицки сказала Маша, со свойственным ей сожалением сжала плечо Саши и удалилась. От нечего делать и нежелания оставаться наедине с пьяным историком Целищев решил прогуляться по дому, заходя во все комнаты подряд и рассматривая дом изнутри. В целом коттедж не выделялся, но только сейчас, присматриваясь к мелочам, Саша понял, что, - не будь тут кучи людей, - все стены, вся мебель, пол на самом деле белые. Прибежище ангелов какое-то, превратившееся в притон демонов (да, есть у Саши некоторые сдвиги насчет «Сверхъестественного»). Некоторые комнаты были закрыты, другие были мягко говоря заняты, но в одной из них, в которую бесцеремонно ввалился Саша, смотрел телевизор переодетый Кирилл. Похоже, Целищев был пьян в стельку, ибо шатался во все стороны, еле удерживаясь на ногах, и думал о синих птичках. Откуда такие мысли? - Привет, - тихо и относительно вежливо поздоровался блондин, чего не сделал часами ранее. Язык жутко заплетался, и он не был уверен, что брюнет понял его речь, даже если он сказал всего одно слово. - Это ты. Какими судьбами? - Я просто осматривал дом. Ты здесь с родителями живешь? – Саша сел на кровать рядом с Кириллом, наблюдая, как на экране телевизора Том пытается зажарить Джерри, но тот все равно убегает, выдернув коту парочку усиков. - С родителями, младшей сестрой и совсем маленьким братиком, но они сейчас в Италии, - голос звучал ровно, не было похоже, что брюнет огорчен, хотя Саша в такой ситуации был бы раздражен и ранен до глубины души. - У тебя красивая комната, - Целищев решил перевести тему, рассматривая ничем не отличающуюся от остального убранства дома спальню, разве что несколько плакатов с изображениями какого-то певца скрашивали однотонность. - Спасибо, но я же понимаю, что это не такая уж и правда. Саша был готов отстаивать свою позицию, ему реально нравилась комната, нравилось это ощущение чистоты и непорочности, что ли. Хотя парень мог поспорить, что пыли в доме тоже никогда не бывает. - Хочешь лимонную дольку? – спросил Кирилл, протягивая Саше упаковку сладостей. – Мне они нравятся, из-за них я чувствую себя Дамблдором, особенно надевая купленные недавно очки-половинки,- брюнет явно не собирался этого говорить. Саша не обратил внимания на слова парня, улыбнувшись чему-то своему, и откусил кусочек, пачкая губы в сахаре. Кирилл не удержался и, наклонившись, слизнул кристаллики с губ блондина. Саша недоуменно уставился на Романова, а щеки того уже «пылали закатом в сто сорок солнц»*. Блондин не шелохнулся, любопытствуя, что же будет дальше. Все-таки он совсем не трезвый, ибо уже двадцать раз ударил бы брюнета. Приняв неподвижность Саши за хороший знак, Кирилл снова приник к чужим устам, завлекая парня в тягучий, медленный, болезненно приятный поцелуй со вкусом лимона. Он не стал наглеть, оперируя языком в полости рта, так как Целищев не спешил отвечать, но выжидающе положил руку на руку парня, постепенно становясь все настойчивее. Ему показалось, как дернулись губы Саши и откликнулись на ласки, но блондин тут же вскочил с кровати, смотря на брюнета так, будто тот в него плюнул, а не поцеловал, смотрел на него как на прокаженного. Саша не мог вымолвить ни слова и ждал реакции от Кирилла. Он не стал его ударять, кидаться грязными словечками, и в голове вертелась только одна мысль, которую нельзя было назвать ни хорошей, ни плохой. «Мне понравилось. Черт, мне понравились губы Кирилла. Убейте меня. Это уже не я. Это сон. Я пьян и буду жалеть». - Я знаю, можешь не начинать, - но Саша и не собирался, - мне не нужны слова, мне сейчас вообще ничего не нужно. Давай забудем, и