История Элизабет Блэк. Лёд.

— Перестань мельтешить перед глазами, я не успеваю за тобой, — недовольно бурчал Джером чьим-то незнакомым голосом, развалившись на одном из кожаных кресел. — Он ещё не до конца проработан, поэтому плохо считывает информацию, — парень сцепил руки, уставившись на Эверетта пустыми белесыми глазами. — Ты мог предупредить заранее, что мне придётся общаться с этим, — тиран небрежно махнул рукой в сторону юноши, продолжив расхаживать из стороны в сторону, заложив руки за спину. — Мне, если честно, хватало этих белобрысых братьев, а ты мне ещё одного подсунул. Знаешь ведь, как я отношусь к нововведениям, — мужчина наконец остановился и упал в кресло, стоящее напротив собеседника. — И вообще, Руди, — жестом он попросил наполнить бокал вином, — тебе стоит быть поскромнее. Я понимаю, что твой высокий интеллект не позволяет тебе стоять на месте и требует всё новое и новое, но может, стоит хоть на месяц прекратить все свои проекты? — Эверетт глубоко вздохнул, зажмурив глаза, и, отпив немного вина, продолжил: — я всецело доверяю тебе, но всё же стоит получить одобрение от меня, Сэинта и Вольдемара, ты, безусловно, та же высшая власть, что и мы, но консультироваться всё-таки стоит. — Ты знаешь, Эв, что я работаю не только на себя, но и на Сэинта, предоставляющего мне множество планов и пожеланий, противостоять которым я не в силах, — Руди учтиво отказался от предложенного мною вина. — Не в моих силах противиться его воли, хахаха. — Я всё понимаю, но впредь пообещай, что будешь заранее предупреждать меня о своих планах, чтобы сейчас, зайдя в комнату к своему сыну, чтобы проверить, как он, я не заставал пустую кровать. Чтобы я больше не слышал: «Прости, я не смог удержаться, поэтому забрал его к себе и сейчас работаю над исправлением его косоглазия», ты знаешь, как я дорожу им, — пригубив вина, мужчина навалился на кожаную спинку. — И я уверен, что сейчас ты пересадишь ему чей-нибудь глаз. — Результат тебя не разочарует, — юноша расплылся в хитрющей улыбке, прищурив глаза. — Я аккуратен в подобных вещах, скоро закончу и приступлю к новой работе! — Руди мечтательно посмотрел куда-то вверх. — Ты представить не можешь, сколько я придумал! — Руди, — голос Эверетта стал жестче, а взгляд настойчивее, — остановись. Я не шучу. Бюджет не позволяет поставлять тебе необходимые материалы, связь с Иоасом прервалась, а отправленные туда гвардии бесследно исчезают, производственные города не справляются с планами из-за бунтов садистов и извергов, защита Стены прохудилась, Хантер не успевает с проверками, одна лишь надежда на Вольдемара и, как не странно, он справляется, — мужчина устало потер глаза обеими руками. — Поэтому приостанови все текущие проекты, кроме «Сверхмашины», отложи новые примерно, — прищурив один глаз, мужчина задумался, — примерно на три-четыре месяца. Если ничего не произойдет, то деньги в бюджете появятся. — А что насчет проектов, требующих лишь практическую проверку на подопытных? — юноша с надеждой взглянул на друга, чуть поддавшись вперед, чтобы заглянуть ему прямо в глаза. — Отправь их ангелам, они разберутся. — Эверетт устало подпер голову рукой. — Кстати, что насчет «Сверхмашины», как у него успехи? — О! — белесые глаза загорелись огнем энтузиазма, и, поерзав на месте, Руди восхищенно начал рассказывать: — новые органы приживаются хорошо, частичное хирургическое вмешательство под кору головного мозга и в таламус с гипоталамусом, а так же надпочечники и почки прошла просто великолепно! Я, конечно, немного покопался в его головном мозге, немного изменил височные доли, подкорректировал кое-какие извилины, было сложно, но Саймон переносит всё довольно стойко и