Сашенька.

      Шёл последний месяц лета, после 10 класса. Казалось бы, что может быть веселее последнего месяца лета перед взрослой жизнью? Мы все строили грандиозные планы, пытались договориться и расписать план просто безумных жарких деньков. Мы все хотели, чтобы это было круто. Да только мне совсем было не круто. И не весело тем-более. Я уже говорил, что немного не такой как все? Мои «друзья» всегда таскались до утра по клубам, а мне это было просто не интересно. Пьяные голые девицы, парни под наркотой, брызжащие своей вонючей прокуренной слюной, старпёры, которые пытаются показать бешеному молодняку «кто здесь главный», что не редко заканчивалось грандиознейшей дракой, или просто – попойкой.       К алкоголю искренне отношусь с интересом, так как никогда его не пробовал. Однако, всегда хотел соответствовать поговорке «в этой жизни нужно попробовать всё», и медлил. Словно в кармане был просто вагон свободного времени, словно я всегда буду молодым и ещё успеется. Или, может быть, просто этого не хотел. Меня никогда не прельщала перспектива сильного похмелья и блевания на себя, людей, и прочее.       Подготовка перед первым сентября у всех была примерно такая: загореть, выгореть, чтобы показать то, как же ты хорошо отдохнул. Из-за вечной работы родителей, на море я ходил только 4 раза за лето в начальной и средней школе. В старшей- просто не мог найти себе компанию. Но вся фишка в том, что я совершенно не могу загореть. Кожа слишком бледная и нежная, и либо напрочь сгораю так, что со спины и плеч слезает 3-4 слоя кожи, или не загораю вообще. В этот раз боги были куда добрее, и я даже немного выгорел, но кожа осталась всё такого же молочного оттенка. Этот цвет придавал мне какой-то страдальческий, болезненный вид. Хотя во всём, скорее всего, виновата анемия 2-ой степени. И что-то я не сильно от этого страдаю, на самом-то деле. Это всегда было моим тузом в рукаве. Болезнь, из-за которой руки и ноги вечно холодные и трупно-синего цвета. А когда не высплюсь - совсем зомби.       В нашем курортном городке, где в этот раз шёл совсем не туристический сезон, целые гектары пляжей просто пустовали, и купаться можно было где угодно и сколько угодно. Из-за «не сезона» спасателей и охранников нанимать смысла не было. Довольные, молодёжь проводила почти целый день на пляжах. И именно в один из таких дней я встретил его.       Вообще, не люблю встречаться с одноклассниками за стенами школы, но так сложились обстоятельства. Обычно, стыдливо отворачиваясь, или делая вид, что не замечаешь, ты проходишь мимо человека, которому иногда говоришь «доброе утро». Это как с учителями, только полное абстрагирование. И это никого не обижает, ведь и другие делают точно так же. Он был во вьетнамках и длинных шортах до колен, с голым торсом и футболкой на плече. У него до смешного тонкие и волосатые ноги. Стоял рядом со своими дружками, а мою подругу дёрнуло позвать его с нами. На что он ответил радостным кивком. Мы меряли песок шагами, брали шезлонги, которые были в клетке и под замком. Нас было человек 15 в общей сложности. Не купались только трое: я, по своей неготовности к плаванью, и две девочки, чья физиология подвела их самым подлым образом.       Наблюдая за тем, какую содомию эти люди устроили, думаю о том, что когда-то он был маленьким, страшненьким и никому не нужным. Теперь же, по нему текла добрая половина класса, а он просто хотел трахаться. Саша. Александр. Так его звали. И каждый раз, когда произносил его имя одними губами, по телу пробегали мелкие мурашки. Александр. И именно в этот день я был не готов купаться. Не взяв с собой ни плавок, ни, хотя бы, полотенца, обрёк себя на мучительные ожидания на берегу, вместе с двумя девушками, которые нескромно при мне обсуждали свою маленькую красную проблемку. Меня раздражают эти разговоры, и я просто устал морщиться. Мои наушники были жестоко отобраны моей младшей сестрой. Своих не имел, а она отдавала мне свои не так уж и часто. С грустью проскользнула мысль о том, что мои уши могли бы сейчас наслаждаться прекрасной музыкой Апокалиптики, или же Three Days Grace, The Rasmus, Bullet for my Valentine, Thousand Foot Krutch и на худой конец The Neighbourhood. Но я вынужден слушать это. И когда они дошли до вопроса «а во сколько у тебя пошли первый раз?», я встал и пошёл курить.       