Краска должна быть качественной!

POV Кирилла.       Прижимаясь вспотевшим лбом к окну в автобусе, я все думал о том, что еще каких-то два дня – и последний звонок разлучит выпускников со школой. Я снова буду смотреть, как плачут девчонки третий год подряд, будто бы выпускникам действительно есть до них дело, и слезы вызовут в них ответную реакцию. Однако последние дни я все время таращился на школьную площадку, отвлекаясь от всего вокруг, и наблюдал, как старшие ребята разучивали па, относящиеся, по-видимому, к вальсу. Они выглядели одновременно счастливыми, умиротворенными, напряженными и уставшими. Но им нравился сам процесс разучивания танца, импровизируя и добавляя новые движения. Будет очень нелепо смотреться, если наш класс тоже заставят танцевать подобное.       Сегодня я встал слишком рано от очередного кошмара, и поэтому в раздевалке не было ни души, за исключением вечно что-то пишущего охранника и раскуривающей в школе сигареты уборщицы, вечно прячущейся в своей каморке. Я хотел позвонить Саше, но вовремя сдержался. Я и так слишком часто к нему пристаю, хотя он особо не протестует. Одноклассники, однако, достают его еще больше, обзывая геем – по-дружески, конечно – и вынуждая его поцеловать меня. Не то чтобы я против, но, если Саша казался полным пофигистом, на глазах у всех засовывая язык ко мне в рот, я видел, как нелегко блондин переносил издевки. Я в свою очередь подыгрывал ему, дабы не разрушить свою репутацию серьезного и многообещающего человека, которая, кстати, мне очень помогает. Вторым в коридоре показался Марк – ну еще бы. Инстинктивно прищурив глаза, я тут же их вытаращил, замечая плетущегося рядом Сашу. Парень что-то говорил Марку, но, как только заметил меня, залился румянцем и поспешно закончил диалог, за что я ему был очень благодарен – не прельщает перспектива, что отношения Целищева и Левицкого давно достигли отметки «лучшие друзья». Марк развалился на подоконнике, а блондин, оглянувшись по сторонам, притянул меня к себе за отросшие до плеч волосы и весьма рьяно впился в губы. - Привет, - от былого смущения не осталось и следа. На этаж начали подниматься одноклассники, в основном девчонки, которые терроризировали Сашу, и он, нагло на них посмотрев краем глаз, сделал вид, будто шепчет мне на ухо, на самом деле прижимаясь губами к мочке. - Эй, осторожно, - я резко отстранился, но раскованное выражение лица блондина никак не изменилось. - Хотят шоу? – они его получат. Я убрал волосы за уши, доставая учебник по химии. - Лучше учи формулы. - Да брось, у Марка спишу, если что. Саша не мог не заметить мои сжавшиеся кулаки, когда он собрался идти в компанию длинноволосого. - Слушай, Саш, не общайся с Марком, - это не прозвучало как вопрос, однако Целищев не нахмурился, как обычно это делает. - Почему я должен? В смысле, он клевый парень, да и вы вроде ладите. - Если я разрешал ему устраивать притон у меня дома, пока не было родителей, то сейчас они вернулись, и такого больше не будет. - Получается, у вас чисто деловые отношения? – Целищев расслабился. Я покосился на Марка, так же лениво разлегшегося на подоконнике, с которого его шваброй иногда сгоняет уборщица. - Я предпочитаю, чтобы у нас вообще никак отношений не было. В глазах блондина замелькали огоньки настороженности, заинтересованности и – я не ошибся? – ревности. - А правда, что вы один раз чуть не переспали? Тварь. - Это он тебе так сказал? Чуть не переспали? – я думал, говорить ли Саше о том случае, но решил, что такое не стоит внимания, однако теперь все всплыло наружу, только в несколько ином контексте. - Ну, да. А что, вы все же переспали? Вы встречались? А ты любил его? Тоже говорил ему это всякий раз? - Притормози, парень, я не врал, когда сказал, что ты – первый парень, в кого я по-настоящему влюбился. Просто большинство, включая Марка, считают, что я готов им в ноги кланяться от любви. - Так, ты тоже не разгоняйся. - Мы чуть не переспали, но это не было по обоюдному согласию.       