уже вернулся к обычному существованию. — Руди попросил налить ему вина и разом опустошил бокал, так как из-за эмоций, хлещущих через край, у него пересохло в горле. — Сейчас я работаю над фиксирующим экзоскелетом его нижних конечностей, отростки которого будут непосредственно введены в его спинной мозг, головной мозг, нервную систему, может, задействую ещё какие-нибудь органы, — вся его речь сопровождалась обширной жестикуляцией. — И я заметил, что проводить операцию куда практичнее, чем просто запугивать усмиренных, ведь рано или поздно к ним вернутся эмоции, максимум, что останется — это чувство тревоги и страха, но и это можно исправить. В общем, приблизительно к следующему году «Сверхмашина» будет закончена и обучена и его можно будет выводить в свет и полностью использовать его мощь. — Большинство из того, что ты только что сказал, я не понял, но по эмоциями вижу, что всё идет просто замечательно, — мужчина потянулся. — Хоть что-то радует.       Раздался стук в дверь, и после разрешения войти в комнате возник Вольдемар, освещенный светом, сочащимся из коридора, из-за чего было трудно рассмотреть этот черный силуэт. — Господин Эверетт, — мужчина учтиво поклонился головой, согнув руку в локте и приложив её к груди, — домоправительница хотела поговорить с вами о том, как протекает вечер. Девушка волнуется, что что-то идет не так и вы зря потратили столько денег на организацию вечера. — Я переговорю с ней, спасибо, Вольдемар, — Эверетт встал, пожал руку Джерому и, подойдя к своему заместителю, поинтересовался: — где я могу найти её? — Она ждет вас в библиотеке, господин, — ответил разноглазый, всё так же проявляя почтение и уважение к старшему по рангу, хотя, по словам Эверетта, они были равны. Распрощавшись с товарищами, тиран направился к Скарлетт, чтобы узнать о том, как протекает вечер. Джером, точнее Руди в теле Джерома, хотел проскользнуть мимо главы дисциплинарного комитета, но тот остановил его, задал несколько вопросов о некой архептице и переключился на меня. — Подойди, — от его баритона по всему телу проходила дрожь, как от множества электрических импульсов, пущенных по телу. — Спустись в погреб, принеси оттуда вишневого пива и ингредиенты для апельсинового кофе на несколько персон, оставишь всё на кухне и постарайся не задерживаться, — сверкнув глазами, мужчина скрылся в коридоре.       Я завозмущалась — про себя, естественно, — что Вольдемар начал командовать и посылать меня в погреб, да откуда ему вообще известно о наличие того самого погреба и что в нем находится. Как я узнала позже, хозяином этого имения является никто иной, как глава дисциплинарного кабинета, от чего мне стало не по себе. Фэлкон внушает недоверчивость и опаску одним лишь своим видом, что уж говорить о здании, принадлежащем ему.       Всю дорого я обдумывала, где могут быть спрятаны подслушивающие устройства, камеры и скрытые ходы, определенно они здесь имеются. К сожалению, преодолевая свой недолгий путь к погребу, из всех следящих устройств я встретила лишь Данте, который решил сопроводить меня, прыгая рядом. Птица вновь болтала разными голосами, но ничего интересного или полезного я не услышала, лишь попросила пернатого принести мне вязку медальонов, приготовленных для Грейсона. Кажется, птица не поняла меня, но с удовольствием согласилась слетать за необходимым, интересно, что принесет мне этот пернатый.       Вино, вино, вино, шампанское, вино, вино, коньяк, вино, никакого намека на пиво. Погреб сам по себе напоминал небольшой лабиринт из шкафов с перекрестными полками, на которых хранились бутылки. Винтерс вбил мне в голову все названия и места расположения вин, коньяка, шампанского, а вот о пиве и каких-либо других вещах речь не шла.       