все, хорошо? – Кирилл уже открыл дверь, но его остановили. - Это странно, хотя – не могу поверить, что это говорю я – было неплохо. Блондин чувствовал, как сердце бьется в пятках, а в голове прокручивается сценарий романтической мелодрамы, где герои совершают ошибку, малюсенькую ошибочку и больше никогда не встречаются друг с другом. Саша всегда бесился, что такие незначительные ошибки вообще ничего не значат и, если бы герои были умнее, все закончилось хорошо. Такие фильмы приносили только сплошную грусть, не даря хороших концов. Но Саша целиком и полностью был за хэппи-энды и не мог разрушить надежды на счастливый конец, счастливое начало у своего фильма. Остановив Кирилла, внимательно рассматривающего парня как дикий зверь, прячущийся от охотника, Саша смахнул лезущие в эти бесконечно загадочные, но такие одновременно открытые, не хранившие в себе никакой тайны глаза черные пряди и, немного приподнявшись, прижался губами к губам юноши, ожидая второго шанса. Кирилл не стал терять время, обхватывая талию Саши и плавно опуская его на кровать, начиная с неистовой силой пробовать его губы, краснеющие от терзаний их Кириллом. Брюнет навис над блондином, провел рукой по плоскому, натренированному животу, ставя свое колено между ногами зеленоглазого, покусывая чужие губы и проводя языком по чужим зубам. Для Саши поцелуй с парнем был определенно в новинку, и он неумело отвечал, поддаваясь на беззвучные мольбы Кирилла о большем, что есть силы ловя проскальзывающий воздух в маленьких количествах, не желая делить глотки кислорода с Кириллом. Если понадобится, блондин мог легко прервать «исследование», но пока ему хотелось лишь быть во власти сладострастных губ, тонких рук, обхватывающих его талию. Не зная, куда деться самому, парень прижимал руки к тазовым костям брюнета. Ему казалось, что над ним нависает великолепная брюнетка, и поцелуй становился еще жарче. Он все еще ощущал кисловатый привкус лимона, который продолжал разносить по его небу и зубам Кирилл, а Саша не отставал и повторял все за парнем, заводясь от несдерживаемых стонов друг друга. - Стой, хватит, - в голову ударила молния здравомыслия. Кирилл не спешил отодвигаться, и Саша скинул его с себя, кажется, странно шипя. – Не надо рушить мои принципы! Это же не фильм! Слова были адресованы кому-то или чему-то, что управляло сейчас блондином, рождая в голове беспочвенные мысли. - Знал, что не надо пить…Господи, я же завожусь и с катушек слетаю только от одной рюмки…Что они подмешали в пиво? - Перестань нести чушь. Ты хочешь сказать, что минутами ранее не отдавал себя отчета и…Какой к черту фильм? – Кирилл растерялся, но гнев закипал внутри, приправленный отчаянием. - Конечно! Блядь, ты же педик, еще один мерзкий педик. Почему ты не на коллективной пидорской оргии? Уверен, такому ничтожеству там будут рады! Не смей никому говорить, что сейчас было, для твоего же блага. Ты как последняя сука лезешь к кому ни попадя. Отъебись от меня, ясно? Я тебе не раз об этом говорил. Брюнет сжимал кулаки, представляя, как размозжит челюсть этому дураку. Если сначала он мог свалить все на опьянение, то сейчас ему очень хотелось видеть эту симпатичную мордашку в крови. Парень пересек комнату и что если силы заехал кулаком по подбородку блондина, не замечая боль в костяшках, боль в груди. Сказать по правде, Кирилл чересчур впечатлительный, и влюбленность, разгоревшаяся за три недели, не отпускала его. - Убирайся отсюда. Все разрушилось, не успев начаться. Саша выбежал из комнаты прямиком в ванную комнату. Никакого фильма не было, кассета была сломана изначально, и сейчас парень