От дальнейшей беседы нас избавил звонок на урок, что хорошо, ибо я не хотел распространяться о своей некогда почти совершённой ошибке. С третьего ряда я наблюдал за смеющимися Сашей и Марком, царапая карандашом поверхность парты и закутываясь в полотно ненависти и отвращения. Наверное, Саша точно так же относился - ключевое слово - к гомосексуалистам, как я отношусь к Левицкому. Разница лишь в том, что в дальнейшем я не собираюсь обжиматься и целоваться с ним, испытывая самые теплые чувства, на которые только способен. Проще собрать все хорошее, что я чувствую по отношению к Саше, чем рассматривать каждое чувство по отдельности, выясняя природу каждого, как это делается в моих любимых книгах. Да, что поделаешь, если я обожаю любовные романы, «Джейн Эйр», скажем, или «Гордость и предубеждение». Марк увлеченно рассказывал что-то Саше, сильно жестикулируя руками, рискуя попасть блондину в лицо, однако тот преспокойно держал голову на парте, бесшумно смеясь. Я не знал и не мог знать, о чем болтают парни, но я также не мог сосредоточиться на белках. Этот урок точно не принесет мне никакой пользы, к тому же все темы мы давно прошли – сейчас повторяем – и итоговую контрольную написали. Я ничего не потеряю, если отпрошусь в туалет, а потом вовсе свалю домой. - Лилия Андреевна, можно выйти? Учительница просто махнула рукой, и я, не потрудившись объяснить, почему побросал вещи в рюкзак, выскочил из кабинета. На главном входе меня точно не выпустят, осталось надеяться на столовую. Но там дверь, к сожалению, тоже была заперта, хотя, когда я уже собирался уходить, на пороге появилась Маша с огромным пакетом мусора и связкой ключей. - И почему мне показалось, что именно сейчас кто-то дышит под дверью как запыхавшаяся кляча? – спросила девушка, пропуская меня. - Я так не дышал и не дышу сейчас. - Да брось, я пошутила, ты просто слишком громко топаешь, - она скривилась, держа в руках пакет с мусором, и поспешила выкинуть его в помойку. Я решил немного поболтать с ней, раз уж она дежурит сегодня. - Ты с кем дежуришь? - А ты от кого бежишь? На вопрос красноволосой ответил выбежавший на улицу Саша, недовольно глядящий на меня. - Какого хрена ты сбежал посреди урока? Девушка прищурила глаза, проясняя ситуацию, и начала устрашающе закатывать несуществующие рукава и хрустеть пальцами рук. - Спокойно, - я посмотрел на нее, а потом повернулся к Саше, кладя руки ему на плечи. – Я просто ревную тебя к Левицкому. - Я чего-то не знаю? – удивилась Маша, наигранно хлопая глазами. Закатив глаза, я притянул блондина к себе за талию, чмокнул в губы и прижался лбом к его лбу, насколько это было возможно из-за разницы в росте. - Я думаю, домой пойду, все равно мне в школе уже делать нечего, по крайней мере до первого сентября. - Но ты же придешь завтра на последний звонок? – блондин выгнул бровь, пристально глядя на меня. – Марк в какой-то хате опять вечеринку устраивает, и я хочу, чтобы ты тоже пошел. Как же меня бесят эти вечеринки! Причина, по которой я давал свободу трахаться по всему дому, раскуривать траву и врубать музыку, была ясна - я просто не хотел каждый вечер проводить один, изнывая от скуки и досадуя на то, что я такой скучный. - Я подумаю. Подумаю дома, в теплой ванне. - Будет весело, так что подумай, пожалуйста, над согласием, нежели над отказом. - Обязательно. Я люблю тебя. Если у Саши снова глаза на лоб полезли, и щеки раскраснелись, то я считал вполне уместными сейчас эти слова. - Я чего-то не знаю? – переспросила наконец Маша. Я поймал взгляд блондина, и, поняв, что мы думаем об одном и том же, впился в его губы, ловко проскальзывая языком в рот и сплетая языки вместе. Сильнее прижимая парня к себе и поглощая ответные ласки без остатка, я озорно косился на красноволосую, веселясь от ее обескураженного вида, медленно переходящего в радостный, и настойчивее целовал Сашу. - Окей, хватит. Вы же не хотите, чтобы я тут слезам счастья все залила? Как же все-таки хорошо быть слэшерем и общаться с такими людьми, как вы, ну, или как ты, Кирилл. Вечно я все последняя узнаю. Я выпустил Сашу из объятий и, попрощавшись пошел прочь. Обернувшись, чтобы снова посмотреть на, хм, друзей, я наблюдал, как Маша что-то с грозным видом говорит блондину, а он внемлет ее словам, энергично кивая. В любом случае, что бы там ни было, я надеюсь, до переломов не дойдет. Теперь осталось только придумать отговорку, полностью оправдывающую мое слишком раннее возвращение домой перед мамой. Еще вчерашним утром я мог спокойно прогулять школу, курить травку, привести в дом какого-нибудь парня, но а) я слишком