Остановившись посреди небольшого пяточка, где стоял округлый столик с стульями, я уставилась в замыленное окно, за которым еле были заметны падающие снежинки. Мое внимание привлек небольшой проём между шкафами, полки там были чем-то заставлены. Чтобы пролезть туда, пришлось приложить большие усилия, жаль, что раньше я не занималась каким-либо спортом, было бы куда легче, чем сейчас.       Мои догадки оказались верны: в этом темном углу прятались полки с пивом, кофейными зернами, сахаром и специями, использующимися для добавления в горячие напитки: корица, шафран, имбирь, кардамон, анис, никогда бы не рискнула выпить кофе с подобными добавками. Забрав все необходимое, я хотела вылезти отсюда, т.к. сидеть в узком пространстве, а тем более в темноте, не входило в мои планы. — Ты такой затейник! — послышался хихикающий голос Лиззи, постепенно приближающейся к пяточку. — Никогда бы не подумала, что такой, как ты, может увлекаться такими простыми девушками, как я. — моя тезка уселась на стол, глядя снизу вверх на… Вольдемара. — Почему ты так решила? — мужчина подошел к ней и взял за руки. — Несмотря на мой статус, я такой же человек, как и все, со своими слабостями и пристрастиями. — Правда? Богатые успешные тираны тоже могут влюбляться в простушек? — Лиззи забыла про Райана и, видимо, получив отказ от остальных генералов, переключилась на рыбку побольше — заместителя Эверетта. — Такой, как ты, наверняка знает толк не только в девушка, но и в деньгах. Как хорошо, что я бросила этого неудачника Райана, пусть мы и были помолвлены, но зачем подбирать объедки, если есть более достойные блюда, как ты, — лицо этой малолетней потаскухи начало медленно приближаться к Фэлкону. — У меня есть для тебя подарок, который ты заслужила, моя дорогая, — его баритон сводил с ума Лиззи, из-за чего та окончательно потеряла бдительность. Может быть, она и была готова отдаться ему в любой момент, но стоит быть более внимательной. Он мог изменить интонацию, улыбнуться, но взгляд его оставался всё такими же умным, бдительным и равнодушным. — Ауч! — лицо девушки изменилось, его исказил страх, когда она опустила глаза и увидела два железных браслета, застегнутых на запястьях. - Что, что ты делаешь?! — Лиззи Кинг, вы обвиняетесь в супружеской измене, тунеядстве, бродяжничестве, попрошайничестве и блядстве. — Вольдемар тут же отстранился, а за его спиной появились ангелы. — На протяжении двух месяцев за вами велась слежка, и информации, полученной за столь короткий срок, вполне достаточно, чтобы обвинить вас в подобном нарушение режима. — Лион положил в его протянутую руку средней толщины папку. — О чем ты говоришь? — Лиззи начала кричать и визжать, пытаясь вырваться из железной хватки братьев. — Отпустите меня, придурки! Как ты вообще посмел влезать в чужую жизнь, а?! — Я не забуду добавить пункт — неуважительное отношение к высшей власти, — мужчина наклонил голову вперед. — Это моя работа — влезать в чужие жизни. Вместо того чтобы шататься по улицам, могла бы найти достойную работу прачки. Приговор, думаю, очевиден. — Прикончите меня? — как истинная героиня какого-нибудь фильма, Лиззи с вызовом посмотрела в глаза Фэлкона и тут же опустила взгляд, испугавшись недвижных разноцветных глаз. Знала я одного такого парня, вот только закончил он не шибко хорошо — заразился ликантропией и был пристрелен спустя какое-то время. — Можешь разговаривать со мной, как пожелаешь, на меня это не действует, — безразлично ответил мужчина. — Казнь — не исправит, усмирение — не практично, отправишься в Сумеречную полночь, для опытов. — Что?! — девушка начала жадно хватать ртом воздух, разрываясь в плаче. — Увести, — коротко приказал Фэлкон.       