Так длилось до самого вечера. Солнце медленно уходило за черту леса, ещё кое-где проблёскивая на воде и иногда на песке, который понемногу остывал. Лёгкий ветерок заставлял возбуждаться юные мокрые тела. Я отчётливо видел, как вздымались волоски на их руках, заходясь гусиной кожей. Как выгоревшая беленькая дорожка волосков шла по девичьим животикам. Как текла вода с небритых лиц парней. Саша среди них всех был не таким притягательным. Он был очень и очень худ, (часто удивлялся, как его ножки-то держат), на его руках и висках всегда проступали тёмно-синие вены. Но меня манило его тело. Его взгляд. Он имел польские корни, поэтому у него чёрные, как смола, волосы, и такие ясные, красивые голубые глаза. Тёмные ресницы. Он занимался боевыми искусствами, поэтому достаточно крепко сложен и силён. До сих пор держит себя в форме. Как-то он обмолвился, что ему не приятна не серьёзность противников в отношении его, как сильного соперника в потасовках, которых он участвует. Я против насилия, поэтому в тот момент промолчал.       Задумавшись, не заметил, как ко мне подобралась моя одноклассница Лера с детским ведёрком воды, и вылила всё содержимое на меня, громко хохоча. Волосы прилипли ко лбу, а не докуренная и до середины сигарета была безнадёжно испорчена. Меня сразу же затрясло от холода, ведь такой благородный ветер усилился именно в этот момент. Отойдя от шока, поднял её на плечи и понёс к буне. Не имело значения, как она отбивалась, мной двигала лишь злость. Я терпеть не могу, когда ко мне лезут, и поэтому скинул её с пирса, и девушка сильно шлёпнулась об воду. Её «филейная» часть стала ярко-красной, начала печь. Парни из чужой мне компании рукоплескали и раздался свист. Однако в ответ на мою довольную, мстительную ухмылку, она просто покрутила пальцем у виска.       Наша небольшая компания двинулась вдоль набережной, под ночные огни городов. Одежда медленно сохла, погода сжалилась, и ветерок стал тёплым. На плитке оставались мокрые следы наших шлёпок, босоножек и босых ног. Девушка в лёгком парео начала танцевать под громкую ресторанную музыку. Люди наблюдали за нами, попивая дорогое вино, закусывая не дешёвыми морепродуктами, как ни странно, импортированных к нам от прибалтов. Вдалеке мелькали огни стоящих судов, на некоторых из них мигали лампочки – там проходили вечеринки. Достаточно забавное развлечение, и признаюсь, я даже был на одном таком. Но последствия были не особо прекрасными: к концу дискотеки 60% палубы было заблёвано, многие перетрахались, многих насильно лишили девственности. Именно поэтому, терпеть не мог такие вечеринки. Потому что самая фишка в том, что ты блять не можешь уйти, пока палубу не пришвартуют к пирсу.       Мы остановились постоять возле перил, глядя на тёмную воду. На чёрных камнях в водорослях копошились крабики. Море было тихим и спокойным, волны размеренно бились о стены укрепления, разъедали солью балки старого-старого ржавого пирса, который, казалось бы, держался на «добром слове». Многие стали заводить философские темы, словно это было им под силу. А я в тот момент вспоминал книгу Рэя Бредбери «Смерть-дело одинокое», о его великолепном описании старых аттракционов, великолепнейшим описании моря, и затонувших вагончиков передвижного цирка в зелёной воде. Эта книга очень сильно зацепила меня. Так, что я прочёл её всю за один день. И запомнил навсегда.       Решение пойти в клуб было единогласным, а мне просто было всё равно. Такие развлечения мне не особо нравились, ведь я не умел, и даже не пытался танцевать. Но и домой совершенно не хотелось идти. В городе живёт моя бабушка, и с набережной до неё идти всего 20 минут, поэтому я мог заявиться домой абсолютно в любой момент. Просто потому что уже позволял возраст, и раз 50 я уже предупредил своих родителей, да и всю семью в целом. Закрытый клуб пустил нас не сразу. Нам нет 18, а там, извините за выражение, стриптиз танцуют. Конечно нам нельзя, это же так развратно! Мне кажется это действительно глупым, ведь порно я, как и большинство детей, увидел рано, в 11 лет. И стал этим интересоваться ещё тогда. Можете, конечно скривить лицо, спрашивая «да как так можно?! Чего рано то так?!», но мне будет всё равно. Уже в том возрасте понял, что мне нравится однополая любовь. Первым моим развратным видео было хентай на пару минут, с названием «полёт ласточек». Не буду вдаваться в подробности, просто тогда, ничего более прекрасного я не видел.       