четко знал только две вещи: лицо опухло до необычайных размеров - сильно же Кирилл бьет, - и трезвость пришла только сейчас, когда холодные капли жгли кожу, напоминая о произошедшем. Саша смотрел в зеркало перед собой и видел бездушную тварь, слишком сильно хватавшуюся за свой спасательной круг в виде заядлой гомофобии. Он боялся признать, что давно растерял свою полноценную гетеросексуальность, но отчаянно держался за эту оборвавшуюся веревку и ни за что не хотел признавать, что готов «играть за обе стороны». Блондин замыкался в себе, был слишком агрессивным, и лишь из-за того, что стыдился себя, стыдился в самых недрах своей души, того, что находилось в нем глубже, чем простирается Марианская впадина. Вот так. Музыка все еще доносилась до ушей Саши, пока он бродил по второму этажу в поисках комнаты, где можно будет отоспаться до утра и окончательно протрезветь. Маленькая дверь в конце коридора привлекла внимание, и блондин ледяными пальцами дернул за ручку, проходя внутрь, не удосужившись закрыть за собой дверь, и без сил падая на небольшую, но довольно высокую кровать; веки потяжелели сами собой, и Саша молился, чтобы никаких сновидений не было.

***

      Земля под ногами опасно содрогалась, воздух обжигал легкие, но Саша все бежал вперед, не замечая, что мчится по кладбищу. Вокруг все напоминало мультяшные надгробия, даже туман, нависающий над землей, был слишком наигранным, и казалось, что из-за угла сейчас выбежит мумия и схватит Сашу своими костлявыми руками, обмотанными ткань как туалетной бумагой. Но, когда сзади показался желтый Гомер Симпсон, ничем не отличающийся от мультяшной версии, блондин – серьезно? – вздохнул спокойно. Он хотел было остановиться, поняв, что догонялки бессмысленны, как Гомер закричал ему что-то типа «…разорвет на куски». - Какого хрена здесь… - Саша не успел договорить, ошарашенно разинув рот сразу, как только слишком реальный Дэйви Джонс тоже показался из-за деревьев. Щупальца так и норовили дотянуться до Симпсона или же до Целищева, что последний, Саша, искрометно сорвался с места. В конце концов, Дэйви Джонс – один из самых противных и опасных персонажей «Пиратов Карибского моря». Впереди показался забор, казалось бы, непреодолимый, однако Саша был полностью уверен, что в силах перелезть через него. Он помог Гомеру Симпсону перелезть, хватая его за ноги, и ждал, когда тот поможет в ответ, но ничего не произошло. - Прости, мне надо смываться. Одного из нас он точно убьет, а у меня – жена, дети, - крикнул Гомер, скрываясь из поля зрения. Саша лишь прижался к обросшему мхом забору и смотрел в глаза неминуемой гибели…

***

Холодный пот прошиб парня изнутри, когда он вскочил с кровати. Рядом лежала одна девушка, закинув свою руку на талию блондина и тихо посапывая, но, выбравшись из цепких пут, Саша разбудил и незнакомку. Та сонно похлопала тяжелыми от туши глазами и уставилась на блондина, лениво улыбаясь. - У нас что-то было? – Саша лихорадочно обвел глазами комнату в поисках использованного презерватива, но ничего не нашел. – Мы не предохранялись?! - Успокойся, мартыха, я пришла два часа назад, и ты спал без задних ног. Я удивляюсь, как смогла заснуть при твоем храпе, аж стены дрожали.       Дрожали стены…Саша вспомнил сон и попытался прогнать навязчивую картинку приближающегося Дэйви Джонса. Стряхнув с себя остатки сна, парень покинул комнату, со скоростью света спустившись вниз, к своему одиноко брошенному мотоциклу. Покрышки взвизгнули, «царапая» нервные клетки; голова ужасно раскалывалась, и единственное, что бы сейчас не помешало – это забыть последние сутки.