Потому что меня здесь нет

К тому моменту, как доктор покинул дом Кировых, мама и папа уже убрались на столе, попытались поговорить с сыном и разошлись по своим комнатам. По крайней мере, так думала Люда. Девушка пошла проводить врача до выхода, а когда направилась в свою комнату, заметила весьма странную картину: вся еда и тарелки по прежнему были на столе, свет сильно приглушен, но у окна отчетливо виднелся чей-то силуэт. Люда прищурилась и сумела разглядеть в темной комнате маму с бокалом вина в руках. — Я думал ты бросила пить, — С другого входа в кухню, через арку, в комнату заглянул отец. Он неспешно прошелся к светильнику и включил две другие лапочки. Комнату сразу же залил яркий свет. — От вина со мной ничего не будет, — лениво протянула женщина, поставив полупустой бокал на стол. — Моя семья разваливается на моих глазах, — она тяжело выдохнула, скрестила руки в замок и уперлась в них лбом. — Нельзя выпить бокальчик? Что мне еще делать? Мой сын, похоже, меня терпеть не может, раз уж не хочет даже поговорить. Моя дочь умирает, а я ничем не могу ей помочь. Ты целыми днями торчишь на работе и черт знает чем занимаешься. Я чувствую себя чужой в собственном доме… Если бы я была внимательнее… — Перестань, — мужчина подошел ближе к жене и положил свои ладони на ее плечи. — Не кори себя. Тут от тебя ничего не зависит. Никто не мог предвидеть… — Я могла, — на глаза матери начали наворачиваться слезы. — Что я за мать, если не вижу, что происходит с моими детьми? Я не заметила, как начала заболевать моя дочь. Уже целый год, я игнорирую апатичное поведение сына по отношению ко всем окружающим. Андрей пытался убить себя. Люда узнала о болезни еще неделю назад. А я узнаю обо всем последняя! — Я знаю, ты переживаешь, — Отец начал гладить мамины плечи. — Я тоже. Но ты должна взять себя в руки. — Моя дочь умирает, а я ничем не могу ей помочь! — повторилась женщина. — Я могу. Я весь день, каждую свободную минуты читаю все возможные журналы и статьи. О Болезни Альцгеймера я уже могу писать диссертации. Время еще есть. Я приложу все усилия, чтобы вылечить ее. Даже если придется расшибиться в лепешку, я сделаю это, — Он потянулся к бокалу, что стоял на столе и понес тот к раковине. — Я обещаю, я спасу нашу дочь, — Мужчина вылил остатки вина в раковину. — Главное не падай духом. Мы справимся со всем. Все мы. И Люда, и Андрей, и я, и ты. Все будет хорошо. Люда поняла, что подслушивать родителей и дальше — плохая идея, поэтому девушка медленно, на цыпочках направилась в свою комнату. А утром следующего дня школьница вместо привычной школьной тропинки выбрала другой путь: повернула в противоположную сторону к ближайшей больнице. Доктор уже ждал свою пациентку у самого большого шлагбаума. Сегодня на нем не было белого халата, но и туфли с рубашкой парень не надел. Врач выглядел очень уж обычно и неофициально: джинсы с мятой кофтой серого цвета, которая слегка висела на молодом человеке, старые потрепанные кеды и не скажешь, что нарядился для свидания. Да, Люда и сама оделась неподобающе. Хоть девушка и очень ждала этой встречи, свою школьную форму сменять цветастым платьем не стала (нельзя чтобы мама что-то заподозрила). Для доктора белая слегка мешковатая рубашка и черная юбка со складками стали неотъемлемой частью самой Кировой. Он не представлял девушку в чем-то другом. — Как себя сегодня чувствуешь? — спросил доктор, протянув пациентке руку. — Отлично, — она вложила свою маленькую кисть в его большую, слегка грубую ладонь. Несмотря на большую разницу в возрасте, Люда и доктор вполне походили на парочку. Девушка была ниже своего спутника всего на голову, лицо ее не слишком детское, а его не слишком старое. На вид доктору не дашь больше 20, а Люда выглядела на 18. Поэтому никаких недовольных или же осуждающих взглядов молодые люди не встретили. Разве что каждому прохожему было понятно, кому больше нужны эти отношения: девушка шла и буквально светилась от счастья, огонек в ее глазах так и горел; парень был каким-то отстраненным, думал о чем-то своем и лишь периодически поглядывал на Кирова каким-то сочувствующим взглядом. Какое-то время доктор и пациентка просто бродили по улице. Люда вела себя кране возбужденно, готова была прыгать и плясать от счастья, правда заканчивались ее «танцы» не слишком хорошо: девушка то и дело оступалась, спотыкалась, да и в целом походка Кировой была весьма неуклюжа. Врач смотрел на все это, как исследователь смотрит на развитие свое эксперимента: с тошнотворной внимательностью и неприкрытым интересом к происходящему. При этом сам доктор ни во что не вмешивался. Он видел, что спутница вот-вот упадет, но не бежал ее останавливать. Он