Здоровенный охранник всё время смотрел на нас, нахмурив брови, и прикидывал, кто из нас уже давно трахается. Девчонки уж точно, ведь весь их вид говорил только об этом. Размалёванные чиксы, которые вряд ли вернуться домой невредимыми сегодня. В этот же момент, парень из компании Саши позвонил администратору. Кем он ему приходился, я так и не понял, но нас тут же пустили в клуб, и даже провели на VIP-места. В клубе мерцает диско-шар и прожекторы. Алкогольные коктейли совсем не вставляли. Девочки сидели на высоких стульях, флиртуя с барменом. В помещении были люди абсолютно разных возрастов: такие же молокососы как мы, и те, кому за 30, и они приехали оторваться здесь и сейчас. Какой-то парень, возомнивший себя супер-ди-джеем, заводит пьяную толпу. Жалкое трепыхание не соображающих ничего людей вводили меня в уныние. Мои друзья тоже решили стать массой этих дегенератов. Я долго наблюдал за их весельем, изредка отвечая на их счастливые лица немного кривой улыбкой. Они звали меня к себе, но мне приходилось отнекиваться, ссылаясь на вселенскую усталость. Разнообразные майки мелькали туда-сюда. Ни одного запоминающегося красивого лица. Даже стриптизёрши казались мне не такими красивыми. И в толпе, среди всей это швали, я всё же увидел нечто особое...прекрасное..       Красивый кучерявый рыжий мальчик, в мокрой насквозь футболке, танцевал развратнее любой девчонки здесь: его бёдра в узких светло-серых джинсах плавно очерчивали восьмёрку, одурманенные карие глазки смотрели всюду и никуда одновременно. Его изящные руки притягивали взгляд к себе. Волосы были немного мокрыми от пота. Маленькие соски просвечивали через насквозь мокрую, свободную чёрную футболку. На его изящных ножках были сандалии. Вокруг него вились какие-то женщины и парни, пытаясь неумело дополнить эту шикарную картину, но тщетно. Через несколько минут я стал замечать, что он смотрит и танцует только на меня, только для меня. Парень сексуально прикусывал нижнюю губу, манил к себе пальцами. Узкие его бёдра двигались медленнее, часто он поворачивался спиной, и показывал то, как умеет двигать попкой. Мне кажется, ни один натурал точно бы не устоял перед такой конфеткой. Даже если между ног у этой конфетки – здоровенный член.       Мы очень быстро почувствовали одну волну, и я уже обнимал его за талию, а он меня за шею. Не помню, как встал с диванчика, не помнил, как осмелился его коснуться. Как его губки растянулись в милой улыбке, а карие, как шоколад, глаза, смотрели на меня с милыми смешинками в них. У него очень красивые тонкие пальцы, они достаточно цепкие. Рыжий ангел смотрел только на меня, я – только на него. Музыка больно била по ушам, но всего этого вокруг нас словно не было. Словно в вакуум поместили. Всё это - казалось на тот момент таинственным и нереальным. Как-будто я попал в другую реальность, в параллельную вселенную, или всё же это мне в голову ударил алкогольный коктейль. Сквозь сбитое дыхание, и лёгкие покачивания, он так же таинственно начал задавать вопросы, первым, потому что я не мог ничего из себя выдавить:       -Как тебя зовут? – чтобы расслышать его, мне нужно было наклониться. Не могу похвастаться очень высоким ростом, но во всяком случае, я был на полторы головы выше него.       -Паша. А тебя? – чуть наклонившись к его ушку, ответил я. Мои губы коснулись маленькой штанги в верхнем хрящичке раковины.       -Меня зовут Рома. – почти криком, слегка смущённо сказал он. – Сколько тебе лет? Ты местный? – он слегка улыбнулся, и улыбка эта сейчас затмила блеск диско-шара. Было в этом парне что-то искреннее и прекрасное. Беленькие ровненькие зубки были лишь едва видны через его тонкие губы, но и это было прекрасным.       -Мне 17. Я местный. – с невозможностью оторвать от него глаза, уже не так чётко отвечаю. Он снова одарил меня ослепительной улыбкой и взял меня под уши, поглаживая за ними нежными пальцами.       -Я из соседнего города. Мне 23. – я бы никогда не дал ему 23. 18 в лучшем случае. Уж очень он был красив. Наш город находился почти в тупике, поэтому я точно знал, какой «соседний город» он имеет ввиду. То ли запах его одеколона, который так сильно привлекал меня, то ли его опьянение заставило наши губы сомкнуться в едином нежном порыве. Мы целовались достаточно долго, пока ди-джей не объявил медленный танец. Двум геям опасно находиться в клубе полным всяких пьяных отморозков, и не сказав никому ни слова, мы, с моим спутником, удалились в ночь.       Прогулка была достаточно длинной, я одолжил ему свою пайту. Никогда бы не подумал, что это так просто – уйти с незнакомцем. Но с ним я чувствовал себя очень хорошо. И это не потому, что нашёл единомышленника. Просто он был живым и настоящим, как никто другой в этом поганом, пропитанном отчаяньем и безысходностью городом. Я держал его за руку всё время, пока мы гуляли. К счастью, мы отошли в Богом забытую часть набережной, где вдоволь нацеловались в беседке. Словно влюблённая пара. В тот момент всё складывалось так, что ночь не может закончиться без продолжения. На часах было уже 2 часа, и к нему ехать уже не представлялось возможным, так как его дружки и он сам были пьяными, и должны были задержаться в клубе до утренних троллейбусов, а ко мне некуда идти. Разве что к бабушке, но я так понимал, что должен буду спать в комнате с двоюродной маленькой сестрой, поэтому притащить туда мужчину просто не мог.       