Розовый шелк и белый лен

— Я сказала тебе поговорить с ним, а не орать на него что есть мочи, — заявила Фиби, делая глоток чая. Они отправились в Нью-Йорк на денек, Фиби решила, что Хельге необходимо отдохнуть от Хиллвуда. Этот довод и тот факт, что Арнольд должен был наведаться к ним домой, помогли уломать ее. — Я не орала на него, — сказала Хельга, отпивая свой ирландский кофе со сливками. Фиби по-прежнему не сводила с нее глаз: — Я знаю тебя с трех лет. Ты точно разоралась. — Ладно! — сдалась Хельга, ей вовсе не хотелось спорить. — Я повысила голос. Что уж теперь. — Хорошо, скажи вместе со мной: «Арнольд, я люблю тебя. Пожалуйста, переезжай жить ко мне в мой домик у моря»... Повторяй, — проговорила Фиби. Хельга уставилась на подругу: — Я ненавижу его. — Ха! Так же, как пухлый ребенок ненавидит мороженое, — возразила Фиби, намеренно вставляя нужное словечко. — Фиби! — Хельга хлопнула себя по лбу. — Прости, — со вздохом обронила Фиби. — Но ты не можешь винить меня. — Нет, не могу, — Хельга закрыла глаза. — Честно говоря, я тоже не собиралась так поступать с ним. С чего бы мне так себя вести? Я просто... что-то вопило на задворках моего сознания. — Как что, например? — Не могу сказать точно. Все, что я чувствовала — это опасность. Наверное, я не хочу слишком сближаться с ним, — Хельга тряхнула головой. — Хельга... ты можешь сблизиться с ним, — размеренно проговорила Фиби. Хельга пристально посмотрела на подругу и кивнула: — Знаю. Они сидели в тишине, пытаясь подобрать друг для друга нужные слова. Фиби заговорила первой. — Мне так и не ясно, с чего это все началось. — Все произошло так быстро. Сначала я просто посмотрела ему в глаза, в эти большие зеленые глаза, полные замешательства и боли. Я в самом деле пошла с ним, чтобы убедиться, что он не наделает глупостей. Я хотела уйти, как только он уснет. То есть... Я слишком беспокоилась за него, не могла же я допустить, чтобы он пьянствовал всю ночь и просадил сотни долларов в мини-баре. Я сидела рядом с ним, и мы разговаривали, и я даже не знаю, что он такого сказал. А потом я внезапно обнаружила себя целующей его, — Хельга аккуратно помешала свой кофе, и на ее губах появилась легкая улыбка. — Я знаю, что это неважно, и вообще не имеет уже никакого значения, но с ним я чувствовала себя в безопасности. Я чувствовала, словно действительно нужна ему, понимаешь? Даже больше, тот момент был всем, чего я желала. Боже... Я была такой дурой. — Ты не была дурой, он нравился тебе с незапамятных времен, — твердо сказала Фиби. С какой-то сложной идеалистичной точки зрения это имело смысл. Сердце Арнольда было разбито так сильно, что ему нужно было убежать от реальности; Хельга была влюблена в него так сильно, что воспользовалась ситуацией. Фиби тряхнула головой. Ну и наломали они дров.

***

— Учитывая, что она психиатр, в первую очередь ей самой нужна психологическая помощь, — прокомментировал Джеральд. Они с Арнольдом сидели на диване, отдыхая после трудного дня, проведенного со своими чадами. — Заткнись, старик, — процедил Арнольд, потирая виски. — Но это правда, — пожал плечами Джеральд. — Перестань, она врывается в мою жизнь спустя десять лет. И вместо того, чтобы как все нормальные люди сосредоточить внимание на своем сыне, я пытаюсь влюбить в себя его мать, — Арнольд принялся массировать виски усерднее. — Я бы тоже на себя накричал. — Что ты имеешь в виду под «пытаюсь влюбить в себя»? — спросил Джеральд, вскинув брови. — Я так не говорил, — тут же ответил Арнольд. — Сказал. — Нет. — Арнольд, я же слышал! — воскликнул Джеральд. — Ты влюбился в Хельгу? — Нет! — вторил Арнольд. Он оторвался от своего занятия и взглянул на лучшего друга. — По крайней мере, я так не думаю. — Чувак... — начал было Джеральд. Других слов не нашлось. — Слушай, я не знаю, ясно. Она так похорошела со школьных времен, как такое вообще возможно? Мне нравится просто разговаривать с ней, нравится, когда она смеется, — Джеральд не сводил пристального взгляда со своего товарища. Его глаза светились, а губы были изогнуты в умиленной улыбке. — Я хотел сказать, что не чувствовал такого уже очень давно. — И ты магическим образом влюбился в Хельгу всего за пару недель? — недоверчиво поинтересовался Джеральд. — Нет... — произнес Арнольд. — Я не люблю ее... Но она определенно начинает мне нравиться-нравиться. — Тебе что, девять лет? — Джеральд озадачился еще сильнее. — Ты скверный друг, и ты об этом знаешь, — Арнольд поднял на него глаза. — Я просто думаю, может быть, ты... не знаю, придаешь этому слишком большое значение. То есть, ладно, ты вроде как захотел завести семью после того, как у твоего дедушки случился небольшой инсульт четыре года назад. А когда Лайла вышла замуж... ты вообще голову потерял. И теперь, каким-то чудом у тебя, оказывается, есть сын. — Хочешь сказать, что мне нравится Хельга только потому, что я хочу семью? — Давай начистоту, Хельга возвращается спустя миллион лет, с сыном... Твоим сыном. Хельга вроде как была без ума от тебя всю среднюю и высшую школу. Это как будто идеальная моментальная семья, — заключил Джеральд. Арнольд взглянул на него и развел руками: — Возможно, ты прав. — Но ты хочешь, чтобы я ошибался, — произнес Джеральд после недолгой паузы. Он усмехнулся и слегка толкнул Арнольда в плечо. — Да уж, пожалуй, я предпочел бы думать, что ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