хотел проверить: заметит ли она сама, что спотыкается. И все же вечно доктор наблюдать не мог. Один из светофоров был неисправен, так что надо быстро пробежать улицу самим, к счастью, машин было не так много. Врач уже дошел до середины дороги, а вот Люда сделала лишь шаг и дальше не двигалась. Девушка застыла в каком-то трансе, будто ее разум поставил перед Кировой невидимую стену, которую она не может преодолеть. Девушка несомненно пыталась идти вперед, но ноги не слушались, она не могла сдвинуться. Люда не понимала, что с ней происходит, она явно пыталась продвинуться вперед; ее ноги как будто застряли в какой-то яме. Вдалеке показалась машина и водитель уже начал сигналить непутевому пешеходу, но Кирова все стояла в метре от обочины. Врач подождал еще полсекунды в надежде, что Люда сама заметит, как на нее несется пикап, но девушка упорно игнорировала опасность. Доктор разогнался от толстой белой полосы посреди дороги и уже через пару секунд был возле Люды. Врач толкнул пациентку назад и сам прыгнул за ней, спасаясь от бешеного пикапа, который продолжал громко сигналить и подобрался уже совсем близко к молодым людям. Девушка оказалась на асфальте, а доктор навис прямо над ней. Его тело едва касалось ее, его руки были расставлены возле головы пациентки и именно на них врач и опирался, не давая себе упасть на девушку. Лицо парня было слегка испуганным, судя по тяжелому дыханию, он еще до конца не пришел в себя от того что произошло. Все-таки не каждый день тебя едва не сбивает машина. При этом руки его слегка тряслись, из-за чего доктору было тяжеловато «держаться». Казалось, что с каждой секундой, парень опускается все ниже над Людой. Когда Кирову, наконец, пришла в себя от того транса, в котором находилась все это время, то увидела весьма странную, но, несомненно, приятную картину. По ее лицу непроизвольно растянулась улыбка, но она старалась не показывать своей радости, чтобы случайно не спугнуть врача из такого положения. — Ты всегда так экстремально переходишь дорогу? — поинтересовался парень, пытаясь перевести все случившееся в шутку. Но отшутиться было плохой идей, ведь доктор знал, по какой причине инстинкт самосохранения на пару секунд у пациентки пропал. — Я что-то задумалась, — тихо проговорила Люда, стараясь не показывать своего смущения. — У тебя руки дрожат, — заметил доктор, не вставая. — А, — Люда посмотрела на свои руки. — А я наверное.. Это… Как это слово? И..испугалась. Прохожий мог бы сказать, что девушка просто слегка заикается и трясется от испуга, в этом нет ничего странного, учитывая то, что ее только что чуть не сбили. Но доктор не для того наблюдал за пациенткой весь день, чтобы рассуждать, как незнакомец. У девушки при движении едва заметно дергаются конечности, именно поэтому она постоянно спотыкается. Люда довольно долго отвечает на вопросы и дело не том, что она смущается на первом свидании. Ей действительно трудно подобрать слова, но только потому что она не может их вспомнить. А если слово приходит в голову не сразу девушка начинает его говорить по буквам, как заика. А раньше ничего подобного за Кировой не замечалось, ее речь была идеальной и движения тоже. — Думаю, пора бы в больницу сходить, — парень поднялся и протянул девушке руку. — Надо будет провести еще одно обследование и… — Я умираю, да? — проговорила Люда со слезами на глазах. — Я знаю, что да. Сама вижу. Не могу не видеть. С каждым днем мне все хуже и хуже, — она слегка повысила голос. — Я не могу делать школьные задания сама, мне приходится искать ответы в интернете, хотя раньше сделала бы в легкую. Я все чаще стала о чем-то забывать. Мои руки тряслись еще до машины! Вы заметили, да? Конечно заметили, — девушка начала кусать губы, в надежде, что этим прекратит свои всхлипывания. — Вы заставили меня жить доктор, но это… Вот, что Вы имели в виду, когда сказали, что с этой болезнью умирают? Мне страшно, доктор, — все это время Люда говорила слегка заикаясь, делала большие паузы между словами. Ее щеки уже были все мокрые, а глаза такие красные. что невозможно было разобрать их цвет. — Я пытаюсь не замечать. Но не могу! Вы обещали меня вылечить и я верю. Но боже! Мне так страшно… Врач молча подошел и крепко обнял пациентку. Он опустил свою правую руку ей на талию, а левой гладил по волосам. Доктор надеялся, что лишь он заметил ухудшения, но, к сожалению, Люда все и сама понимает и от этого ему только хуже. Врач надеялся сам нести это бремя и не пугать Кирову еще больше, все-таки девочке лишь несколько дней назад исполнилось 16. — Мне тоже страшно, — тихо проговорил доктор и поцеловал Кирову в макушку. — Ты даже не представляешь, насколько.