А ведь по мелочам ему везло...

Совещания в начальственных кабинетах и прочую кулуарную возню категорически не любил Булатов, видевший во всей этой болтологии очень мало практического смысла. Зато их, ну не обожал, но прекрасно умел использовать в собственных целях Пригов, который разделял с Булатовым нелёгкое бремя командования. Так что там, где Батя долго бы возмущался новым заданием, Владимир Викторович нарисовал на лице энтузиазм. Проблему всё равно бы повесили именно на них, но так удалось выбить льготы, дополнительное финансирование, а на всякий случай ещё и индульгенцию. Работать предстояло высоко, а рожа была мерзкой. Да и выхода другого не было, связь с террористическими организациями была единственной реальной ниточкой против этого человека. Хотя подозревали его по половине статей Уголовного Кодекса. В КТЦ генерал вернулся с папками, дисками и фотографиями, материала были собраны горы, но... - Хищения, шантаж, заказные убийства, подставные фонды, а всё, что у нас есть - это жалкая зацепка с этой организацией "Молодое будущее", - Булатов даже поморщился, задание казалось невыполнимым, - которую, заметим, даже до сих пор не могут признать радикальной, судебное заседание уже полгода откладывается. Негусто! - Значит, будем работать с тем, что есть, - Пригов тоже перебирал документы, в поисках зацепок, - Бизон, Варяг, Багира есть соображения? Юннатов на совещании пока не было, Владимир Викторович всерьёз подозревал, что для прояснения некоторых вопросов придётся использовать не слишком прозрачные методы, а в таких случаях лучше всем знать как можно меньше. - Не знаю, насколько это зацепка, но вот перстень у товарища мне знаком. Точнее, он мне снился в кошмарах, пришлось даже к психологу обращаться по этому поводу. - Варяг как раз вертел в руках один из снимков, на котором крупным планом были изображены руки подозреваемого. Перстень действительно запоминался, настолько, что это вполне могло считаться особой приметой. - В кошмарах? В детстве? У тебя не слишком много поводов. Саша, а не может ли быть так, что он причастен к расстрелу твоей семьи? - Может быть, Багира. Очень может быть. Но у нас же сегодня появился источник информации. Вот и поговорим. *** Самое страшное - Женя не орала, не скандалила и не высказывалась по поводу Ионовского самоуправства. Нет, девушка восприняла тот факт, что Кот за её спиной договорился с тем братом о встрече спокойно, но скрывать обиду не стала. - Зачем ты это сделал? Просто ответь. Зачем? - Женя, затем! Всё это время ты не могла решить ситуацию, ты тягаешь за собой детскую обиду много лет. Мура, надо решиться! Понимаешь, надо? - Понимаю. Только не хочу! Я не хочу! Я боюсь того, что могу узнать. - И предпочтёшь бояться и дальше? Всю оставшуюся жизнь. Женя, ты ведь сама понимаешь, что это не выход. Мура, это одна-единственная встреча, я пойду с тобой, если захочешь. Но пойти надо. *** Жара безжалостно обрушилась на город, подавляя собой людей и животных, вытягивая силы и здоровье. Особенно тяжело переносили такие условия дети и старики, вот и Лиза задремала, пережидая таким образом самую жару. Её воспитательнице же не спалось, женщина всё перебирала собственные воспоминания и документы, которые бережно хранила много лет. Среди всего прочего там была и одна драгоценность, тонкая женская цепочка с очень необычным кулончиком. Вещица эта принадлежала матери Александра, женщина как-то умудрилась незаметно сунуть её в сумку гувернантки в тот роковой день. Это очень о многом говорило. Совсем не хотелось хранить вещь у себя столько лет, да и сейчас казалось, что изящная драгоценность прекрасно смотрелась бы на шее Лизоньки, фактической наследнице, но это могло быть опасней, чем вся та информация, которую женщина хотела передать Александру. *** Атмосфера в КТЦ была совсем траурной, так что Ума не проявляла особого служебного рвения и как только Пригов группу отпустил сразу кинулась звонить Хазару. Благо тот тоже оказался свободен и на встречу согласился с энтузиазмом. Хотя в остальном настроение мужчины тоже было не слишком радостным. Вопреки обыкновению Уме было довольно сложно выставить себе рамки допустимого в этих отношениях. Не спасало обычное веселое нахальство, вынуждающее мужчин не воспринимать её всерьёз, рядом с Мишей Лесе не хотелось казаться ребёнком. Хотя именно от него проще всего было получить то, чего так не хватало в детстве: внимание, заботу, потакание всем капризам. Потому Леся долго думала, имеет ли она право спросить, но всё же рискнула. - Миш, что-то случилось? О чём ты думаешь? - А люди меняются? И можно ли раскаяться искренне, если убила собственную невестку и пыталась убить внука? Я не верю, Леся. - Кому не веришь? - Матери отца. Она хочет со мной встретится, а я в её благие намерения не верю. Но... Она умирает, получила на зоне тяжелую форму туберкулёза. Да и что она теперь мне может сделать? С одной стороны для Леси семья была чем-то святым, выросшая в детском доме она страстно мечтала о родственниках, пусть и дальних. С другой - можно лишить человека веры в людей, для этого вовсе не нужно быть бойцом спецназа. Что посоветовать Леся действительно не знала.