Розовый шелк и белый лен

Она промокла и замерзла. Она не могла понять, чем заслужила такое наказание. Возможно, она была слишком вредной в детстве, но разве этого было достаточно для такого обращения с ней? Хельга устремила взор на мужчину, причинившего ей столько боли во всем ее многообразии. Он смеялся, истерически. Ей удалось абстрагироваться от звенящего звука довольного смеха Арнольда, и она сидела на краю фонтана, составляя план его убийства. Да, убийство казалось очень хорошей идеей. Хотя все начиналось так невинно. Они прогуливались после замечательного ужина. Разговаривали, шутили, предавались воспоминаниям. По большей части, только хорошим. Безо всякой задней мысли она упомянула, что боится щекотки. И он пошел в атаку. Она извивалась под его ловкими пальцами, пытаясь его оттолкнуть. Уловив движение ее рук, Арнольд отступил назад, но из-за своей неуклюжести споткнулся и начал падать в фонтан. Любой другой мужчина на его месте повел бы себя как джентльмен и уберег бы честь своей «подружки». Но не он. Он вытянул руку, чтобы ухватиться хоть за что-нибудь. Например, за ее плечо. Вот так они и очутились в прохладных водах фонтана Хиллвудского городского парка. Она так разозлилась, что ситуация сразу перестала казаться ей забавной. Хельга взглянула на разразившегося смехом Арнольда. Это было не смешно. Совсем. Она замерзла, вымокла, а ее красиво выпрямленные волосы теперь торчали и завивались. Не то чтобы это особенно ее волновало, но это было делом принципа. — Почему ты вечно так со мной поступаешь? — спросила она. Арнольд снова засмеялся. — Как? — он ожидал остроумного и меткого ответа вроде «оставляешь меня покинутой и беспомощной», потому что собирался на это возразить: «но это не так, ты внизу и мокрая»*. Глядя на нее, он понял, что их игры закончились. Губы Хельги сжались в тонкую линию. Ее глаза наполнились влагой и яростью. Щеки слегка покраснели. Смех Арнольда стих, и он приготовился встретить смерть, если понадобится. — Вот так, — она раскинула руки. — Прости, Хельга, это вышло случайно, — произнес Арнольд, на каком-то уровне сознания понимая, что она вовсе не это имеет в виду. Он догадывался, что это — то, о чем необходимо поговорить. — Арнольд, — Хельга сделала паузу и подняла взгляд к небу. — Зачем ты это делаешь? Я имею в виду, я понимаю, что ты и Райли в какой-то степени нуждаетесь друг в друге. Но почему ты продолжаешь вовлекать в это меня? Это было своеобразной проверкой. Черт бы его побрал за то, что он всегда был плох в этом. — Хельга... Ты его мать, ты ведь не можешь оставаться в стороне. — Нет. Нет, я не просто не остаюсь в стороне, ты вовлекаешь меня, — Хельга тряхнула головой. Будь она проклята за это умение обращать слова Арнольда против него самого. — Ты не воспринимаешь это просто как «родитель плюс родитель равно ребенок». Ты пытаешься создать некое подобие семьи. «Хельга плюс Арнольд плюс Райли равно семья». Мы не семья. И никогда не сможем ею стать, — подытожила она. Арнольд поднял на нее глаза. Эта мысль вертелась у него в голове. Он хотел семью. Каким-то изощренным идеалистичным образом он знал, что еще повстречает Хельгу на своем пути, но он и представить не мог, что это будет настолько сложно. — Признай. Если бы это было не ради Райли, мы бы не зашли так далеко, — заключила Хельга. Арнольд продолжал смотреть на нее. Он мог представить, как она сидит в мягком кожаном кресле, говоря такие же слова с той же интонацией одному из своих пациентов, и рассеянно делает записи в своем дорогом блокноте. — Я не могу признать это, Хельга. Потому что не знаю, правда это, или нет, — Арнольд