Пропуская Эверетта, спустившегося в погреб, братья вытащили упирающуюся Лиззи в коридор. — Вижу, ты ответственно подходишь к своим обязанностям, Фэлкон, я очень рад. — Эверетт выглядел уставшим, конечно, столько мороки ради одного вечера, кто угодно устанет. - Рад, что хоть кто-то исполняет свою работу самостоятельно, не требуя постоянного контроля. — Это моя работа, Эверетт, — Фэлкон указал на один из стульев, приглашая собеседника сесть. — Нет, нет, у меня полно дел, некогда сидеть, — вежливо отказался платиновый, забрав из его рук папку с документами. — Что-нибудь ещё? — мужчина одним плечом подался к двери, чтобы побыстрее покинуть это место.       Неужели можно так долго болтать! Я уже устала стоять здесь, тем более меня охватило тревожное чувство, что на меня давят шкафы, а бутылки падают с полок. К тому же, я заметила, что здесь довольно прохладно, и тело начало покрываться мурашками. — К сожалению, вам не удастся так быстро уйти, — Фэлкон настоял на том, чтобы Эверетт сел и, усевшись напротив, продолжил: — у меня также есть для вас информация, — мужчина достал из кейса, оставленного братьями, еще одну папку, на которой большими буквами было написано «Хантер». — Хантер? — правитель изогнул бровь, увидев надпись. — Что ты имеешь в виду? — в голосе Эверетта слышалось негодование и недоверие. — Хантер — надежный человек, я ему доверяю, он не может подвести, особенно после того, что мы сделали для него и его собаки. — Я не умею придумывать, Эверетт, поэтому опираюсь лишь на факты и информацию, а моя информация и факты не могут быть поддельными или неточными, — спокойно объяснял усатый, раскрыв папку и поочередно доставая оттуда листы с записанной информацией. — К примеру, — мужчина достал из нагрудного кармана пиджака пенсне и, закрепив его на носу, зачитал, — господин Хантер был замечен в личном контакте с носителями поддельных документов и людьми, незаконно пересекшими территорию Стены. Вместо того чтобы задержать преступников, отпустил их, приказав впредь не попадаться на глаза ему или жандармам. Как позже выяснилось, он разрешил доступ, так как преступники были с детьми, а одна из них вынашивала ребенка. — Фэлкон поднял глаза на непонимающего Эверетта. — Это лишь один проступок, а здесь их целая папка, — он похлопал по бумагам, — это непрофессионально, Эверетт. Ещё немного, и люди в открытую начнут угрожать власти, чувствуя своё превосходство над законом, хотя мы предоставляем им достойные условия для проживания. — Это и твой проступок, Фэлкон, — платиновый был раздражен, — если бы ты позаботился о полной конфиденциальности, то никто бы не додумался, что за ними следят. Поэтому, — Эверетт резко встал, — постарайся выполнять свою работу более незаметно. Если это всё, то я вернусь к работе. — Я приму в сведения твое пожелание, но есть одна нерешенная проблема. — Фэлкон поднялся. — Я знаю, что это трудно принять, но согласись: Хантер представляет опасность. Если ты оставишь его на прежнем месте, то вскоре Территорию-за-Стеной наводнят толпы мятежников, а города восстанут. Не легче ли убрать одного, чтобы спасти всех? — мужчина расправил усы. — Я могу сделать всё быстро и безболезненно, если ты не хочешь марать руки. — Кто тебе давал разрешение на это, Вольдемар? — платиновый почти вплотную подошел к разноглазому. — У нас с тобой была четкая расстановка, что ты будешь советоваться со мной, я — лик и голос Сэинта, а не ты, смирись с этим. — Сэинт позволил мне провести карательную операцию без твоего ведома, но я решил дать тебе шанс лично избавиться от фаворита, — сделав шаг назад, ответил Вольдемар, видимо, он не любил, когда