ботаник, хотя прекрасно понимаю, что гожусь только для информатики, б) никогда в жизни не курил и не буду курить нечто подобное, в) у меня есть Саша, да, черт подери, он есть у меня. Если бы окружающие люди не были так заняты своими проблемами, они бы точно увидели быстро сменяющиеся эмоции на моем лице и походку Красной Шапочки. Наверное, разумнее будет проторчать в торговом центре хотя бы пару часов, чтобы потом соврать про отмену уроков или головную боль – моя мама ведется на любое вранье, при этом строя из себя Шерлока Холмса, постоянно болтая про дедукцию и ее невероятные способности чувствовать ложь. Оно и хорошо, учитывая, что я слишком часто вру, а мама думает, что я ангел Божий. Даже тот факт, что я гей, не злит ее, а только радует. Мне действительно очень повезло жить в окружении таких родителей, да и с одноклассниками повезло, когда мы два года начали пропаганду гомосексуализма. Порой самого себя хочется за такое избить, но ничего поделать не могу – идея была не моя. Идеальная жизнь, да и только! Никто не видит, что я просто гнию изнутри. Чувства я свои выражать не умею – черпаю из книг, ага, - при сильной тяге к творчеству живу с отдавленным медведем ухом, чересчур сломанным голосом – серьезно, осталось только потолстеть, вырастить бороду и влиться в компанию байкеров, - и кривыми руками, не способными даже писать нормально. Боже мой, я сам себе противен. Надо перестать столько думать и отвлечься. Чем больше я думаю, тем больше забивается моя голова всяким бесполезным дерьмом, а если я не буду думать, то в конец загнусь, и можно будет делать на лбу татуировку с надписью «дегенерат». Пока я в очередной раз отговаривал себя не думать, при этом еще больше думая, мои ноги сами привели меня на третий этаж ТЦ, а руки покупали шоколадное мороженое. Только когда рот впился в холодный рожок, мозг заголосил о боли в зубах, я удосужился поднять голову и увидеть на горизонте весело махающего рукой Альберта. Вот блин, был у меня единожды с ним небольшой перепихон, хотя по определению этот парень гетеросексуальнее Индианы Джонса, но до чувств не дошло, и мы решили вообще не общаться, стоп, нет - я так решил, а Альберт названивал каждый вечер, предлагая куда-нибудь сходить, дабы не разрывать дружеские отношения. - Кирилл, рад тебя видеть, парень! – растянулся в улыбке Альберт, обнажая все тридцать два. Мне всегда его улыбка больше напоминает звериный оскал, поэтому я предпочитаю, чтобы он не улыбался – с серьезным лицом он просто секс-символ. - Да, наверно, я тоже, - сказал я куда-то в шею прижавшего меня к себе Альберта. – Ты чего не в университете? - У нас сейчас сессия, вот, положено к экзаменам готовиться, - подмигнул зеленоволосый, кстати, да. Панк, блин. – Но я, как видишь, шастаю по магазинам, надо струны для гитары купить новые, - Альберт повертел перед моими глазами упаковки четыре новых струн. Я свалился на скамейку, жадно пожирая тающее мороженое: - Зачем тебе столько? - Ну, никогда не повредит несколько запасных упаковок, а вообще-то у нас завтра опять выступление, Марк позвал поиграть на очередной вечеринке. У нас пока все равно никаких концертов не намечается, так что… И вот еще одно – Альберт играет в собственноручно собранной группе, названия которой я не знаю, ибо она, наверно, самая не популярная панк-рок-группа на свете. К тому же с Марком группа тоже знакома – этот парень, хоть и вызывает у меня отвращение, одновременно заставляет восхищаться своими связями. - Да, я знаю, меня туда тоже звали. Что там вообще будет? - Я и сам толком не в курсе, знаю только адрес и то, что будет бассейн и много цыпочек в купальниках, - между бровями Альберта залегла небольшая складка кожи. Ага, задумался, значит; я не хочу представлять, о чем он думает, потому что в следующую секунду его лицо осветило похотливое выражение. - Безусловно. - Да не кисни, приходи с парнем. О да, я приду с парнем. Если еще некоторое время назад я не был уверен, идти мне на это шумное действо, то сейчас точно знаю, что пойду. Я лениво хлопнул панка по плечу, уплетая остатки вафельного рожка и вскочил со скамейки: - Пойду я, мне домой надо. - Э-э-э, да…а ты, кстати, чего не в школе? - Голова разболелась жутко. Отлично, я уже проверил свою банальную ложь в действии, осталось только прийти домой.