надеялся ослабить ее оборону, чтобы уберечь себя, но ее губы по-прежнему были сжаты, хотя глаза выражали спокойствие. Ему подумалось, что она похожа на шторм. — Это правда, — она коротко кивнула. Казалось, Хельга была целиком и полностью уверена в том, что говорила. Арнольд обратил внимание на изгиб ее губ, дрожь в руках, положение ее плеч — все как будто выражало боль. — Хельга... — Нет... Ты был прав, — после этих слов зеленые глаза потускнели. — Это было ошибкой. — Что «было»? — он всегда был из них самым недогадливым. — Та ночь, — прошипела она, словно миллион человек могли услышать их. — Послушай, ты злишься, я понял. Я не уверен, из-за чего именно, но... — Я злюсь на тебя, ясно? Злюсь на себя. Злюсь, что была настолько глупа, чтобы позволить тебе упасть в мои объятия. Если бы можно было повернуть время вспять, единственное, что я бы исправила... — Хельга осеклась и замолчала. Это было неправдой. Она находилась в долях секунды от того, чтобы отказаться от своего ребенка, и ей вовсе не хотелось этого делать. — Прости, что столько отнял у тебя, — вздохнул Арнольд. — Я просто слишком испугался, не знал, что и думать. Это был мой первый раз. И даже сейчас, подумала она, он продолжает говорить об этом так обыденно. — Знаешь, что, приятель? У меня это тоже был первый раз, — Хельга поднялась. Она не думала, что все зайдет так далеко, и не знала, что ей еще сказать. Довольно. — Хельга! — Арнольд схватил ее за руку. Голубые глаза опасно встретились с зелеными. — Выслушай меня, ладно? Я люблю Райли. Знаю, это звучит нелогично и преждевременно, но этот ребенок — все, чего я желал лет с пяти. Он дома. Он с семьей. Он мой настолько же, насколько и твой, — Арнольд усилил хватку, когда Хельга попыталась вырваться. — Ты была самой красивой девушкой в школе — длинные светлые волосы, ноги от ушей и тело, за которое жизнь отдать не жаль. И еще, в своем порыве заполучить объект моей привязанности, я не замечал, какой ты была. Умной, харизматичной, сильной, преданной, привлекательной; загадкой с несчетным числом отгадок. И разве хоть одна из них подошла к тебе? Ни разу такого не было. Посмотри на себя — ты успешная, обаятельная, замечательная мать и подруга. Скажи, как мне тобой не увлечься? Более того, после стольких лет, не хочу звучать неправдоподобно и легкомысленно, но, оглядываясь назад на свою жизнь, я могу сказать, что ты — лучшее, что было со мной. Хельга отвела взгляд. Она слишком устала любить его — результатом этой любви были одни лишь страдания. Видимо, это какая-то неудачная шутка. — Я иду домой, — произнесла она спокойным голосом. Синева не пересеклась с зеленью, заставив нервничать и так взвинченного Арнольда еще сильнее. — Хельга... — Я поняла, Арнольдо. Поняла. Но ты усвой вот что, — резко повернувшись, она вырвала свою руку из его хватки. — Я не ждала тебя. Я не завела серьезных отношений и не вышла замуж, не потому что не могла. Я приехала в Хиллвуд не для того, чтобы увидеть тебя. Черт подери, была б моя воля, ты бы никогда не узнал, что я вообще жива, и, тем более, что у меня есть от тебя ребенок. Так что, какую бы игру ты ни затеял, я отказываюсь в этом участвовать. Я больше не жду, что ты заметишь меня. Ты больше не центр моего мира. Хельга развернулась и направилась к выходу из парка. — Куда ты идешь? — прокричал Арнольд ей вслед. — Поймать такси! Хельга вышла из большого банкетного зала и направилась в уборную, чтобы поправить прическу и макияж. Каким-то образом Пром заставил ее волноваться о том, как она выглядит. — Ты что, спала с ним? То есть, действительно спала? Хельга остановилась, как