кто-либо нарушал его личное пространство. — Я знаю, что ты в лицо знаешь всех своих солдат и у тебя складываются особенные отношения с войском, так как ты ценишь их жизни. Именно поэтому ты должен сделать это сам, жертва не так уж велика. — Тяжелые времена требуют отчаянных мер? — Эверетт отвел взгляд. — Я сделаю всё сам, здесь, а тебе следует будет убрать его, понял? — Паратропеида уже готова, осталось лишь задать курс, и, — мужчина готовился покинуть комнату, — что делать с собакой? — Собаку заберут завтра утром и предадут земле вместе с хозяином на «Равнине падших», будь добр, приведи его сюда. Я сделаю всё быстро, без крови.       Конечно, я видела, как умирают люди, но не могла предположить, что подобное может совершить правитель со своим подчиненным. Эверетт был лаконичен и жесток, но в тоже время проявлял сочувствие к Хантеру, догадавшемуся о своей участи.       Извинившись, правитель достал из кармана небольшой механизм с медной гравировкой и магазином, куда вставляются капсулы с неизвестной жидкостью. Один укол, и мужчина с железной рукой судорожно закашлялся и, хватая ртом воздух, повалился на пол. Через пару минут его бездыханное тело лежало на полу с прикрытыми глазами. — Мне жаль, Хантер. — Эверетт закрыл ему веки. — Считай это моей благодарностью, ты бы долго не протянул. Сам знаешь, как разрушали тебя антибиотики, — на выдохе проговорил мужчина, выйдя из комнаты.       Я долго стояла, навалившись на один из шкафов, прикрыв рот рукой, чтобы не закричать от холодящего ужаса. Вот так просто взять и лишить человека жизни, хаос охватил души людей, раз они убивают друг друга. Громкое «Кар!» вернуло меня к реальности, заставив вскрикнуть от неожиданности. Неунывающий Данте принес мне медальоны, в тот момент я готова была расцеловать пернатого за оказанную мне помощь. Сама бы я не дошла, упала бы где-нибудь, забилась в угол и рыдала, так как переносить случающиеся события всё труднее и труднее, хотя я и пытаюсь выглядеть спокойной.       Собравшись с силами, я сумела просунуть ногу между стеллажей, чтобы наконец сбежать из этой обители смерти и порока, как дверь скрипнула и я услышала звук множества приближающихся каблуков. Я резко дернулась назад, ногу пронзили иглы, после чего та загорелась изнутри и начала пульсировать. — Уберите его, — приказал Фэлкон, подойдя к трупу ревизора. — Мы знали, что этим закончится, — на его согнутой в локте руке, нахохлившись, сидела белая сова.       Заглянув в промежуток между шкафами, я увидела Лиона и Снейка, покорно исполняющих волю правой руки Эверетта. Видимо, этот самодовольный старикан не дает спокойно жить даже ангелам. — Почему такая спешка? — спросил Джером уже собственным голосом, перестав быть марионеткой Руди. — Не думал, что вы рискнете собираться прямо под носом у Эверетта. — Всё происходящее здесь планировалось мной целый месяц, — отвечал разноглазый. — Почему сейчас? Эверетт устал и истощен, большинство гостей напились, а Блейк не представляет для нас никакой угрозы. — А обязательно было убивать Хантера? — робко произнес Винтерс, поглаживая Данте, занявшего законное место на трости хозяина. — Он — слабое звено, — прикрыв глаза, объяснял Вольдемар. — На него уходило много сил, ресурсов и лишних волнений со стороны Эверетта. При том что его деятельность никак не повлияет на количество мятежников, прибывающих в город. Лично в моих интересах отслеживать лишь нарушение закона и правил, ответственность за которые несу я. Политические интриги и революция меня, главным образом, не волнуют. — Но всё же, — не мог угомониться Винтерс, — управление государством, его правители и режим представляют для вас интерес, почему? — Мне не