Роман оказался очень изобретательным юношей, и придумал хитроумный план, как нам без лишнего шума снять на ночь комнату в отеле - притвориться очень пьяными. Мне пришлось его нести, ибо этот парень меня бы точно не унёс. К удивлению, он был ещё и достаточно лёгким, что несомненно облегчило задачу. Да и достаточно пьяным, чтобы перегар дополнял образ. Когда я его нёс, изо всех сил старался не смеяться. Потому что помимо шуток, которые он травил безостановочно, он ещё и постоянно кусал и целовал меня в шею.       Мы нашли старый отель, который выглядел достаточно убого, но какая разница как выглядит отель, если в его спальнях достаточно годно? Мужчина на рецепшине очень растерялся сперва, когда увидел нас, хотел вызвать ментов, но достав из кармана приличную купюру, я переубедил его не делать этого. А «приличная» она от того, что не тратился целую неделю, хотя деньги от родителей принимал.       Мы с горем пополам добрались на лифте до нужного этажа, и очень с большим боем открыли заедающий замок. Комната была действительно просторной, с большой кроватью на которой было белое бельё. Маленький старый телевизор был включен сразу, а свет- выключен. С плеч моего спутника сразу стали спадать вещи, рассыпаясь по полу. Не сдержанно, Рома набросился на моё лицо с поцелуями, желая куда более тесного контакта тел. Его рука блуждала у меня в джинсовых шортах, сбитое дыхание было на моей шее и груди. Я видел, как он возбуждён, и упускать такой шанс на интим не собирался. Я был у Ромы не первым. Третьим мужчиной, которому он позволил в себя войти. Представить этого красавчика в роли актива очень трудно, но всё же можно. Хотя я, на самом деле, хотел бы им обладать всё время. Он мне рассказывал о том, что по началу быть пассом очень трудно, однако со временем это начинает нравится, и мне понравится тоже, если я захочу попробовать. Это было странно, ведь он говорил всё это, пока лишался девственности с ним. Мой первый парень, с которым я занялся полноценным сексом.       Он пытался говорить ровно, но при некоторых моих движениях внутри выгибался дугой и тихо стонал. Не знаю, было ли ему больно, мне - было очень хорошо, и я надеялся на лучшее. Когда мы только начали, мой член стоял колом. Я не знал, что гладить и целовать мужчину мне будет настолько приятно. У него очень мягкие приятные ягодицы, которые я бы никогда не выпускал из своих рук. И мне не казалось это отвратительным или странным. Когда я уже был готов войти – переволновался, и он опустился. Из-за этого я стал нервничать ещё больше, и думаю, если бы не Рома, искусный любовник, другой бы уже давно поднял меня на смех. Маленькой хитростью, он заставил его не только встать, но ещё и испустить много смазки. А всё потому что он начал делать минет. Его мягкие волосы были зажаты между моих пальцев, его ресницы немного подрагивали. От удовольствия закрывались глаза и утяжелялось дыхание. Становилось частым и сбитым. Я видел, что ему это тоже нравится. И мы переспали. А после этой ночи, я понял кто я есть.       Утро дарит мне очарование, словно та ночь могла быть вечной. В этот день я спал так крепко, как никогда. Всё потому что раньше, даже после разрядки, моему телу хотелось ещё. Этот парень из клуба выжал из меня все соки, которые только мог выжать, и с утра во всех мышцах чувствовалась сладкая истома.       Ромашка встал раньше меня, и всё гладил меня по волосам. Нежно перебирая золотистые пряди, он что-то тихо мурлыкал себе под нос. Даже мать родная не была со мной так нежна. Но беспощадное утро вытащило меня из его объятий. На часах было уже 10, и я понимал, что вопросов от родителей мне, увы, не избежать. Пришлось впопыхах собираться и очень скоро прощаться с парнем, с которым я, наконец, почувствовал себя живым. В моём телефоне закрасовался новый номер. И подписал я его «Роман». Ибо «Ромашка» выглядит для отца слишком подозрительным, верно? Моё лето медленно подошло к завершению. Мои встречи с парнем из клуба стали достаточно частыми. Для меня это был не просто «летняя интрижка», я хотел большего. И решил, что отныне, между мной и Ромой что-то да произойдёт. Что-то глубокое и хорошее.       Как же я хотел тогда в это верить.