***

Фиби расплатилась за покупки и вышла из магазина. Застав Хельгу с сигаретой в руке, она одарила ее упрекающим взглядом. — Ты же знаешь, что это вредно для здоровья? — Заткнись, Фиби, — отвлеклась на ответ Хельга. — У меня слишком большой стресс, чтобы справляться с ним в одиночку. — Ты не одинока, Хельга. — Но внутри-то да, — возразила Хельга и сделала еще одну глубокую и жадную затяжку. — Ты принимаешь все близко к сердцу. Перестань. Хельга вздохнула и затянулась снова, прежде чем швырнуть окурок в ближайшую урну. — Ты мне нравилась больше, когда тоже курила. — Мне было пятнадцать, и если память мне не изменяет, то кое-кто — не буду говорить, кто — был причиной тому, что я начала. — Конечно, обвиняй меня во всех своих проблемах. — Я же не назвала имени, — ухмыльнулась Фиби. Подруги продолжили свой путь по улицам столицы шоппинга восточных штатов. Они обе успели набрать различной одежды и сувениров. Хельга вздохнула и усмехнулась, когда они проходили мимо спортивного магазина, в центре витрины которого размещался огромный мяч для регби. — Думаешь, из этого что-то выйдет? — прошептала она. — Ты о чем? — удивилась Фиби. — Если мы с Арнольдом поженимся, — сказала Хельга. Подруга поглядела на нее в изумлении. — О чем ты, черт побери, говоришь? Хельга посмотрела на Фиби, та лишь покачала головой. — Извини... Просто это Райли со своим: «Вы поженитесь?». Пожалуй... Я не знаю, — под конец слова Хельги было уже не разобрать. — Не знаю, Хельга, — Фиби пожала плечами. — Это все как-то... — Неосуществимо? — сухо закончила за нее Хельга. — Нет, Хельга, это не неосуществимо. Ты всегда любила его. Райли нужен отец, вы с Арнольдом оба это понимаете. Арнольд не любит тебя... пока, — Фиби бросила взгляд на Хельгу, что была в секундах от того, чтобы врезаться в фонарный столб. Фиби остановилась и вздохнула. — Арнольд заботится о Райли и о тебе. Может быть... может, он не так далек от того, чтобы полюбить тебя. — С чего бы ему любить меня? — спросила Хельга, отведя взгляд. — А почему нет? Арнольд глубоко вздохнул, сидя за партой на уроке английского языка. Хельга все время его избегала. Джеральду, наконец, было разрешено разговаривать с ним снова. Прошла неделя, и он пытался понять, как хоть что-нибудь исправить. Он готов был себя пристрелить за то, что обошелся с Хельгой так жестоко. Не то чтобы она дала ему шанс извиниться или хотя бы поведать ей о том, что у него на душе. Фактически, он сам точно не знал, что чувствует. — Итак, класс, я хочу уделить немного времени чтению наших стихов, — Арнольд смотрел на стоящего у доски молодого учителя. До окончания школы оставалась неделя, но он с прежним усердием преподавал ученикам. Коллективный гул заполнил кабинет. Арнольд заметил одну поднятую руку. — Хельга, моя любимая поэтесса, — улыбнулся учитель. — Давай же, порадуй нас своим прекрасным творчеством. Арнольд не сводил глаз с Хельги, вышедшей в начало классной комнаты. Она явно старалась не смотреть в его сторону. — Мое стихотворение называется «Розовый шелк и белый лен», — она прочистила горло и начала читать.