***

- Привет, мам, я дома, у меня заболела голова, последнего урока не будет, а еще я повздорил с учителем, - выпалил я перед грозным взглядом супер-«проницательной» женщины. Многовато лжи получилось, однако. - Что ты думаешь по этому поводу, доктор Ватсон? – мама посмотрела на сидящую за столом и уплетающую блины мою десятилетнюю сестренку Аню, пристально прищурив глаза. Аня смачно покачала головой, впихивая в набитый рот ложку клубничного варенья, и подняла ладонь вверх, дабы выказывая одобрение моей лжи. О боже, у меня вся семья такая двинутая, видимо, я какой-то прокаженный вырос, осталось посмотреть на милюзгу Андрея, когда тот вырастет. - Мне от ваших подозрений есть захотелось, - я подлетел к столу, переложил несколько блинчиков на другую тарелку и выхватил у Ани изо рта ложку, зачерпывая себе варенья. – Смотри, не подавись, железо – это, конечно, хорошо, но не в таком виде. - Ах-ха-ха, съязвил, называется, - покачала головой мама, а я, вздохнув, умотал в свою комнату. Свалившись на диван, я включил телевизор и, чуть было не испачкав своим почти что отобранным ланчем кровать, уставился в потолок. Сладкие калории, которые я поедал, отвлекали от плохих мыслей, так и норовящих залезть в голову. Завтра если не зареву, то точно пущу скупую мужскую слезу – угарно сказано – из-за одного зрелища выпускников: они больше не будут учиться в проклятой школе, сам Бог желает им не связываться со своими одноклассниками в дальшейшей жизни, и я надеюсь, что они так и поступят. Почему я настолько тупой, что не могу экстерном закончить школу и больше не видеть это стадо баранов, окружающее меня каждый божий день? Я без понятия, как, но они считают меня главным бараном. Оборжаться. Я ржу, а все давно катится к чертям. Пора покончить со всем. Кто заговорил о самоубийстве? Никто, естественно. Но, на самом деле, если бы я не был таким трусом вдобавок, давно бы уже лежал в луже собственной крови или «надел галстук потуже». Я эти нескончаемые темы, что для жизни нужна смелость, а самоубийцам не хватает этой смелости, заводят меня в пучину неопределенности и безысходности, и от этого мне становится еще хуже. В кармане джинсов запищал мобильник. На экране показалось сообщение от «Любимый цирк». Даже не знаю, почему я записал Сашу под таким именем, наверное, из-за его постоянных упреков. Надо будет переименовать на что-нибудь пошлое. И сунуть родителям мобильник невзначай, а лучше – Ане. «Ты уже подумал насчет завтра?». «Погоди, дай блинчик прожую». «Ты не говоришь, придурок, по телефону. Ты печатаешь». Развлекаться, так по полной. «Ладно, если не заляпаю экран клубничным джемом, то обязательно сообщу о своем решении». Ответа не было около двух минут. И потом его тоже не было. Видимо, мой план не сработал, и Саша решил-таки не втягиваться в мое нытье. Отлично, посмотрим, что будет завтра. «Я пойду завтра с тобой, только возьми презервативов побольше. И почитай порно перед сном, что ли».