вкопанная, услышав голос, заполнивший пустой коридор. — Какая разница? — выкрикнул другой голос. — Ты. Мне. Изменила, — медленно и четко произнес первый голос, словно он разговаривал с собакой. Это вызвало у Хельги смешок. Она прошла чуть дальше и, выглянув из-за угла, увидела пару, занявшую второе место в конкурсе за титулы короля и королевы Прома. Арнольд и Лайла. — Это вовсе ничего не значит! — возразила Лайла. Глаза Арнольда вспыхнули огнем. Хельга с интересом наблюдала за ними. — Это не оправдание! — прокричал Арнольд в ответ. Хельга отшагнула назад. Никогда она не видела его таким разъяренным. — Не ори на меня! — Лайла тоже вышла из себя и сделала то, что сделал бы на ее месте любой профи по части манипуляций — заплакала. — Лайла... Очень сомневаюсь, что в этой ситуации жалеть следует тебя! Лайла посмотрела на него, и на смену слезам пришел гнев: — Да пошел ты. — Сама пошла! — выпалил Арнольд. Лайла в бешенстве умчалась обратно в банкетный зал. Хельга предположила, что куколка Барби распустит нюни в окружении своих друзей, которые в один голос заверят ее, что это не ее вина, и во всем виноват лишь ее парень. Внимание Хельги переключилось на Арнольда, который сидел, повесив голову. Невооруженным глазом было видно, что он вот-вот будет готов распасться на части. Но было что-то еще... — Арнольд? — он поднял на нее взгляд, но тут же закрыл лицо ладонью. — Что ты слышала? — пробормотал он. — О, достаточно. Молчание сгущалось над ними. — Наверное, мне уже не понадобится номер в отеле, — он хихикнул нервно, но сдержанно. Хельга грустно улыбнулась и присела рядом с ним на стоящий в холле диван. — Ты в порядке? — А? — он взглянул на нее. — Да. То есть, сойдет. Хельга коротко кивнула. — Ты заслуживаешь лучшего. — Иногда меня тоже посещает такая мысль, — он откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. — Знаешь, я думал, что мне достался главный приз. — Да, знаю, — она вздохнула. — Ты задолжала мне танец, — усмехнулся он, на что Хельга слегка улыбнулась в ответ. — Я в курсе. Что за бред. Хельга сидела на скамье в ожидании такси, или автобуса, или вообще чего-нибудь, на чем можно было уехать. Обхватив голову руками, она сделала глубокий вдох. Как, черт возьми, это вообще сейчас произошло? Она подняла взор к звездному небу. — Ты все еще смеешься? Достаточно смешно для тебя? Хельга тяжело вздохнула и опустила взгляд. Все слова, которые ей хотелось сказать, никогда не будут произнесены. О том, как она счастлива, что у Райли наконец-то появился отец. Как ей нравится, когда Арнольд смотрит на нее и улыбается, и каждый раз, когда он рядом, у нее внутри все трепещет, и что она уже долгое время не чувствовала ничего подобного. Она любила его с трех лет. Повзрослев, она стала реалисткой, но любила его, невзирая на недостатки. Но нет, вместо этого ей надо было сказать, что у них ничего не выйдет. Впрочем, это было почти правдой. Она просто не могла вновь доверить ему свое сердце. Обернувшись, Хельга снова вздохнула. Как и той ночью столько лет назад, он за ней не пошел. В идеальном мире... он бы последовал за ней. Хельга осматривала убранство гостиничного номера. Арнольд решил переночевать здесь, вместо того, чтобы отправиться домой и столкнуться с кучей неприятных вопросов. Он пришел к выводу, что будет не очень хорошо появиться дома и рассказать семье о том, что он порвал со своей девушкой прямо на Проме, потому что она оказалась потаскухой. Хельга поддержала его в этом решении. Скинув туфли около двери и повесив галстук на спинку стула, он лег на кровать. Хельга сдержанно улыбнулась, присев на краешек кровати. Сид ушел