Уложи меня на белый лен, Окутай сегодня розовым шелком, Вознеси молитвы и поцелуй песок, Скажи, что любишь, и причини боль. Во всех моих мечтах лишь ты, Говоришь, что тоже хочешь быть со мной. Попрошу Господа сберечь мою душу, Поддавшуюся наваждению. Если я проснусь раньше, чем ты уйдешь, Не скрывай своих истинных чувств, Скажи «прощай», воплоти в реальность, Позволь запомнить о тебе только хорошее. Когда солнце взойдет на Востоке, Заставь поверить, что мы в безопасности. От всего мира мы всегда будем сокрыты Розовым шелком и белым льном.

Класс разразился аплодисментами. Хельга улыбнулась учителю, который хлопал громче всех. — Мисс Патаки, как всегда, восхитительно! Не хотите ли объяснить основные мысли стихотворения? — Смысл в том... — ее глаза блуждали по классу, пока наконец не остановились на Арнольде. — Смысл в том, чтобы просто сказать кому-то о чем-то и позволить человеку держаться за то, что было для него важным. — Очень красивая образность. У кого-нибудь есть вопросы? — Почему ты велишь человеку поцеловать песок? — выкрикнул один из учеников. — Это метафора... Целовать землю, по которой ходил некто, — она неотрывно смотрела Арнольду прямо в глаза. — А что насчет рассвета? — поинтересовалась девушка рядом с Арнольдом. — Он олицетворяет наступающее утро, новый день, — Хельга отвела взгляд и улыбнулась учителю. — Спасибо. — Браво, Хельга! Ладно, Дженни, ты следующая. Арнольд не сводил глаз с Хельги, которая села, склонила голову и глубоко вздохнула. Он снова уставился на свою парту. Столько всего он хотел сказать, но не мог подобрать слов. Хельга посмотрела сквозь него; он был недостающим кусочком пазла всей ее жизни. Если бы она могла прочесть его мысли. Боже, она почувствовала отвращение. Хельга вздохнула и посмотрела на красивый парковый пруд. Дернув головой, она перевела взор на Фиби, которая перекладывала вещички, купленные для ее детей. — Он что-нибудь говорил Джеральду про меня? — Да не то чтобы, — ответила Фиби, подняв взгляд. — Вам нужно поговорить. Поговорить. Не кричать, не припоминать прошлые обиды. Просто поговорить. У вас в запасе всего несколько дней. — Хорошо, — помедлив, согласилась Хельга. — Хорошо, — улыбнулась Фиби.

***

Хельга сидела рядом с Арнольдом на диване. Их вместе заперли в кабинете. Фиби вовсе не шутила. — Итак... — начал Арнольд. Хельга принялась осторожно потирать свои виски. — Давай сконцентрируемся на Райли, ладно? — предложила она. — Ладно, — согласился он. — Как насчет того, что на каникулы мы будем приезжать в Хиллвуд, а в конце лета он будет возвращаться? Так мы сэкономим деньги. Арнольд посмотрел на нее и кивнул. — Звучит здорово. — Хорошо. Тишина вновь окружила их. Хельга поднялась и принялась расхаживать по кабинету. Ей нравилось делать так каждый раз, когда тяжелые мысли вертелись в голове. Арнольд следил за ней взглядом. Он потупил взор и сделал глубокий вдох. — Мне так жаль, Хельга. Прости меня. Это застало Хельгу врасплох. Она остановилась и повернулась к нему. — За что? — уточнила она, мысленно вознося молитву. — За то, что причинил тебе боль, — он почесал макушку и, встав, мягко взял ее за плечи. — Я не могу сказать, что с детства люблю тебя, и что я всегда знал, что мы будем вместе. — Кивнув, Хельга отвела взгляд. — Но я могу сказать, что очень давно ни к кому не испытывал подобного, — он аккуратно смахнул локон с ее лица. — Я не знаю, как так вышло, но я не хочу, чтобы это заканчивалось. Хельга посмотрела на него и усмехнулась. — Ты говоришь такие банальности. Арнольд закатил глаза. Потребовалось несколько мгновений, чтобы Хельга взяла себя в руки и улыбнулась. — Я тоже не хочу, чтобы это заканчивалось, — собравшись с духом, мягко произнесла она. — Я думаю, если мы попытаемся забыть, обо всем... То все будет в порядке. — Это будет непросто, но, возможно, ты прав. — Давай просто начнем все заново, ладно? — Хельга кивнула, и Арнольд протянул ей руку. — Привет, я Арнольд. — Хельга, — она пожала его руку. Они переглянулись и вдруг разразились смехом. Стоя в коридоре возле кабинета, Джеральд прижался к двери, чтобы подслушать, что там происходит. — Они смеются. — Но почему? — удивилась Фиби. — Не знаю. Может, она убила его? — Это злодейский смех или счастливый? — Я бы сказал, скорее, счастливый. — Может, они, наконец, нашли какое-то... решение, — предположила Фиби и прислонилась ухом к двери. — Как думаешь, у них сложится? — спросил Джеральд. — Только время покажет, верно?

Конец