нравится твоё любопытство, Винтерс, — разноглазый распахнул глаза, зловеще сверкнув ими. — Государство разрушается, и совсем скоро Сэинт падёт, откуда я знаю? Если ты обладаешь хоть намеком на интеллект и логику, то мог бы понять, что, несмотря на огромную стену и проверки, всё в этой стране идет хуже некуда. Резкое появление диктатора, одержимого навязчивой идеей навязать всем свою религию, ни капли не думающего об управление государством, — мужчина начал поочередно загибать свои длинные пальцы, — эмоционально нестабильные помощники, думающие лишь о собственной выгоде или одержимые местью, необузданными эмоциями, животной похотью, — мужчина перевел взгляд на молчащую Скарлетт, - и, безусловно, свободный доступ и бесконтрольное распространение новых технологий и оружия, — закончил свою тираду Фэлкон. — А теперь, Винтерс, раз уж я ответил на твой вопрос — ответить на мой. — Конечно, господин, — сглотнув, кивнул сероглазый. — Сколько лет ты живешь бок о бок со своим вороном? Назови точную цифру. — Примерно семь десятков, — последовал ответ, — точнее сказать не могу. — Насколько мне известно, — Вольдемар подошел к Винтерсу, пересадив свою птицу с руки на плечо, — домашние вороны живут почти до семидесяти лет. И, как ты мне ранее клялся, ты не испытываешь никаких чувств к этой птицы. Ты же не огорчишься, если его жизнь окончится на год раньше? — Никак нет, — сдавленно ответил сероглазый, смотря в глаза Фэлкона. — Великолепно, — одним движением Вольдемар свернул шею ни в чем не повинному Данте, не сводя глаз с Винтерса, даже не моргнул. — Дрогнуло. — Нет, — начал оправдываться сероглазый. — Я не позволял тебе говорить, Винтерс, — мужчина вложил ему в руки еще теплое тело птицы. — Скарлетт, — он перевел взгляд на нее, — не забудь научить манерам нашего друга. Теперь у тебя нет помехи, — мягко сказал мужчина, обращаясь к сероглазому, — привязанность — зло, мешающее мыслить радикально. Запомни на будущее, я буду приглядывать за тобой. — Вольдемар отошел, вновь пересаживая птицу на руку. — Возвращайтесь к работе.       Тройка незамедлительно удалилась, чтобы не испытывать терпение своего господина. Что вообще здесь происходит? Интриги, убийства, ворон, живущий с Винтерсом семьдесят лет, хотя тому не дашь и тридцати. Слишком много вопросов, слишком мало ответов, чересчур много боли и стресса, я уже не выдерживаю.       Меня бросало то в жар, то в холод, в животе зудело, и мне ужасно хотелось убежать отсюда подальше и больше никогда не спускаться в эту «тайную комнату», но, к сожалению, у господина Фэлкона были другие планы, и он не спешил уходить. — Хорошая работа, Максим, — мужчина один раз провел по перьям птицы, из-за чего та, съежившись, сжала голову и зажмурилась, трепеща перед властным хозяином, искренне радуясь, что смогла угодить ему. — С завтрашнего дня начнешь следить за Грейсоном, не нравится мне его поведение. Слишком робкий и бдительный для обычного командора, явно что-то скрывает. — Фэлкон задумчиво поглаживал бороду. — Мало информации, поэтому я не могу его обвинять. Сейчас отдыхай, а с рассветом приступишь к работе. — Вольдемар и Максим покинули погреб.       С рассветом он начнет следить за Грейсоном? У меня не так много времени, поэтому я должна поспешить и найти оборотня раньше птицы.       У меня совсем выпало из головы, что сейчас зима и рассвет наступает около восьми утра, поэтому, забыв про боль и ужасную тошноту, я выползла из своего укрытия, наплевав на пиво и ингредиенты для кофе. Есть вещи поважнее напитков, например, жизнь Грейсона и жизни, которые он сможет спасти, присоединившись к нам.       Быстрым шагом я подошла к двери, повернула ручки и дернула её на себя.