с Гарольдом и Стинки, они затеяли какую-то выпускную шутку или что-то в этом роде. Джеральд и Фиби, очевидно, были в своем номере, вдали от этого жестокого мира. Сейчас были лишь Арнольд и Хельга. — Ты не должна оставаться, если не хочешь... То есть, ты же ничего мне не обещала, — произнес Арнольд, не отрывая глаз от потолка. Она действительно ничего ему не обещала. Совсем ничего. — Не хочу, чтобы добро в мини-холодильнике пошло в ход, — она пожала плечами. — Спасибо. Хельга немного откинулась назад и приподняла уголки губ, глядя на теперь уже спокойное выражение его лица. Арнольд поднял глаза и расплылся в улыбке, остановив взгляд на ней. — Что? — поинтересовался он, почти засмеявшись. — Ничего, — Хельга помотала головой. — Все еще больно? — Да, — Арнольд дернул головой. — Я в замешательстве. — Ты не предполагал, что будет больно? — изумившись, спросила она. — Нет, я удивлен, что ты до сих пор не сказала мне «Я же говорила». — Я не буду пинать лежащего пса, — ответила она, ухмыльнувшись. — Вот спасибо, — рассмеялся Арнольд. Хельга ответила улыбкой и отвела глаза к стене напротив, как вдруг ощутила какое-то движение позади себя. Она откинулась назад и немного расслабилась, ощутив его руки на своих плечах, после чего наполовину развернулась к Арнольду. — Для меня действительно много значит, что ты осталась. Я знаю, мы не то чтобы настоящие друзья или вроде того, и я ни в чем не буду винить тебя, если ты решишь уйти сейчас. Хельга смотрела на его губы. Они казались такими нежными и манящими. Хельга взглянула ему в глаза и улыбнулась: — Я в порядке. Лицо Арнольда озарялось улыбкой, пока он вглядывался в красивые черты ее лица. И когда гадкий утенок успел превратиться в такого прекрасного лебедя? В какой-то момент Хельга стала больше походить на Мириам, нежели на Боба, чем-то даже слегка напоминая Ольгу. Кроме глаз. Арнольд смотрел в ее ласковые глаза. Они были голубее лазури. Он попытался сравнить ее глаза еще с чем-нибудь, но даже небеса не шли с оными ни в какое сравнение. — Ты такая красивая, — сдавленно прошептал он. Хельга лишь видела, как шевелятся его уста. Она всегда ждала этого момента. Придвинувшись ближе, она поцеловала его. Поцелуй был робким и нежным. Арнольд был ошеломлен, но поддался чувствам. Поцелуи Хельги были так невинны и легки, совсем не как у Лайлы. Черт побери, совсем не как поцелуи Лайлы. Не сдержавшись, он углубил поцелуй, а Хельга не была готова отступиться от своей детской мечты. Кому было дело, если его сердце было разбито, а она жила иллюзиями? Той ночью они были одни во всей Вселенной. Было это хорошо или плохо? Хельга выдохнула, наконец расслабившись в теплом салоне машины. По дороге таксист рассказывал истории о своем неудавшемся браке и двоих детях. Как порядочный специалист, Хельга отвечала правильно подобранными фразами. Она была рада вернуться во владение Джоханссенов. Оглядевшись, Хельга заметила фигуру на нижних ступеньках лестницы. Сердце Хельги замерло. Он сидел, улыбаясь одной из своих фирменных улыбок, определенно ожидая возвращения своей матери. — Райли, тебе давно пора спать, — Хельга слегка нахмурилась. — Вы целовались? Вы поженитесь? — воодушевленно интересовался он. Хельга отрицательно помотала головой. — Иди спать. Завтра поговорим. Она легонько поцеловала его в лоб и жестом отправила сына в кровать. Райли разочарованно посмотрел на маму, но выполнил ее указания. Хельга опустила голову и отправилась на кухню, чтобы заварить себе чаю. Она остановилась, застав там сидящую за кухонным столом и одетую в халат Фиби. — Полагаю, это означает, что все прошло не очень хорошо.