А ведь по мелочам ему везло...

Ума толкнула дверь, входя в палату. Время было неподходящее для посещений, и действовала Леся сейчас на свой страх и риск, даже не поставив никого в известность, но другого способа разобраться в ситуации не видела. Она не могла помочь Хазару советом, а потому предпочла традиционно действовать. Благо, в нужном диспансере работала не подруга, но выпускница того же детдома, которая предоставила всю нужную информацию и провела Лесю в палату. Кстати, бабушке до сих пор хватало средств оплачивать отдельную, да и некая девушка к ней постоянно приходила. Уме хватило десятиминутного разговора, чтобы понять всю подоплёку событий и мыслей, раскаянием там и не пахло. У бабушки действительно остались некоторые средства, была внебрачная внучка, рождённая той женщиной, которую она хотела видеть женой сына, но внучка уже не проявляла былого энтузиазма в уходе за капризной умирающей, просто дожидалась наследства. Вот бабуля и вспомнила про второго внука, рассчитывая поддержать достойный уровень жизни при помощи конкуренции. Леся выслушала, фыркнула и посмотрела на женщину устало. Сейчас она ощущала себя намного старше и мудрее. - У вас ничего не выйдет. Снова. Знаете, сроки давности есть у юристов, но не у людей. Если вы хотели спокойной старости, надо было вкладывать силы и средства в отношения с людьми, а не в свои планы и представления о чужой жизни. Тогда у вас бы были сейчас любящие внуки, даже правнуки может быть и спокойная старость. Но поздно. До встречи, я попрошу Мишу зайти, но расскажу обо всём честно. Собственно, второй пункт и саму Уму не вдохновлял, не слишком нравилось ей действовать за чужой спиной, но умолчать тем более не стоило. Так что отправилась Леся к парню, морально готовясь к возможному разносу или обиде. Нет, Хазар не обиделся. И не возмущался, прекрасно понимая Лесины мотивы. Скорее волновался, боялся, что его девочке может что-то угрожать, но разговор всё равно вышел достаточно напряжённым. Хотя и не настолько, чтобы кто-то из собеседников убежал из квартиры хлопая дверью. *** Александр задумчиво вертел в руках медальон, переданный соседкой, пока Багира просматривала документы. Лизонька тихонько сидела между родителями, чувствуя некое напряжение, а потому и не вмешиваясь. Хотя ей очень хотелось самой рассмотреть или даже примерить необычное украшение, всё же она оставалась девочкой. - Возьми. - Бурлак осторожно вложил вещицу девочке в руку, - примерь, но он пока тяжеловат будет. И цепочка длинная. - Спасибо. - Лиза примерять медальон не торопилась, вертела в руках, отыскивая замочек. Интересно было, есть ли там фотографии, а папа почему-то не открыл. Замочек располагался очень необычно, внизу, так что Лиза не сразу сообразила, как открыть, а когда это всё же случайно удалось, оттуда что-то выпало. Кроме фотографии в массивное украшение поместилось две пары серёжек, рубиновые и бриллиантовые гвоздики. Рубины были чуть крупней, вполне достойно смотрелись бы и на взрослой женщине, а вот крохотные цветочки из бриллиантиков были совсем детскими. - Точно не помню, - тихо произнёс Варяг, рассматривая вещицу, - но, кажется, мама меня родила совсем молодой. - Когда я начала работать у вас, ей было всего двадцать четыре. Через полгода праздновали двадцатипятилетие, было много взрослых гостей и кто-то притащил тебе, Саша, арбалет. Чтобы ребёнок не скучал. И ты умудрился размолотить арбалетным болтом электрощиток, мне пришлось срочно вызванивать мужа, чтобы он отремонтировал. После этого было ещё несколько заказов от гостей, мы смогли поехать летом на море. - Помню, - Варяг говорил тихо и неуверенно, чуть задумчиво улыбаясь куда-то вдаль. - Теперь помню, а родители всё удивлялись, почему я так в электричестве разбираюсь. Я же с дяди Вадима просто не слазил, когда он приходил. Отвёртки подавал, детали. Даже выключатель один сам менял, восторга было! А с нашей домработницей мы с мамой постоянно пекли печенье. Там рецепт совсем простой, но я его обожал, всегда мисками на кухне стояло. Папа смеялся с этого, но одобрял. Говорил, что готовым нужно быть ко всему, что доверять можно только близким людям. А расстрел семьи устроил мой родной дядя. - Да, - бывшая гувернантка очень виновато посмотрела на мальчика, - когда я вышла из больницы, то попыталась обратиться в милицию, но там меня никто не стал слушать. Зато были угрозы в адрес моей семьи, нам пришлось даже уехать из города на несколько лет. Сейчас мой муж мёртв, дочка очень далеко. И я готова дать показания, только... Это же ничего не даст, ведь есть такое понятие как срок давности. - В уголовном производстве есть, - подтвердила Багира с очень нехорошей улыбкой. *** Мура снова чувствовала себя маленьким ребёнком, но сделать с этим ничего не могла, продолжала держаться одной рукой за Василия, а другой за Ванечку. Они уже подходили к нужному кафе, за столиками почти не было посетителей, только две подружки и ещё одна молодая семья с ребёнком. В отце этого семейства, вопреки всем ожиданиям, не было ничего демонического.